— Похоже, мой костюм оказался успешнее, чем я рассчитывала.

— Анабелла, дорогая, твой костюм превратил совершенно серьёзного мужчину в человека, который полночи называл меня своей маленькой хищницей. И, признаюсь, мне это ужасно понравилось.

Селестина довольно откинулась в кресле, и только тогда Анабелла заметила небольшой след от поцелуя у самого края воротника. Та сразу перехватила её взгляд и неторопливо поправила ткань.

— Не смотри так. Это ещё самый приличный.

Анабелла закрыла лицо ладонями.

— Всё. Хватит. Я больше никогда не смогу спокойно разговаривать с Райвеном.

— А он сегодня утром спросил, какие ещё костюмы способна придумать моя талантливая подруга.

Вот теперь Анабелла мгновенно оживилась.

— Правда? Тогда у меня кое-что есть.

Она открыла альбом на рисунке горничной. Короткое тёмное платье, маленький светлый передник, узкие манжеты и аккуратный воротничок. Селестина несколько секунд рассматривала эскиз, затем медленно провела пальцем по линии юбки.

— Ох, Анабелла… Кажется, ты решила окончательно погубить моего мужчину.

— Тебе нравится?

— Безумно. Но юбку я бы сделала немного короче. И застёжки сзади. — Селестина подняла глаза, и в них уже плясало знакомое озорство. — Представляешь? Я встречаю его вечером, делаю реверанс и спрашиваю, не желает ли господин, чтобы я помогла ему приготовиться ко сну.

Анабелла прикусила губу, пытаясь не рассмеяться.

— Боюсь, Райвен после этого вообще перестанет отпускать тебя домой.

— А я и не собираюсь далеко уходить. Главное, чтобы платье легко расстёгивалось. У моего господина, знаешь ли, довольно мало терпения, когда дело касается некоторых обязанностей прислуги.

— Тогда придётся особенно хорошо продумать застёжки.

— Вот за это я тебя и обожаю.

Селестина поднялась, обняла Анабеллу за плечи и поцеловала в щёку.

— Шей, дорогая. Обещаю, испытания будут самыми тщательными.

— Только избавь меня от подробного отчёта.

— Даже не надейся.

В этот момент из торгового зала донёсся голос Ильмиры — Анабеллу уже ждала следующая покупательница. Селестина подмигнула, забрала перчатки и направилась к выходу, а Анабелла ещё несколько секунд смотрела на рисунок горничной.

Кажется, её совершенно невинная любовь к шитью действительно принимала всё более неприличные обороты.

И самое страшное — Анабелле это нравилось.

Она закрыла альбом и вернулась в торговый зал.

Глава 30. Своё.

Утро началось с того, что Анабелла обнаружила на своём рабочем столе три стопки бумаг, две незаконченные выкройки и записку от Ильмиры.

Госпожа Анабелла, пожалуйста, не начинайте новые платья, пока мы не закончим уже принятые заказы.

Анабелла перечитала записку. Потом ещё раз и рассмеялась.

— Бунт на корабле.

— Что случилось? — спросила Хана, появившись в дверях с чашкой кофе.

Анабелла молча протянула ей листок. Девушка прочитала, прикрыла рот ладонью и осторожно посмотрела на хозяйку.

— Вчера вы придумали четыре новых платья, а позавчера — три. Девушки уже боятся, когда вы достаёте альбом.

Хана рассмеялась, поставила кофе на стол и поспешила к прилавку, прежде чем Анабелла успела придумать достойный ответ.

Она осталась одна и ещё несколько секунд смотрела на записку с улыбкой. Забавно. Совсем недавно её больше всего пугало, что швеям окажется нечего делать. Теперь же главным источником их бесконечной работы становилась сама Анабелла.

Она неторопливо перебрала лежащие перед ней бумаги. Платье для вечернего приёма. Индивидуальный пошив. Сложная отделка. Несколько повседневных платьев с изменённым кроем. Три комплекта белья, один из них — для женщины с очень большой грудью. Комплект для невесты. И почти десяток пожеланий от покупательниц, которые пока только выбирали ткани и фасоны.

Чем дольше Анабелла разбирала заказы, тем очевиднее становилось то, что она уже замечала последние дни: индивидуальных становилось больше, чем покупок готовых платьев. Женщины приходили именно за тем, чтобы госпожа Ровель села напротив, посмотрела на них, задала несколько вопросов и нарисовала вещь специально для них. Селестина рассказывала, что некоторые уже хвастаются подругам не столько самим платьем, сколько тем, что второго такого в городе не существует.

И это начинало создавать проблему.

Изначально идея казалась почти идеальной: женщина приходит, выбирает готовое платье, а в мастерской его быстро подгоняют по фигуре. Именно поэтому Анабелла оставляла дополнительные припуски, продумывала внутренние завязки и застёжки, позволявшие менять посадку. Только теперь готовая одежда всё чаще переставала быть по-настоящему готовой. На неё тратили ткань и время швей, а потом всё равно распарывали, перекраивали и переделывали настолько серьёзно, что новое платье иногда было бы сшить быстрее.

Когда-то главным преимуществом готовой одежды ей казалась скорость. Но покупательницы сами соглашались ждать. Им было важнее получить не просто красивую вещь.

Они хотели свою.

Эта мысль окончательно сложилась, и Анабелла направилась в мастерскую.

— На следующих моделях больше не оставляйте столько ткани на возможную подгонку. Если приходится серьёзно менять конструкцию, вся идея теряет смысл.

Старшая швея посмотрела на неё с таким явным облегчением, что Анабелла сразу прищурилась.

— Я давно хотела это сказать.

— Почему же молчали?

— Вы очень любили идею готовых платьев.

Анабелла рассмеялась.

— Любила. Но, кажется, нам пора кое-что пересмотреть.

Селестина появилась после обеда. Как обычно, вошла без малейшей спешки, поздоровалась с Ильмирой, о чём-то пошутила с Ханой и направилась в маленький кабинет, где Анабелла сидела над очередной выкройкой.

— Ты опять работаешь?

— А ты опять пришла отвлекать?

— Сегодня у меня уважительная причина.

Анабелла подняла голову и сразу заметила улыбку. Особенную. Довольную. Совершенно бесстыдную. Она медленно положила карандаш.

— Селестина.

— Да, дорогая?

— Горничная?

Улыбка стала ещё шире.

— Горничная.

Анабелла тут же захлопнула альбом.

— Садись.

Селестина расхохоталась.

— Я знала, что ты немедленно бросишь работу.

— У меня профессиональный интерес.

— Разумеется.

Она удобно устроилась в кресле, поправила юбку и бросила быстрый взгляд на закрытую дверь. Вчера вечером Райвен должен был приехать к ней довольно поздно. Он предупредил, что задержится из-за работы, и попросил не ждать его с ужином. Разумеется, Селестина поступила ровно наоборот: приказала никого не беспокоить, приготовилась к его приезду и переоделась в новый костюм.

— Когда Райвен приехал, я открыла дверь сама, — начала она с явным удовольствием. — В костюме горничной, с аккуратно собранными волосами и совершенно невинным выражением лица.

Анабелла уже начинала смеяться.

— И что он сказал?

— Сначала ничего. Посмотрел на меня, потом на передник. А я сделала маленький реверанс и сообщила, что госпожа Вейр сегодня занята.

— Боги…

— Он, между прочим, не растерялся. Спросил, когда госпожа освободится.

— А ты?

— Ответила, что не знаю, но могу предложить ему подождать в гостиной.

Анабелла закрыла рот ладонью.

Селестина рассказывала с таким наслаждением, будто снова переживала весь вечер.

— Потом он совершенно серьёзно спросил, давно ли я служу в этом доме. Я сказала, что только приступила к обязанностям и очень надеюсь оправдать доверие хозяина.

— И он решил подыграть?

— Конечно. Райвен умеет быть невыносимым, когда захочет.

Селестина наклонилась немного ближе.

— Он сказал, что в таком случае хотел бы лично проверить, насколько хорошо новая служанка справляется со своими обязанностями.

Анабелла расхохоталась.

— Селестина!

— Подожди. Дальше было ещё лучше.