— И мужчины пережили?

— Именно это меня и раздражает. Пережили прекрасно.

Смех стал ещё громче.

Анабелла поставила чашку на блюдце.

— Простите, а кто такая Селестина? По вашим лицам я понимаю, что должна была либо уже о ней слышать, либо немедленно начать.

Несколько женщин разом повернулись к ней.

Лавиния первой улыбнулась.

— Вот. Наконец-то у нас появился человек, которому можно рассказать всё заново. Пользуйтесь.

— Не слушайте её, — сказала одна из дам. — Селестина Вейр — городская катастрофа.

— Это несправедливо, — лениво заметила женщина с золотистыми волосами. — Катастрофы обычно происходят случайно. Селестина всё делает намеренно.

— И кто же она?

На мгновение возникла та самая особенная пауза, которая обычно появляется перед особенно хорошей сплетней.

Одна из женщин понизила голос:

— Любовница одного весьма влиятельного мужчины.

Лавиния тут же подняла палец.

— Имя мужчины оставляем за дверью. Я обещала приличный чай, а не заседание суда.

— Лавиния, никто и не собирался…

— Собирались. Я вас знаю.

Все снова рассмеялись.

Анабелле имя мужчины было совершенно неинтересно.

— Хорошо, любовница. Но, судя по тому, как вы её обсуждаете, дело явно не только в этом.

— Конечно не только, — ответила золотистоволосая дама. — Селестина красива, умна, прекрасно знает себе цену и обладает редким даром говорить вслух именно то, что остальные предпочитают думать молча.

— И это вы называете достоинством?

— Иногда.

— До того момента, пока она не скажет что-нибудь о вас.

— Тогда становится ещё интереснее.

Анабелла улыбнулась.

Образ постепенно складывался.

Селестине Вейр было около двадцати восьми. Она жила отдельно, не пряталась, не изображала невинную родственницу своего покровителя и не пыталась выглядеть раскаявшейся женщиной, которая случайно свернула не туда.

Её приглашали на ужины.

Она приходила.

Одевалась так, как хотела.

И обладала почти раздражающим талантом через месяц увидеть на приличных дамах смягчённую версию того, что ещё недавно они называли на ней безвкусицей.

Анабелла уже откровенно наслаждалась рассказом.

Селестину осуждали с той особенной увлечённостью, которая появляется только тогда, когда человек одновременно раздражает и безумно интересует.

— Я однажды слышала, как она сказала, что хорошее платье должно заставлять мужчину задуматься, что находится под ним, а не показать всё за него.

За столом сразу стало шумно.

— Она действительно это сказала?

— При мужчинах?

— При женщинах, что, по-моему, ещё хуже.

— Конечно вы так думаете.

Анабелла замерла над чашкой.

В памяти тут же возникли утренние рисунки.

Вот.

Именно такая женщина ей и нужна.

Не та, которая из вежливости похвалит идею, даже если сочтёт её совершенно безумной. А женщина, способная посмотреть на новую модель и спокойно сказать: это будет носить половина города — или это не наденет ни одна женщина в здравом уме.

И ещё лучше — та, которая сама не побоится надеть необычную вещь первой.

Если Селестина действительно обладала таким влиянием на местную моду, достаточно было ей появиться в новом белье или пеньюаре — пусть об этом узнают всего несколько женщин, — и вскоре те же дамы, которые сегодня будут возмущаться неприличием, начнут осторожно спрашивать, нельзя ли сделать для них что-нибудь похожее.

Но важнее было другое.

Селестина, судя по рассказам, интуитивно чувствовала ту самую границу, которая сейчас интересовала Анабеллу больше всего.

Между соблазнительным и пошлым.

Между откровенным и вульгарным.

Между приличным и… почти приличным.

И уж она точно не должна схватиться за сердце при виде стрингов.

— Она бывает у вас?

Вопрос вырвался слишком быстро.

Несколько женщин тут же оживились.

— Вот теперь я действительно вижу, что Селестина вас заинтересовала.

— Меня заинтересовали ваши рассказы.

Лавиния вмешалась, спасая Анабеллу от дальнейших поддразниваний.

— Её можно встретить у модистки на Западной улице. Она часто там бывает.

Анабелла кивнула, стараясь не выглядеть слишком довольной полученной информацией.

— Вы действительно собираетесь её искать? — спросила одна из дам.

Анабелла улыбнулась.

— Возможно, мне просто хочется познакомиться с человеком, о котором за десять минут рассказали больше, чем обо всех остальных за целый час.

— Тогда вы точно поладите.

— Почему?

— Потому что Селестина сказала бы примерно то же самое.

Остаток встречи прошёл удивительно легко. Анабелла уже не только слушала. Одна из женщин спросила её мнение о новом рукаве, и она осторожно заметила, что ткань прекрасна, но сама линия делает плечи визуально тяжелее. Другая показала кружево. Третья втянула её в спор о сочетании цветов.

Анабелла отвечала честно, не пытаясь понравиться.

И чем дольше сидела среди этих женщин, тем отчётливее понимала, насколько многого ещё не знает о здешней моде, вкусах и правилах. Одно дело — видеть одежду на улицах. Совсем другое — слушать женщин, которые эту одежду покупают, носят, обсуждают и судят друг друга по ней.

Но незнание больше не пугало.

Наоборот.

Было интересно.

Когда Анабелла наконец собралась уходить, Лавиния проводила её до двери.

— Только не исчезайте теперь ещё на неделю. Иначе я всё-таки отправлю за вами экипаж.

— После сегодняшнего я уже боюсь проверять, шутите вы или нет.

— Правильно боитесь.

Анабелла улыбнулась.

— Тогда до следующей встречи.

Лавиния довольно кивнула.

— Вот теперь хороший ответ.

Глава 13. Селестина Вейр.

Утро началось с кофе с молоком, который с каждым днём получался у Анабеллы всё лучше. Сегодня она окончательно решила найти Селестину. Вчера почти весь день рисовала новые модели, снова и снова возвращалась к ним, пыталась представить реакцию здешних женщин и гадала, насколько сильно её идеи способны шокировать местное общество. То воодушевлялась, то начинала сомневаться, а к вечеру поняла простую вещь: если продолжит откладывать, то однажды просто испугается окончательно и передумает.

Селестина Вейр. Чем больше Анабелла размышляла о ней, тем очевиднее казался выбор. Можно было показать рисунки Марте, но та наверняка покраснеет ещё до того, как поймёт, что именно нарисовано на первой странице. Можно осторожно расспросить женщин у Лавинии, но тогда к вечеру половина города будет знать, что Анабелла Ровель проявляет подозрительный интерес к интимному гардеробу приличных дам. Представив, как эта новость обрастает подробностями по дороге от одного дома к другому, Анабелла рассмеялась.

А вот Селестина…

Кот лежал на крыльце, вытянувшись под мягким полуденным солнцем, и даже головы не поднял, когда Анабелла открыла калитку. Только лениво ударил хвостом по доскам. Она улыбнулась. Сегодня его равнодушие было особенно кстати. Привлекать лишнее внимание огромным мохнатым чудовищем в таком деликатном деле совсем не хотелось.

Платье Анабелла выбрала не слишком нарядное. Пыльно-зелёный оттенок уже успел стать одним из её любимых, и, судя по количеству вещей этого цвета в гардеробе, прежняя Анабелла тоже умела его ценить. Цвет делал пепельные волосы чуть холоднее, подчёркивал светлую кожу и хорошо сочетался с глазами. Получилось сдержанно, но достаточно красиво, чтобы чувствовать себя уверенно.

Лавку модистки Анабелла заметила издалека. У входа стояли несколько женщин, а в широких окнах были выставлены шляпы, ленты и сложные головные уборы. Одна из покупательниц вышла как раз в тот момент, когда Анабелла подошла к двери, и лёгкий запах её духов смешался с ароматом нагретого солнцем дерева.

Внутри было светло. Многочисленные зеркала ловили солнечные лучи, отражали их друг от друга и делали помещение ещё просторнее. Здесь было много воздуха и свободного места, ничто не мешало рассматривать выставленные вещи. Анабелла невольно отметила удачное оформление. Ей определённо нравилось.