И эта мысль заставила тихо рассмеяться.

Анабелла наклонилась за бельём.

Поэтому она не увидела дверной проём за спиной.

В тени сидел Люцифер.

Неподвижный и совершенно бесшумный.

Он не заходил в комнату, просто смотрел. В полумраке его глаза казались странно внимательными.

Анабелла выпрямилась, взяла халат и набросила на плечи, так ничего и не заметив.

Кот не пошевелился.

Кассиан проснулся так резко, словно его столкнули с большой высоты. Он сел в кровати ещё до того, как окончательно понял, где находится. Дыхание тяжёлое, сердце колотится, а всё тело болезненно напряжено от желания, которому некуда было деться.

Несколько секунд он просто сидел, затем провёл ладонью по лицу.

Сон.

Всего лишь сон.

Только почему прежде ни один сон не оставался под кожей настолько отчётливо?

Анабелла.

Она стояла перед ним в тонком белье, в этих проклятых лентах, которые и наяву уже не давали ему нормально работать. Кассиан помнил каждую деталь так, будто действительно касался ткани пальцами. Он стоял у неё за спиной, проводил руками по телу, а она смотрела на него через зеркало и не пыталась ни отступить, ни остановить.

Наоборот.

Дразнила.

Он потянул за верхний узел, и ткань медленно соскользнула. Анабелла осталась обнажённой выше талии, но даже не попыталась прикрыться. Только расправила плечи и продолжила смотреть на него тем взглядом, от которого во сне у Кассиана перехватило дыхание. Потом его руки опустились к её бёдрам. Два банта. Он взялся за них так естественно, словно всегда знал, что нужно сделать. Анабелла смотрела на него через зеркало.

Ну же.

Ленты раскрылись одновременно.

Ткань упала.

Он сделал к ней шаг.

И проснулся.

Кассиан тихо выругался, поднялся с кровати и подошёл к окну. Холодный пол под ногами почти не помог. Он распахнул створку, впуская внутрь резкий ночной воздух, упёрся ладонями в раму и несколько раз медленно вдохнул.

Лучше не стало.

Он хотел её. Хотел увидеть без строгого серо-зелёного платья, распустить пепельные волосы и узнать, станет ли Анабелла смотреть на него так же открыто, если он действительно возьмётся за ленту.

И хуже всего было то, что теперь Кассиан прекрасно знал, как именно хочет её раздевать.

Он закрыл окно и вернулся к кровати. Лёг, посмотрел в темноту и почти сразу понял, что этой ночью больше не уснёт.

Стоило закрыть глаза, и Анабелла снова появлялась перед ним в зеркале.

И улыбалась так, будто прекрасно знала, что он сделает с первой лентой.

Глава 26. Открытие.

Было ещё очень рано, когда Анабелла открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала в сером предрассветном свете, а потом вспомнила.

Сегодня.

Вчера ещё можно было что-нибудь исправить. Переставить зеркало. Распороть не понравившийся шов. В последний момент заменить платье в витрине или снова передумать насчёт расположения стойки. Сегодня такой возможности уже не будет.

На мгновение стало страшно.

А потом Анабелла вдруг поняла, что это правильно. Лавка готова. Она сама тоже готова — насколько вообще можно быть готовой к такому. Можно было ещё неделю шить новые платья, придумывать бельё, передвигать мебель и находить новые поводы отложить открытие. Но только настоящие покупательницы покажут, получилось ли то, над чем она работала в последнее время.

В доме было прохладно, и вставать совершенно не хотелось. Люцифер нагло растянулся на соседней подушке и с заметным усилием попытался открыть глаза. Не получилось. Тогда он почти на ощупь подполз ближе и ткнулся огромной мордой Анабелле в шею, словно каким-то образом понимал, что именно сегодня хозяйке можно позволить ещё несколько минут безделья.

Анабелла улыбнулась и запустила пальцы в густую шерсть. Некоторое время они так и лежали: она смотрела в постепенно светлеющее окно и сосредоточенно гладила своё мохнатое чудовище.

Но утро всё равно наступало.

Пришлось вставать.

Пол оказался холодным. Анабелла поёжилась и почти сразу направилась к платью, которое выбрала ещё вчера. Оттенок был сложным — глубокий серо-зелёный, прекрасно подходивший её пепельным волосам и одновременно перекликавшийся с фасадом. Не настолько явно, чтобы казалось, будто хозяйка специально оделась в цвета собственного магазина, но достаточно, чтобы внимательный человек заметил связь.

Крой красиво подчёркивал фигуру, не пытаясь сделать платье главным событием дня. Никакой лишней отделки, смелых вырезов или броских деталей. Его красота была именно в простоте. Сегодня блистать должны её посетительницы, а не хозяйка лавки. Но превращаться в незаметную серую тень Анабелла тоже не собиралась. Ей хотелось выглядеть так, чтобы её советам доверяли: сдержанно, достойно, немного строго и дорого.

Волосы она полностью собрала в высокий хвост, добавила небольшие серьги и несколько секунд рассматривала себя в зеркале.

Нравилось.

И, что теперь казалось ей особенно важным, нравилось именно ей самой.

На кухне Анабелла неторопливо сварила кофе и отрезала кусок оставшегося пирога. Есть совершенно не хотелось, поэтому пришлось буквально заставлять себя проглатывать каждый кусок. Люцифер завтракал с куда большим энтузиазмом. Перед уходом Анабелла ещё раз провела рукой по его блестящему боку и поднялась.

Больше откладывать было нельзя.

Пора.

В прихожей Люцифер проводил её внимательным взглядом, нетерпеливо постукивая хвостом по полу, но идти следом сегодня не стал. Анабелла закрыла дверь и вышла на улицу.

Город только начинал просыпаться. Воздух был прохладным, влажным и удивительно свежим. Пахло дымом первых растопленных печей, мокрой листвой и хлебом из уже открывшейся пекарни. Над крышами светлело небо, кое-где распахивались ставни, на улицах появлялись первые прохожие. Анабелла шла знакомой дорогой и с каждым кварталом всё сильнее чувствовала, как внутри натягивается невидимая струна.

Ещё несколько домов.

Поворот.

И она увидела «Белль».

В утреннем свете лавка выглядела иначе, чем вечером. Пыльно-зелёный фасад казался мягче и спокойнее, тёплое дерево добавляло глубины, светлые наличники подчёркивали окна, а новая вывеска завершала всё здание настолько естественно, будто всегда находилась именно здесь.

— Доброе утро.

Анабелла невольно вздрогнула.

Она даже не заметила Ильмиру.

А потом посмотрела на неё — и на несколько секунд забыла обо всём остальном.

Рабочее платье для Ильмиры Анабелла выбирала сама. Глубокий гранатовый цвет, никакой тяжёлой отделки и ни одной попытки зрительно уменьшить её фигуру. Вырез красиво открывал верх груди, талия была подчёркнута, а ткань мягко ложилась по бёдрам. Платье не пыталось спрятать женщину.

Оно показывало её именно такой, какой она была.

Роскошной.

Тёмные волосы Ильмира сегодня собрала выше обычного, открыв шею. На губах появился глубокий ягодный оттенок. И Анабелла точно знала, что под платьем на ней первый повседневный комплект белья, сшитый специально под её фигуру.

Ильмира ждала его с таким предвкушением, что Анабелла едва успела закончить работу. А спустя два дня заявила, что к старому белью больше не вернётся, и предложила устроить рядом с лавкой торжественное сожжение панталон.

Швеи отнеслись к нововведению куда подозрительнее. Анабелла настояла, чтобы каждая хотя бы попробовала комплект сама. Она была уверена: если женщины не просто будут шить новые модели, а станут их носить, то довольно быстро начнут замечать недостатки и предлагать улучшения уже на основании собственного опыта.

Старшая швея в первый день поджимала губы так, будто Анабелла лично покушалась на общественную нравственность. На следующее утро она потребовала второй комплект на смену.

Девушки брали бельё куда охотнее, хотя при этом краснели едва ли не до кончиков ушей. Зато уже на следующий день обе наперебой рассказывали, насколько удобнее стало двигаться и как хорошо теперь ложатся более свободные юбки.