Почти.

И тут же задумалась, что можно было бы улучшить.

Потом её внимание привлекли две молодые девушки в более лёгких и нарядных платьях. Совершенно другой крой, талия выше, юбки мягче. У одной рукав был отделан тонкой вышивкой, но ткань на груди натягивалась настолько неудачно, что Катя едва удержалась от желания оглянуться ещё раз.

Марта заметила её взгляд и улыбнулась.

— Я теперь понимаю, что у вас с бабушкой гораздо больше общего, чем мне казалось.

Катя посмотрела на неё недоумённо.

— Она тоже постоянно разглядывала чужую одежду. Один раз увидела на мне новое платье и начала изучать шов раньше, чем успела поздороваться.

Они рассмеялись, и Катя почувствовала, что незнакомая женщина стала ей ещё немного ближе и роднее.

Народу вокруг становилось всё больше. Особенно девушек. Катя едва успевала поворачивать голову, пытаясь запомнить фасоны.

Рассказы Марты вдруг перестали казаться просто забавными байками.

Молодых женщин действительно было заметно больше. Не все выглядели приезжими, но некоторые — явно. Катя заметила девушку в светлом платье, идущую рядом с женщиной постарше. Та то и дело поправляла дочери воротник, причёску, расправляла рукав, пока сама девушка смотрела по сторонам с выражением терпеливого страдания.

Чуть дальше две девушки выбирали букет у лавки. Говорили они тихо, но, проходя мимо, Катя всё-таки услышала:

— Говорят, он бывает там по четвергам.

— Кто?

— Все говорят.

— В прошлый четверг его не было.

— Значит, точно будет в этот.

Катя улыбнулась.

Через несколько домов ей попалась лавка с украшениями. У витрины стояли три девушки. Одна была одета настолько нарядно, что Катя сначала решила, будто та направляется на какое-то торжество. Светлая юбка, искусная вышивка по краю. Волосы уложены так тщательно, что ни одна прядь не выбилась, несмотря на влажную погоду.

Рядом стояла женщина постарше — скорее всего мать — и разглядывала улицу с видом полководца перед решающим сражением.

Катя уже проходила мимо, когда услышала:

— Он сегодня должен быть в управлении.

— Серьёзно? Мам, мы уже третий день ходим по этой улице.

— Тебе полезно гулять.

— В одном и том же платье?

— Платье хорошее.

Катя поспешно отвернулась, чтобы не рассмеяться, и тут же встретилась взглядом с Мартой.

— Очень организованная брачная охота.

На этот раз они засмеялись уже вместе.

Постепенно город менялся. Дома становились выше, всё чаще попадались каменные. Улицы — шире. Фасады поражали разнообразием цветов: один глубокого зелёного оттенка, следующий совсем светлый. Колёса экипажей оставляли тёмные следы на влажной дороге, в лужах отражалось небо, а откуда-то тянуло пряными специями.

Возле одной из лавок с тканями Катя остановилась. Просто не смогла пройти мимо.

Марта заметила это.

У двери висели отрезы. Катя протянула руку, но вовремя себя остановила. Мужчина лет пятидесяти, стоявший у входа, заметил их.

— Желаете посмотреть?

— Просто любуюсь, — ответила Катя.

Теперь уже с разрешения она осторожно коснулась края ткани. Мягкая, чуть шероховатая. Нить плотнее, чем у тех материалов, которые она находила дома. Катя приподняла край, посмотрела, как ткань держит складку.

— Хорошая.

— Лучшая в этом месяце.

Катя не стала спорить. Рядом висел другой отрез — очень красивого цвета, но заметно жёстче. Она сразу представила, как такой материал поведёт себя на фигуре.

Но тут кот начал привлекать слишком много внимания. Кто-то уже показывал на него пальцем, мальчик потянулся погладить, а одна женщина и вовсе искренне испугалась. Пришлось идти дальше.

Теперь Катя смотрела на лавки внимательнее. Уже не как покупатель.

Где-то было откровенно тесно. В другой лавке товары стояли так, что с улицы невозможно было понять, чем вообще здесь торгуют. Зато одна выглядела прекрасно: крупная вывеска, много света, открытая дверь. Товары на витрине выставлены так, что Кате самой захотелось подойти и рассмотреть их поближе.

Она остановила Марту.

Вот здесь хозяин точно знает, что делает.

Это был новый для Кати мир. Она не знала местных законов, не представляла, есть ли здесь налоги и сколько на самом деле стоит одежда. Но вот это было понятно в любом мире: как красиво оформить пространство. Сделать его удобным и понятным. Сделать так, чтобы человек захотел зайти и купить. Создать ощущение, что именно его здесь ждут. И показать красивые вещи так, чтобы их хотелось взять в руки.

У площади они свернули налево. Здесь было ещё шире и оживлённее. Женщины заходили в лавки, выходили с небольшими свёртками, многие останавливались поговорить. У обочины стояло несколько экипажей.

Место было очень хорошим. Даже Катя, почти ничего не понимавшая в местных правилах торговли, сразу это почувствовала.

Они медленно двигались вдоль домов. Катя всё поглядывала на Марту, пытаясь угадать, какая именно лавка им нужна. Украшения. Что-то похожее на кондитерскую. Магазин тканей. Ещё одна дверь.

А потом она увидела закрытые окна и сразу поняла — пришли.

Над дверью темнела потемневшая от времени доска. Буквы почти стёрлись, и название уже невозможно было разобрать. Зато окна были очень широкими, а за стеклом в полутьме угадывались стойки.

Марта остановилась рядом и тепло улыбнулась.

— Пришли.

Глава 8. Внутри.

Дверь выглядела крепкой, внушительной. Внизу скопился мусор, прилипший после дождя к влажным доскам. Катя достала ключ и на несколько секунд замешкалась, прежде чем открыть. Марта не торопила, и Катя была ей за это очень благодарна.

На улице было шумно. Люди разговаривали, колёса стучали по мостовой. Где-то плакал ребёнок, что-то выпрашивая у матери, а та тихим голосом его успокаивала. Но возле самой двери вдруг стало удивительно тихо.

Катя осторожно вставила ключ в замочную скважину. Металл уже успел нагреться в её ладони. Попыталась повернуть — ничего. Она нахмурилась, надавила сильнее, и замок наконец звонко щёлкнул.

Катя выдохнула. Марта ободряюще улыбнулась.

Дверь пришлось толкнуть плечом. Она открывалась с протяжным скрипом, но петли были целыми.Только немного смазать , — тут же отметила про себя Катя.

Внутри оказалось заметно холоднее. Она поёжилась и обхватила себя руками. Пахло пылью, деревом и старой тканью. Катя остановилась на пороге. Похожий запах витал и дома, в бабушкиной рабочей комнате, но здесь он был тяжелее. Лавка слишком долго стояла закрытой.

Она шагнула внутрь, и кот тут же проскользнул вперёд. Марта осталась у входа. Было видно, что ей непросто видеть лавку такой. Наверное, она помнила её совсем другой — полной женщин и их голосов, шороха тканей, разговоров и смеха.

Катя ободряюще улыбнулась ей. Марта улыбнулась в ответ и будто немного расслабилась.

Внутри было темно. Свет проникал только через мутные окна, покрытые пылью и паутиной. Постепенно, когда глаза привыкли к полумраку, стали проступать очертания. Прилавок. Две стойки. Несколько столов. Полки вдоль стен. Открытые шкафы. Дальше располагались примерочные, закрытые потемневшими шторами, а в глубине виднелась ещё одна дверь.

Между столами стояли манекены. На одном из них висело платье, сразу привлёкшее внимание Кати. Она осторожно коснулась ткани — на пальцах осталась пыль. Но материал был хорошим. Даже сейчас хорошим.

Катя подняла рукав, рассматривая строчку. Шов, насколько можно было разобрать в полумраке, оказался очень ровным. Внутри тоже.

Она наклонилась ближе.

— Это бабушка делала?

— Скорее всего. Хотя последние несколько месяцев ей уже тяжело было работать.

Марта замолчала, будто вспоминая.

— Злилась. Так злилась, что искры из глаз летели. — Она тепло улыбнулась. — Ты же помнишь, Вероника тихая была. Посмотришь на неё — божий одуванчик, а не женщина. А когда поняла, что лавку придётся закрыть, бушевала.