Рядом лежал второй комплект.

Вот на нём спокойствие заканчивалось.

Даже Анабелла всё ещё немного смущалась, когда смотрела на него.

Поначалу она вообще не собиралась делать ничего подобного. Селестина и без того обеспечила её работой на несколько дней вперёд. Но вечером, перебирая ткани и отделку, принесённые из лавки, Анабелла обнаружила ленты. Чёрные, гладкие, матовые. Достаточно прочные, чтобы хорошо держать форму, и при этом настолько приятные на ощупь, что сами скользили между пальцами.

Она просто приложила одну к тёмно-зелёному шёлку.

И пропала.

Они смотрелись так, будто были созданы друг для друга.

Сначала появилась идея сделать лиф с завязками. Потом похожая конструкция перекочевала на нижнюю часть комплекта. Анабелла оставила концы лент достаточно длинными, чтобы они мягко двигались вместе с телом и привлекали взгляд. В результате вещь получилась совсем другой. Первый комплект говорил:мне удобно и я знаю, что красива . Второй ни о чём не собирался говорить.

Он собирался провоцировать.

Саму Анабеллу немного пугало, насколько ей нравилась эта идея. Но она почти не сомневалась: Селестина оценит.

Как и мужчина Селестины.

Воображение тут же услужливо нарисовало чужие мужские пальцы, тянущиеся к чёрным бантам. Не спеша. Будто прекрасно понимая, что торопиться незачем. Одно короткое движение — узел ослабевает. Лента медленно выскальзывает. Ткань больше ничем не удерживается…

Анабелла резко отдёрнула руку от комплекта, словно её действительно могли застать на месте преступления.

Однако картина никак не желала исчезать.

Теперь, спустя несколько часов, второй комплект лежал перед ней во всей своей порочной красоте. Верх был мягче и заметно откровеннее первого. Чёрные банты особенно ярко выделялись на глубоком зелёном шёлке.

Анабелла снова взялась за конец одной из лент и потянула.

Узел легко распустился.

Ткань раскрылась.

Она на мгновение замерла, потом медленно завязала бант обратно.

Нет, определённо порочно.

И прекрасно.

Но одного красивого эффекта было недостаточно. Ленты не должны развязываться при обычном движении, иначе впечатление получится совсем не тем, на которое рассчитывала Анабелла. Одно дело — позволить мужчине одним движением распустить бант. И совсем другое — обнаружить где-нибудь на улице, что бельё решило начать романтический вечер без твоего участия.

Поэтому пришлось экспериментировать. Менять ширину лент, затягивать узлы, ослаблять, снова завязывать, проверять, как они держатся при натяжении. Потом переделывать крепление и начинать сначала.

В какой-то момент Анабелла поймала себя на том, что уже несколько минут сидит неподвижно и с ненавистью смотрит на один и тот же бант. Строчки выкройки перед глазами начали расплываться.

Всё.

Хватит.

Она аккуратно сложила оба комплекта рядом. Один повседневный. Второй… Парадный.

Анабелла прыснула со смеху. Парад для одного зрителя. Люцифер приоткрыл глаз, но даже не попытался выяснить причину её внезапного веселья.

Анабелла собрала иглы, отложила ножницы и ещё раз посмотрела на работу. Первый комплект казался спокойным, дорогим и почти невинным. Второй рядом с ним выглядел как его совершенно испорченная родственница. И именно поэтому вместе они нравились ей ещё больше. Селестина просила проверить границы приличия. Что ж.

Похоже, границы нашлись. Осталось понять, насколько далеко за них Селестина готова зайти.

До кровати Анабелла добралась почти с закрытыми глазами. Кажется, успела только раздеться и откинуть покрывало. Люцифер появился рядом практически сразу, но на этот раз у неё не осталось сил даже возмутиться.

Через несколько секунд она уже спала.

Глава 17. Примерка.

Утром Анабелле понадобилось несколько секунд, чтобы понять, почему всё тело нещадно ломит. А потом глаза резко распахнулись.

Примерка.

— Вставай. Скоро придёт Селестина.

Люцифер, естественно, даже не пошевелился. Пришлось самой стаскивать с себя его тяжёлый мохнатый бок.

— Жопа шерстяная!

Кот соизволил приоткрыть один глаз, посмотрел на неё без малейшего раскаяния и отвернулся.

На кухне Анабелла выпила кофе почти залпом, быстро позавтракала и поднялась в рабочую комнату, чтобы ещё раз проверить комплекты. Потом ещё раз. В третий раз проводя пальцами по одним и тем же швам, она наконец заставила себя остановиться.

— Хватит. Если я сейчас не найду проблему, то обязательно её придумаю.

Селестина пришла ближе к обеду. Услышав шаги на крыльце, Анабелла неожиданно напряглась. Она сама уже примеряла новое бельё, ходила в нём, проверяла посадку и с каждым разом убеждалась, что оно ей нравится. Но это была она. Сейчас предстояло увидеть результат на другой женщине — той, для которой вещи и создавались. А вдруг Селестине окажется неудобно? Или она посмотрит на готовый комплект и поймёт, что рисунки нравились ей куда больше?

Анабелла открыла дверь. Селестина стояла на крыльце в тёмном платье с небольшой сумочкой в руке и совершенно не умела скрывать любопытство. При виде её выражения лица Анабелла невольно улыбнулась.

Селестина вошла и почти сразу нетерпеливо сняла накидку.

— Я едва дождалась.

Анабелла рассмеялась. Они прошли в гостиную, где на столике уже лежали оба комплекта, предусмотрительно прикрытые светлой тканью от посягательств Люцифера.

— Это чтобы создать интригу?

— Это чтобы кот сверху не лёг.

Селестина расхохоталась.

Анабелла сняла ткань — и Селестина замолчала. В первый момент даже не протянула руку. Просто смотрела. И почему-то это молчание давило на Анабеллу сильнее любого критического замечания.

Сверху лежал первый комплект. Наконец Селестина осторожно коснулась края, провела по шёлку пальцами, затем взяла верхнюю часть и внимательно рассмотрела.

Улыбнулась.

— Очень красиво.

Анабелла выдохнула. Незаметно. По крайней мере, ей хотелось верить, что незаметно.

— Сначала этот.

— Командуете?

— Конечно. Мне нужно проверить посадку.

Селестина взяла комплект и посмотрела на неё, после чего совершенно спокойно начала расстёгивать платье. Без демонстративной медлительности, без игры — просто как человек, который никогда не считал собственное тело причиной для неловкости. Тёмная ткань ослабла и соскользнула с плеч.

Анабелла сначала сосредоточилась на её руках, потом заставила себя поднять взгляд. Селестина действительно была очень красивой — женственной, с мягкой линией бёдер, тонкой талией и грудью, которая сразу объясняла, почему выкройку пришлось переделывать столько раз.

Селестина поймала её взгляд.

— Нашли ошибку?

— Пока нет. Стойте спокойно.

Та рассмеялась и продолжила переодеваться. Анабелла отвернулась лишь на несколько мгновений, пока Селестина снимала собственное бельё. Потом услышала шелест шёлка.

— Готово.

Она повернулась — и на секунду забыла, что собиралась сказать.

Комплект сидел.

Не идеально, но настолько хорошо, что первый взгляд вообще не цеплялся за технические детали. Глубокий зелёный оттенок действительно словно был создан для Селестины. На светлой коже он выглядел почти драгоценным, а тонкая чёрная отделка подчёркивала линии, не дробя их. Никаких лишних слоёв, никаких складок. Тело оставалось телом.

Селестина тоже молчала. Посмотрела на себя в зеркало, провела ладонями по бокам, чуть повернулась в профиль. Тонкий шёлк двигался вместе с ней.

— Ну? — первой не выдержала Анабелла.

— Подождите.

— Что ждать?

— Я знакомлюсь.

Селестина повернулась к зеркалу спиной и посмотрела на своё отражение через плечо.

— Вы понимаете, что я впервые вижу свои ноги почти целиком, пока на мне есть нижнее бельё?

Анабелла рассмеялась.

— Привыкайте.

— Я ещё не решила, хочу ли.

Селестина сделала несколько шагов, села в кресло, положила ногу на ногу, снова поднялась и вытянула руки вверх. Анабелла мгновенно перестала любоваться результатом и переключилась на работу.