— Тянет?

— Здесь немного.

Селестина коснулась места под грудью. Анабелла подошла, проверила натяжение ткани пальцами и сразу нахмурилась.

— Да. Больно?

— Нет. Просто чувствую.

— Значит, нужно убрать совсем немного.

Она взяла мел, поставила небольшую отметку, затем проверила бок.

— Здесь нормально?

— Да.

— Сядьте ещё раз.

— Вы сейчас настолько суровы, будто я экзамен проваливаю.

— Это я его проваливаю, если вам неудобно.

Селестина послушно села, немного пошевелилась и прислушалась к ощущениям.

— Здесь всё хорошо.

Анабелла наконец отошла на несколько шагов и снова увидела весь образ целиком. Селестина тоже посмотрела в зеркало. На этот раз улыбка появилась на её лице медленно, словно она только сейчас поняла что-то важное.

— Я поняла.

— Что?

— То, о чём вы говорили.

Она ещё раз посмотрела на своё отражение.

— Никто меня сейчас не видит. Ну, кроме вас, но вы смотрите так, словно готовы прямо на мне всё это распороть.

— Если понадобится.

— Очень возбуждающее предложение.

Анабелла фыркнула.

— Но я уже чувствую себя иначе, — продолжила Селестина. Её ладони снова прошлись по талии. — И дело даже не в том, что бельё открытое. Мне просто нравится то, что я вижу.

Внутри Анабеллы что-то радостно дрогнуло. Именно этого она и добивалась.

— Теперь платье.

Селестина надела его поверх нового комплекта, а Анабелла помогла застегнуть последние крючки. Тёмная ткань сразу легла по бёдрам ровнее и чище — никакого лишнего объёма от панталон. Селестина почти сразу это заметила. Повернулась боком, потом спиной.

— Оно раньше здесь немного топорщилось.

— Из-за нижнего белья.

— То есть я получаю красивое бельё, а платье сверху ещё и сидит лучше?

— Именно.

Анабелла рассмеялась.

Селестина тут же посмотрела на оставшийся свёрток.

— А второе?

Вот теперь внутри снова стало горячо. Анабелла перевела взгляд на прикрытый тканью второй комплект.

— Второе другое.

Она сняла светлую ткань.

Селестина молчала значительно дольше, чем в первый раз. Перед ней лежал тот же глубокий зелёный шёлк, но теперь его пересекали матовые чёрные ленты. Небольшие банты располагались по бокам нижней части, ещё несколько — на лифе.

Селестина подняла верх, повертела в руках, нашла ленты и посмотрела на Анабеллу.

— Ах вот как.

Щёки у той предательски потеплели.

— Это парадный.

— Парадный?

— Я не знала, как назвать.

Селестина усмехнулась и взяла нижнюю часть. Пальцы сразу нашли один из бантов.

— Это развязывается?

Она медленно потянула за свободный конец. Узел ослаб, ткань раскрылась.

Селестина посмотрела сначала на бельё, потом на Анабеллу.

— Вы вчера ночью были в очень интересном настроении.

Первый комплект пришлось снять. Анабелла отвернулась на несколько мгновений, а когда снова посмотрела на Селестину, та уже стояла перед зеркалом во втором варианте.

И воздух в комнате будто изменился.

Первый комплект был красивым. Этот был создан именно для взгляда.

Чёрные ленты очерчивали светлую кожу, банты по бокам лежали чуть выше бёдер. Мягкий лиф хорошо поддерживал грудь, но при этом выглядел почти хрупким, будто вся конструкция зависела лишь от нескольких узлов. Анабелла прекрасно знала, что при обычном движении ничего не развяжется, но сама иллюзия работала именно так, как она и хотела.

Селестина стояла неподвижно. Анабелла тоже молчала.

— Ну? — наконец спросила она.

Селестина не ответила. Собрала волосы, повернулась боком, потом спиной и посмотрела на своё отражение через плечо.

Анабелла поймала себя на том, что теперь смотрит уже не только профессионально. Иначе было невозможно. Она сама придумала эти линии, именно на этом теле представляла зелёный шёлк и чёрные ленты, но реальность оказалась сильнее воображения.

Шёлк повторял изгибы. Ленты подчёркивали их. И самое откровенное бельё в комнате парадоксальным образом заставляло смотреть не на ткань.

На женщину.

Селестина провела пальцем под лентой на бедре.

— Это удобно.

Анабелла словно очнулась.

— Правда?

— Да. Странно, но да.

Селестина прошлась по комнате, села, снова поднялась.

— Ничего не впивается.

— Я сделала ленты шире, чем сначала собиралась.

— Правильно.

Она снова остановилась перед зеркалом.

— Но ведь вы придумали их не ради удобства.

Анабелла почувствовала подвох.

— В том числе.

— Анабелла.

— Что?

Селестина повернулась к ней.

— Зачем банты?

Возникла короткая пауза.

— Красиво.

— Лгунья.

Анабелла подняла подбородок.

— Тогда сами догадайтесь.

Селестина опустила взгляд на ленту, взялась за свободный конец и очень медленно потянула. Узел ослаб. Ткань с одного бока перестала держаться и слегка сдвинулась.

Селестина остановилась и подняла глаза на Анабеллу.

— А-а.

Анабелла промолчала.

Улыбка на лице Селестины появлялась очень медленно.

— Вот для чего.

— Да.

Голос прозвучал несколько тише, чем хотелось.

Селестина завязала ленту обратно, а потом коснулась бантов на лифе.

— И это?

— Тоже.

— Значит, мужчина…

Она не договорила.

И не требовалось.

Анабелла слишком хорошо знала продолжение, потому что сама представляла его прошлой ночью. Ладонь на спине. Пальцы находят бант. Женщина стоит совсем близко. Мужчина тянет за один конец — узел раскрывается, ткань перестаёт удерживать тело.

Собственное воображение опять добавило слишком много подробностей. По спине Анабеллы прошла тёплая дрожь.

Селестина, конечно же, заметила.

— Вы это представляли.

Анабелла мгновенно перевела на неё взгляд.

— Конструкцию.

— Нет.

Селестина улыбалась.

— Мужчину.

— Это было необходимо, чтобы понять принцип использования.

Несколько секунд Селестина просто смотрела на неё, потом расхохоталась.

— Господи, Анабелла, вы восхитительны.

— Не вижу ничего смешного.

— Вы придумали бельё, которое мужчина может снять одним движением, а теперь стоите передо мной с лицом учёного, случайно открывшего новое свойство металла.

Анабелла ещё несколько мгновений пыталась сохранить серьёзный вид, но не выдержала и тоже рассмеялась.

— Хорошо. Да. Я представляла.

— Получилось так, как вы хотели?

Анабелла посмотрела на Селестину. На чёрные банты, зелёный шёлк, открытые линии тела. И снова представила мужскую руку.

Несколько секунд она молчала.

— Лучше.

Селестина перестала смеяться. В её взгляде появилось что-то очень женское и понимающее. Она снова повернулась к зеркалу и провела ладонью по животу.

— Это не на каждый день.

— Нет.

— И не для того, чтобы долго ходить.

— Скорее для вечера.

Селестина усмехнулась.

— Очень короткого вечера.

Анабелла рассмеялась.

— Возможно.

Селестина поиграла кончиком ленты на бедре. Анабелла сразу стала внимательнее.

— Оно почти неприличное, — произнесла Селестина. — Но не дешёвое.

— Вот этого я и боялась.

— Вульгарности?

— Да.

Селестина повернулась к ней.

— Вы не перешли границу.

Анабелла выдохнула. Вот ради этого она и искала Селестину. Ради одной такой фразы.

— Почему?

— Потому что вы оставили место для воображения.

Она коснулась лифа и снова посмотрела в зеркало.

— Этот я забираю.

— Сегодня?

— Да.

— Мне ещё нужно проверить швы.

— Проверяйте на мне.

— Селестина.

— Я совершенно серьёзно.

Анабелла подошла ближе, провела пальцами по боковому шву, проверила натяжение. Селестина стояла спокойно. На таком расстоянии особенно хорошо чувствовались её духи — тёплые, чуть пряные.

— Здесь хорошо.

Анабелла перешла к другому боку и коснулась ленты.