Первое время отдых даже получался. Она устроилась у окна с чашкой чая, Люцифер занял место рядом, и Анабелла лениво гладила его, никуда не торопясь и ни о чём особенно не думая. Просто смотрела на улицу, слушала редкие звуки дома и позволяла себе ничего не делать.

Примерно через час она поняла, что устала от безделья.

Анабелла рассмеялась сама над собой. Похоже, отдыхать она действительно разучилась.

Чтобы хотя бы не возвращаться к работе над лавкой, она поднялась наверх и открыла один из шкафов, который всё ещё ждала очередь на разбор. Несколько часов прошли неожиданно спокойно. Анабелла разворачивала старые скатерти, рассматривала вышивку и аккуратность строчек, находила постельное бельё, шторы, покрывала. Что-то оставляла, что-то складывала отдельно, чтобы потом отдать. Шкаф постепенно освобождался, и это занятие оказалось почти медитативным — простым, понятным и не требующим никаких решений, от которых зависело открытие «Бэлль». Когда всё оставшееся было аккуратно сложено обратно, Анабелла с сожалением посмотрела на комнату. Сколько же ещё вещей хранил этот дом. И когда она вообще успеет разобрать их все?

К вечеру ванная встретила её тёплым деревом и золотистым светом заходящего солнца. Анабелла расставила несколько свечей, набрала воду и сегодня не пожалела пены — хотелось буквально утонуть в ней. Она опустилась в ванну и долго лежала неподвижно, чувствуя, как тепло понемногу расслабляет плечи и спину. Последние дни тело существовало в режимепотом отдохну , и теперь сама возможность вытянуть ноги и никуда не спешить казалась почти роскошью.

Некоторое время Анабелла действительно ничего не делала. Потом взгляд всё-таки упал на альбом, который она предусмотрительно принесла с собой. Образ, последние дни существовавший только где-то на краю мыслей, снова напомнил о себе. Она потянулась за карандашом.

На этот раз начала не с силуэта, как обычно, а с глаз. Именно они должны были стать главным акцентом. Нижнюю часть лица закрывала полупрозрачная вуаль, оставляя открытыми только глаза и линию бровей. Всё остальное приходилось додумывать. Потом появился короткий облегающий верх, оставляющий живот открытым, низкая линия на бёдрах и несколько слоёв тонкой полупрозрачной ткани. При движении они должны были расходиться и снова собираться, открывая ноги лишь на мгновение. И обязательно звук — маленькие металлические подвески, отзывающиеся тихим звоном на каждый шаг. Тонкие браслеты на запястьях завершили образ.

Мужчина должен услышать женщину раньше, чем увидит её.

Танцовщица.

Селестина будет в восторге.

Анабелла уже представляла её реакцию и то, как легко та войдёт в новую роль. А потом совершенно естественно примерила образ мысленно на себя.

И вслед за этим появился Кассиан.

Анабелла несколько секунд смотрела на рисунок, а потом закрыла альбом. Хватит на сегодня фантазий. По крайней мере таких.

В спальню она вернулась босиком, в одном мягком халате. После ванны тело наконец расслабилось, кожа оставалась разогретой, а в комнате горели всего две свечи. Анабелла уже направлялась к шкафу, когда взгляд случайно зацепился за коробку.

Ту самую.

Она немного поколебалась, потом всё-таки сняла крышку.

После того как комплект Селестины успешно прошёл испытания, Анабелла сшила похожий вариант и для себя. Потому что захотела. И потому что теперь могла. Цвет выбрала другой — холодный тёмно-розовый, почти сливовый. Чёрные ленты на нём смотрелись ещё выразительнее.

Анабелла уже примеряла комплект несколько раз, но прежде исключительно как мастер. Проверяла посадку, натяжение, швы, смотрела, не тянет ли ткань и насколько надёжно держатся узлы. Сегодня впервые захотелось надеть его не ради проверки.

Для себя.

Она сняла халат и оставила его на кресле. Прохладный воздух коснулся разогретой кожи, по телу пробежали мурашки. Анабелла не спешила. Провела пальцами по гладкой ткани, посмотрела, как меняется сливовый оттенок в свете свечей, затем начала одеваться. Завязала ленты на бёдрах, поправила ткань, чуть ослабила один из узлов. Потом надела верх. Шёлк мягко лёг по телу, чёрные ленты пересекли светлую кожу. Анабелла завязала последний бант и выпрямилась.

Перед зеркалом сначала снова появился мастер. Она проверила линию ткани, провела пальцем по краю, прошлась по комнате и с удовлетворением убедилась, что ничего не сползает и не тянет. Всё держалось именно так, как было задумано.

А потом мастер исчез.

Осталась женщина в красивом белье.

Отражение теперь совсем не напоминало ту измученную девушку, которую Анабелла увидела несколько часов назад в прихожей. Плечи расправились, во взгляде появилось что-то хищное и уверенное. Тёмный цвет делал образ более острым, но сливовый оттенок одновременно смягчал его.

Анабелла медленно провела ладонью по талии, просто ощущая собственную кожу. Пальцы скользнули вдоль рёбер, задержались под грудью, другая рука прошла по животу к бедру. В зеркале это простое движение выглядело гораздо чувственнее, чем ощущалось.

Она слегка наклонила голову и улыбнулась собственному отражению.

А потом представила другую руку.

Большую тёплую мужскую ладонь на своей коже.

Кассиан снова появился в мыслях без всякого приглашения, но сегодня Анабелла не стала его прогонять. Последние дни она слишком часто думала о нём, чтобы продолжать притворяться перед самой собой, будто эти фантазии ничего не значат.

Воображение легко дорисовало высокую фигуру за её спиной. Широкие плечи. Спокойное лицо, которое она помнила слишком хорошо. Тот самый тяжёлый, внимательный взгляд, от которого даже в его кабинете пространство между ними неожиданно становилось теснее.

В фантазии Кассиан ничего не говорил. Просто стоял сзади и смотрел.

Голодным взглядом.

От одной этой мысли внутри стало жарко. Анабелла снова провела ладонью по бедру, но теперь представляла его пальцы. Чужую руку на талии. Горячее дыхание возле шеи. По коже прошла тёплая волна, дыхание невольно сбилось.

Она закрыла глаза на несколько секунд, позволяя фантазии стать ярче.

Как бы она повела себя, если бы он действительно стоял сейчас за ней?

Анабелла снова посмотрела в зеркало.

И выражение лица изменилось.

Не смущённое. Не робкое.

Провоцирующее.

Будто одним взглядом она могла рассказать мужчине, чего хочет.

Это выражение ей понравилось.

Очень.

Анабелла коснулась верхней ленты и снова представила, что пальцы принадлежат не ей. Кассиан стоит за спиной. Их взгляды встречаются в зеркале. Его рука находит концы банта.

Она не отводит глаз.

Ну же.

Анабелла медленно потянула за ленты.

Узел распустился легко. Шёлк больше ничего не удерживало, и ткань мягко соскользнула вниз. Анабелла осталась обнажённой выше талии, но не попыталась прикрыться. Наоборот — немного расправила плечи и продолжила смотреть на себя с той же лёгкой, почти вызывающей улыбкой.

Фантазия стала почти осязаемой. Ей казалось, что она чувствует за спиной чужое тепло, дыхание на коже, взгляд, в котором от привычного спокойствия осталось совсем немного.

Анабелла провела пальцами вниз по животу и остановилась возле боковых лент. На этот раз решила распустить обе одновременно — просто потому, что сам жест показался красивым. Маленький вызов собственной скромности и его воображаемой сдержанности.

Она взялась за свободные концы и замерла.

Если бы Кассиан действительно стоял сейчас за ней, никаких объяснений ему бы уже не понадобилось.

Ну?

Анабелла потянула.

Оба узла раскрылись почти одновременно. Шёлк мягко соскользнул и остался лежать на полу рядом с тёмными лентами. В зеркале отражались свечи и её обнажённая фигура.

Анабелла медленно выдохнула. Сердце билось быстро, фантазия оказалась неожиданно сильной, но смущения не было. Она ещё несколько секунд смотрела на собственное отражение — разгорячённое лицо, чуть припухшие губы, блестящие глаза — и вдруг подумала, что Селестина сейчас определённо гордилась бы ею.