Она сняла перчатки и медленно огляделась.

Селестину узнала сразу.

Не только потому, что вчера её описывали достаточно подробно. Сама женщина удивительно точно соответствовала всему, что о ней рассказывали. Она была шокирующе красива. Настолько, что Анабелла вдруг подумала: возможно, вовсе не характер и вызывающее поведение стали причиной бесконечных разговоров вокруг Селестины. Возможно, всё началось гораздо раньше — просто потому, что такую женщину трудно не заметить.

Красива как грех.

В её прежнем мире Селестину наверняка назвали бы роковой женщиной. Тёмные волосы густой волной спускались ниже талии, губы имели мягкий чувственный изгиб, а большие выразительные глаза сейчас смотрели прямо на Анабеллу. Селестина заметила её интерес и спокойно встретила взгляд — без смущения и без привычной для красивых женщин снисходительной улыбки.

Она стояла возле длинного стола и неторопливо перебирала ленты, проводя ими по внутренней стороне запястья. Платье глубокого винного оттенка было закрыто почти до ключиц, рукава доходили до запястий, юбка тоже выглядела вполне прилично. Но сидело оно настолько безупречно, подчёркивая фигуру именно там, где нужно, что уже одно это делало наряд почти вызывающим.

Анабелла невольно задержалась взглядом на посадке и только потом вспомнила, зачем пришла.

— Селестина Вейр? Меня зовут Анабелла Ровель. Я искала встречи с вами.

Произнеся это вслух, она неожиданно засмущалась. Селестина же выглядела скорее удивлённой.

— Вот как? Необычно.

Она негромко рассмеялась. Голос оказался низким, с едва заметной хрипотцой, и удивительно ей подходил.

— Обычно женщины не ищут со мной встреч. Особенно после того, как настолько пристально изучают моё платье.

Анабелла почувствовала, как теплеют щёки.

— Я смотрела на посадку.

Селестина подняла на неё тёмные, очень внимательные глаза.

— Разумеется. Женщины всегда смотрят исключительно на посадку. Мужчины, насколько я знаю, тоже. Хотя называют это несколько иначе.

Анабелла покраснела ещё сильнее, и Селестина тут же смягчилась.

— Не смущайтесь. Я просто удивлена вашей честностью. Обычно женщины сначала долго объясняют, почему совершенно случайно оказались там же, где и я. Потом ещё дольше говорят о погоде. И только после этого мне удаётся выяснить, зачем они на самом деле пришли.

Теперь Анабелла рассмеялась уже свободнее.

— В таком случае я сэкономила нам примерно полчаса. К тому же я тоже не очень люблю тратить время на пустые разговоры.

— Любопытно.

Уголок губ Селестины приподнялся. Она внимательнее оглядела Анабеллу с головы до ног, и та спокойно позволила себя рассматривать.

— Анабелла, — наконец произнесла Селестина. — Та самая.

—Уверена, в городе не слишком много Анабелл, падающих в обморок на приёмах. Так вы меня помните?

— Вас помнит половина гостей. Вторая половина помнит вашего кота, хотя его там, насколько мне известно, даже не было. — Она уже без всякого стеснения добавила: — Он действительно такой огромный, как рассказывают?

Анабелла поняла, что нашла слабое место.

— А что, если я приглашу вас на чашку кофе и вы сами сможете оценить его размеры?

В глазах Селестины мелькнуло любопытство.

— Уже жажду с ним познакомиться.

Она повернулась к модистке.

— Отложи, пожалуйста, зелёную и винную. Завтра решу, какая мне нужна.

— Вы говорили винную.

— Пока не увидела зелёную.

Модистка нарочито тяжело вздохнула, и обе рассмеялись.

Через несколько минут они вышли на улицу. Анабелла почти сразу почувствовала несколько взглядов, провожающих их вслед. Селестина, похоже, тоже заметила, но никак не отреагировала.

— Вас всегда так провожают? — спросила Анабелла.

— Иногда смотрят дольше.

— Раздражает?

Селестина задумалась ровно на один шаг.

— Только когда смотрят скучно.

Анабелла повернула к ней голову.

— А можно смотреть интересно?

— Конечно. Некоторые умеют смотреть так, что сразу хочется узнать, о чём они думают. Другие просто пялятся. Между этими вещами примерно такая же разница, как между хорошим кружевом и занавеской.

Анабелла усмехнулась.

— Кажется, мы действительно сможем поладить.

— Я пока не уверена. Но вы мне нравитесь больше, чем пять минут назад.

— Прекрасно. Ещё полчаса — и мы почти подруги.

— Не торопитесь. Для дружбы нужно хотя бы раз вместе плохо отозваться о ком-нибудь, кто действительно этого заслуживает.

Анабелла рассмеялась.

До дома они дошли быстро. Внутри пахло деревом и тканью. После большой уборки почти исчез привычный запах пыли, осталась только сухая теплота старого дома и слабая травяная нота, шедшая от шкафов.

Селестина вошла неторопливо. Не ахала, не восхищалась вслух, но Анабелла заметила, что пространство она оценивает почти так же, как одежду: внимательно, замечая детали.

Кот неспешно спустился с лестницы и догнал их по дороге в гостиную.

Селестина остановилась.

На её лице впервые появилось совершенно искреннее изумление.

Анабелла не выдержала и засмеялась.

— Я думала, его размеры сильно преувеличивают, — призналась Селестина. — Оказывается, слухи скорее преуменьшали.

Но гладить кота она не бросилась. Только внимательно наблюдала.

Кот, привыкший к тому, что большинство гостей немедленно начинают восхищаться им и тянуть руки к шерсти, явно растерялся. Он медленно и вальяжно прошёл перед Селестиной, распушив хвост, затем ещё раз вернулся и, проходя мимо, осторожно покосился на неё, проверяя реакцию.

Селестина рассмеялась.

— Он невероятный.

— Он почти оскорблён вашим равнодушием. Вы невероятно жестоки.

Анабелла невольно представила какого-нибудь мужчину, который точно так же старательно привлекает внимание Селестины, а в ответ получает этот заинтересованный, но совершенно спокойный взгляд.

Селестина тут же перехватила её выражение лица.

И Анабелла неожиданно поняла, что женщина прочитала мысль почти безошибочно.

На мгновение между ними возникло странное, но приятное чувство взаимного понимания. Они обе наблюдали. Обе замечали больше, чем говорили вслух.

Через некоторое время по гостиной поплыл насыщенный запах кофе. Они устроились рядом, и только теперь, когда необходимость объяснить цель визита стала неизбежной, Анабелла снова почувствовала смущение.

Селестина заметила это мгновенно.

— О чём же настолько неприличном вы решили со мной говорить, что так несравненно краснеете?

После этой фразы Анабелла покраснела ещё сильнее. Она спряталась за чашкой и сделала небольшой глоток. Селестина, к счастью, не торопила её и дала несколько секунд собраться.

— Я хочу снова открыть бабушкину лавку.

— И ради этого вы искали встречи именно со мной?

— Отчасти.

— Тогда о чём вы хотите говорить?

Анабелла вздохнула.

— О том, что женщины готовы носить.

Она открыла альбом на первом рисунке и молча протянула Селестине.

Та опустила глаза.

Несколько секунд в комнате было тихо. Судя по выражению лица, Селестина явно ожидала увидеть платье. Потом её брови чуть приподнялись, улыбка исчезла. Но не от возмущения — от внезапного внимания. Она придвинула альбом ближе.

— Это бельё?

— Да.

— Здесь почти нет ткани.

— Здесь её ровно столько, сколько нужно.

— Смелое утверждение.

— Каждый раз надевая панталоны, я убеждаюсь, что лишней ткани в мире уже достаточно.

Селестина рассмеялась — громко и совершенно искренне.

— Теперь я точно рада, что согласилась пойти с вами.

Анабелла перевернула страницу.

— Здесь более спокойный вариант.

— Вы называете это спокойным?

— По сравнению со следующим — да.

Селестина сама перелистнула дальше.

— Я начинаю понимать, почему вы не захотели показывать это у модистки.

Она ещё немного изучала рисунок, а потом добавила:

— Верх мне очень нравится.