— Почему?

— Потому что грудь остаётся грудью.

Анабелла тут же потянулась к ежедневнику.

— Разверните мысль.

Селестина подняла глаза.

— Вы серьёзно?

— Именно за этим я вас и искала.

В её лице что-то изменилось. Насмешка никуда не исчезла, но стала мягче.

— Хорошо. Большинство белья, которое носят приличные женщины, словно создавали люди, считающие женское тело чем-то опасным. Его обязательно нужно надёжно упаковать. Поддержка нужна, спорить не буду. Это удобно. Но если мужчина вечером снимает с женщины платье и обнаруживает под ним ещё три слоя ткани, весь эффект несколько теряется.

— Вот.

Анабелла быстро записала несколько слов.

— Что?

— Ничего. Продолжайте.

Селестина посмотрела на её перо.

— Вы записываете?

— Конечно.

Она снова рассмеялась.

— Я ещё никогда не участвовала в исследовании нижнего белья.

— Всё когда-нибудь бывает впервые.

— Опасная фраза из уст женщины с таким ежедневником.

Анабелла перелистнула страницу.

— А это?

Селестина замолчала над следующим комплектом чуть дольше.

— Красиво.

— Только красиво?

— Вы очень требовательны.

— Мне нужен честный ответ.

Селестина вздохнула и указала на отделку.

— Здесь кружево не нужно.

— Почему?

— Потому что оно уже есть внизу. Если добавить ещё сверху, получится женщина, которая слишком старалась выглядеть соблазнительно.

Анабелла снова посмотрела на рисунок.

И почти сразу увидела то же самое.

— Да.

Она быстро зачеркнула часть отделки.

Селестина с интересом наблюдала.

— Вы не будете спорить?

— Если вы правы — зачем?

Селестина вернула альбом, но через мгновение задала следующий вопрос:

— А зачем вам вообще делать бельё красивым? Его никто не видит большую часть дня.

Вот теперь Анабелла улыбнулась.

Именно этого вопроса она ждала.

— Женщина видит.

Селестина слегка наклонила голову.

— Продолжайте.

— Представьте: утром она надевает бельё, сверху платье. И весь день никто понятия не имеет, что под ним шёлк, тонкое кружево или что-нибудь совершенно неприличное. Но она знает.

Селестина перестала улыбаться.

Анабелла заговорила медленнее, пытаясь точнее передать мысль, которая ещё вчера существовала только ощущением.

— Она может завтракать с мужем, сидеть на приёме, выбирать ткань, спорить с кем-нибудь, заниматься обычными делами — и всё равно помнить, что под этим совершенно приличным платьем на ней вещь, в которой она нравится самой себе. Не мужу. Не любовнику. Сначала — себе.

Некоторое время Селестина молчала.

Потом медленно улыбнулась.

Совсем иначе, чем раньше.

— Вот это вы и должны продавать.

Анабелла нахмурилась.

— Бельё?

— Нет.

Селестина покачала головой.

— Секрет.

Анабелла почувствовала, как внутри мгновенно что-то отзывается.

— Женщина покупает не кусок шёлка, который всё равно почти никто не увидит, — продолжила Селестина. — Она покупает ощущение, что весь день носит под платьем маленькую тайну. А если вечером захочет кому-то эту тайну показать…

Она слегка пожала плечами.

— Это уже её выбор.

Анабелла медленно положила перо на стол.

Вот почему ей нужна была именно эта женщина.

— Вы очень хороши.

— Я знаю.

— Скромность вам совсем не идёт?

— Ужасно. Однажды пробовала — выглядела старше на пять лет.

Анабелла рассмеялась.

— Тогда смотрите дальше.

Она открыла рисунки пеньюаров. Селестина придвинулась ближе.

Первый был длинным, молочного оттенка. Второй — коротким. Третий — с более широкими рукавами.

Селестина практически сразу указала на короткий.

— Этот.

— Почему?

— Потому что вы уже придумали его правильно.

— Это не аргумент.

— Хорошо. — Селестина коснулась пальцем рисунка. — Здесь ткань будет двигаться при ходьбе. Если она достаточно лёгкая, женщина не только выглядит красивой — она чувствует ткань на ногах, на бёдрах. Такие вещи работают не только для глаза.

Анабелла слушала очень внимательно.

— Какой материал?

— Шёлк. Мягкий. Не слишком блестящий.

Селестина даже не задумалась.

Они начали разбирать остальные модели и довольно быстро увлеклись. Селестина действительно чувствовала одежду почти так же хорошо, как Анабелла, только совершенно иначе. Анабелла думала прежде всего о крое, посадке и конструкции. Селестина — о теле внутри одежды. О том, что произойдёт с тканью, когда женщина сядет или поднимет руку. Что будет видно при свечах. Где кружево станет украшением, а где начнёт раздражать кожу. Какой вырез действительно соблазняет, а какой превращает дорогую вещь в дешёвую попытку привлечь внимание.

Постепенно Анабелла перестала воспринимать происходящее как консультацию. Это уже была работа вдвоём — живая, быстрая и невероятно интересная.

Наконец Селестина заметила, что Анабелла уже несколько раз перелистывает альбом, не показывая последнюю страницу.

— Покажите.

— Что?

— То, что вы так старательно прячете.

Анабелла подняла бровь, но спорить не стала.

Перевернула страницу.

Стринги.

Селестина посмотрела на рисунок.

Молчала.

Анабелла ждала.

Прошло несколько секунд.

— Здесь ошибка?

— Нет.

— Тогда где задняя часть?

Анабелла не выдержала и рассмеялась.

— Вот она.

Она указала пальцем на тонкую линию.

Селестина снова посмотрела на рисунок. Лицо оставалось совершенно серьёзным.

— Вы хотите сказать, что женщина должна надеть вот это?

— Именно.

Селестина медленно положила альбом на стол.

— Это чудовищно.

Анабелла разочарованно выдохнула.

— Я предполагала.

— Абсолютно неприлично.

— Да, я уже поняла.

— Если такое увидят некоторые дамы у Лавинии, вам придётся отпаивать их чем-нибудь значительно крепче чая.

Анабелла закрыла страницу.

— Значит, пока убираем.

— Зачем?

Она остановилась.

Селестина смотрела на неё, и в тёмных глазах уже откровенно плясал смех.

— Вы только что сказали, что это чудовищно.

— Так и есть.

— Неприлично.

— Безусловно.

— Тогда зачем?

Селестина чуть наклонилась через стол.

— Потому что я хочу.

Анабелла замолчала.

— Очень хочу, — добавила Селестина.

Анабелла медленно начала улыбаться.

— Насколько?

— Для начала три пары.

Теперь рассмеялись обе.

— Вы даже не знаете, удобно ли это.

— Поэтому и три.

Анабелла открыла ежедневник и рядом с остальными пометками вывела:

Три пары.

Селестина заглянула ей через плечо.

— Вы действительно это записали.

— Я всё записываю.

— Бедный город.

Анабелла подняла взгляд и вдруг поняла ещё одну вещь.

До этой минуты она думала о Селестине как о человеке, который должен оценить её идею и сказать, можно ли вообще предлагать подобное местным женщинам. Но Селестина показала ей куда больше.

Вещь могла шокировать. Могла заставить краснеть, возмущаться и объявлять её совершенно неприличной.

И при этом её всё равно могли отчаянно захотеть.

Именно этого Анабелла до сих пор не учитывала.

Она посмотрела на Селестину внимательнее, затем встала и отошла на шаг. Теперь взгляд был уже совсем другим — не женщины, рассматривающей красивую женщину, а швеи, оценивающей будущую модель.

Селестина тут же заметила перемену.

— Что?

— Это должны носить вы.

На этот раз удивилась уже она.

— Простите?

Анабелла подошла обратно к столу.

— Всё это. Первый комплект. Пеньюар. Более смелый вариант. Стринги. Я могу сколько угодно рассуждать о том, как они должны работать, но пока не увижу вещи на женщине и не узнаю, как они ведут себя в жизни, это всего лишь рисунки.

Селестина медленно улыбнулась.

— Вы предлагаете сделать меня испытательницей нижнего белья?