Правда это или красивая байка, Анабелла понятия не имела.

Но сама мысль ей нравилась.

Женщина должна чувствовать себя красивой ещё до того, как снимет платье.

Взгляд Анабеллы переместился на ночную рубашку, оставленную на кресле. Мягкая. Практичная. И совершенно лишённая даже намёка на соблазнительность.

Карандаш снова задвигался.

В альбоме появились шёлковые пеньюары, ночные сорочки с кружевной отделкой, лёгкие халаты. Струящаяся по коже ткань. Мягкие складки. Вырезы, в которых тело на мгновение показывается и тут же снова исчезает. Не откровенность ради откровенности — обещание.

Ткань, которая не скрывает движение, а подчёркивает его.

На полях Анабелла уже записывала цвета: пыльно-зелёный, молочный, глубокий синий, тёмное вино, пыльная роза, чёрный.

Потом её взгляд снова упал на нарисованные стринги.

С таким пеньюаром они будут смотреться сногсшибательно.

А вот если под него надеть привычные местные панталоны…

Анабелла прикрыла глаза.

Всё очарование рассыпалось мгновенно.

Мечта разбилась о скалы быта.

И тут она представила лицо Марты, если показать ей подобную модель.

Если Марта не упадёт в обморок на месте, это уже можно будет считать огромным успехом.

Анабелла засмеялась, но почти сразу задумалась.

Вот именно.

Идея казалась ей прекрасной. Она точно знала, что такое бельё может быть удобнее, лучше сидеть под платьями и совершенно иначе ощущаться на теле. Знала, какое впечатление оно способно произвести на мужчину.

Но Анабелла понятия не имела, насколько оно шокирует здешних женщин.

Вдруг здесь сама мысль о настолько открытом белье считается неприличной? Вдруг в какой-нибудь книге о поведении благородной дамы написано, что муж после свадьбы обязан всю жизнь догадываться о существовании ног супруги исключительно теоретически?

Она постучала карандашом по краю альбома.

Ещё несколько минут назад идея казалась почти гениальной.

Теперь стремительно обрастала вопросами.

Значит, прежде чем шить, нужно выяснить, чего женщины вообще готовы хотеть.

А ещё лучше — найти тех, кто не побоится сказать правду.

Анабелла неторопливо оделась, приготовила кофе и стала ждать Марту, пытаясь придумать, как бы потактичнее получить нужную информацию. К приходу соседки она уже поняла, что расспрашивать непосредственно её бесполезно. Даже если Марта знает ответы, разговор о стрингах может закончиться быстрее, чем начнётся.

Нужны другие женщины.

Желательно помоложе. Те, кто интересуется модой, обсуждает новинки и хотя бы иногда готов нарушать правила.

Поэтому Анабелла начала издалека.

— Марта, а где здесь обычно собираются женщины, которые любят обсуждать одежду? Новые фасоны, ткани… других женщин?

Последнее она добавила уже после небольшой паузы.

Марта восприняла вопрос совершенно спокойно. Видимо, решила, что перед открытием лавки Анабелла хочет узнать, что нравится будущим покупательницам.

Она посоветовала зайти к Лавинии Остер. Днём у той регулярно собирались знакомые дамы, и, по словам Марты, Анабеллу там будут только рады увидеть.

Когда выяснилось, что отдельного приглашения ждать не требуется, Анабелла тут же узнала дорогу и отправилась собираться.

К дому Лавинии она шла одна. Платье сегодня выбирала тщательнее обычного. Не нарядное и не броское — просто такое, которое само по себе говорило о хорошем вкусе. Пыльно-зелёный оттенок делал волосы визуально холоднее, подчёркивал светлую кожу и удивительно хорошо сочетался с глазами. От украшений Анабелла сознательно отказалась.

Она ещё раз посмотрела на себя перед выходом.

Сдержанно.

Дорого.

Именно то, что нужно.

Дом Лавинии оказался большим, с огромными окнами и ухоженным крыльцом. Возле входа уже стояло несколько экипажей. Анабелла не успела подняться по ступеням, когда дверь распахнулась.

— Анабелла? Вот теперь я действительно рада, что сегодня не отменила встречу из-за собственной лени.

Навстречу ей шла женщина лет сорока пяти в сдержанном тёмно-синем платье. Анабелла сразу её узнала — они виделись на приёме.

Лавиния взяла её за руки и внимательно осмотрела с головы до ног.

— Ну, сегодня вы определённо выглядите лучше. В прошлый раз я решила, что вы либо упадёте в обморок, либо убьёте кого-нибудь одним взглядом. Вы выбрали первое, чему, я уверена, большая часть гостей до сих пор рада.

Анабелла рассмеялась.

Почти сразу она поняла, почему женщины любили собираться именно здесь. Лавиния обладала редким умением располагать к себе людей так естественно, что этого почти не замечаешь. Даже Анабелла через несколько минут поймала себя на искренней симпатии к хозяйке.

Комната, куда её привели, больше напоминала уютный салон, чем официальный приёмный зал. Кресла и диваны стояли небольшими группами, на столиках были чай, лёгкие закуски и цветы. Женщины разговаривали одновременно в нескольких уголках комнаты, переходя от одной компании к другой.

Анабеллу узнали практически сразу.

— Вот она!

— Вы всё-таки вышли из дома.

— Как ваше здоровье?

— Лавиния уже убедила нас, что вы решили стать отшельницей.

— Я сказала только, что после такого обморока человеку разумно дать несколько дней покоя, — возмутилась хозяйка.

— Вы сказали: «Если она не придёт сама, я отправлю за ней экипаж».

— Это и есть забота.

Анабелла улыбалась, отвечала на вопросы и постепенно позволила разговору течь вокруг неё. Её помнили. И, похоже, действительно были рады видеть.

Неожиданно это оказалось приятно.

Разговоры здесь перескакивали с темы на тему без всякого предупреждения. Сначала кто-то жаловался на новую швею, неправильно посадившую рукав. Через несколько минут обсуждали будущую свадьбу, затем недавно привезённую ткань, а ещё через мгновение — чей-то неудачный ужин.

Анабелла поначалу почти не вмешивалась. Больше слушала и наблюдала.

Одна женщина говорила редко, но стоило ей заметить, что выбранная кем-то ткань слишком тяжёлая для определённого фасона, как сидящие рядом дамы сразу начинали слушать внимательнее. Другая практически не замолкала, зато её мнение неизменно встречали только вежливыми улыбками.

Лавиния управляла всем этим хаосом так легко, будто вообще ничего не делала. Одним замечанием могла остановить особенно злую сплетню, незаметно перевести разговор — и через минуту все уже смеялись над совершенно другой историей.

Анабелле здесь нравилось.

Она даже поймала себя на том, что в следующий раз пришла бы сюда и без всякой деловой необходимости.

Разговор о главе Драконьего клана появился, конечно же, ещё до десерта.

— Он снова не пришёл вчера.

— Возможно, у человека есть дела помимо того, чтобы показываться там, где его ждёт половина незамужнего города.

— Вы говорите так, будто защищаете его.

— А моя сестра считает, что если он ещё раз откажется от приглашения, это уже личное.

— Он хотя бы знает, что у него с вашей сестрой настолько серьёзные отношения?

Комната взорвалась смехом.

Анабелла спрятала улыбку за чашкой.

Город невест.

Да уж.

Название определённо было заслуженным.

Но вскоре разговор свернул туда, куда она совершенно не ожидала.

— Кстати, раз уж мы заговорили о людях, которые считают правила необязательными… Кто-нибудь видел вчера Селестину?

Интонация оказалась настолько выразительной, что даже не знающая никакой Селестины Анабелла сразу заинтересовалась.

— Нет. Что на этот раз?

— Платье.

— С ней всегда платье.

— Не такое.

— Вы сейчас заставите нас вытягивать из вас каждую подробность клещами?

Женщина напротив возмущённо вздохнула.

— Спина была открыта почти до талии.

— «Почти» — очень удобное слово. До какой именно части талии?

Несколько дам рассмеялись.

Рассказчица показала рукой.

Кто-то ахнул.

— Да ладно.

— Я видела сама.