— Не делай глупостей, Рэйна, — сказал напоследок Сет, а потом они все исчезли.

Медленно разгорался рассвет.

В голове не осталось ничего, кроме звенящей пустоты, а тело ныло от усталости, и я вновь вернулась в пещеру в надежде, что если усну, то снова окажусь в долине. К сожалению, этого не случилось. Я вообще ничего не увидела, провалившись в такой глубокий сон, что кому-то он мог бы показаться смертельным, но глаза я всё же открыла.

По ощущениям я проспала несколько дней, а может, и недель, но желудок настойчиво напоминал, что мне нужен не просто завтрак – мне нужна еда для драконов, а вот где её взять, было большим, просто огромным вопросом. И я даже задумалась, как мне охотиться, если бы не заметила чью-то разделанную тушу у самого выхода из пещеры. Изнутри.

— Что за…

Сюда никто не мог войти, кроме меня!

Я тут же бросилась к подарку, и это явно был он. Следы огромных когтей и таких же зубов ещё виднелись на шее и боках разделанного оленя. Ни Сет, ни Эйнар просто не могли пройти через мой барьер, я в этом уверена…

Недолго думая, я рванула к выходу, но тьма, кажется не собиралась меня выпускать. Плотная завеса встала у меня на пути, не давая выбраться наружу, и как бы я ни пыталась переместиться из пещеры, теперь это было невозможно.

А потом у меня иссякли и остатки сил.

После стольких дней сна мышцы тряслись, и я едва устояла на ногах, вернувшись к добыче. Голод оказался таким сильным, что невозможно было думать о чём-то ещё, пока я поглощала всё без остатка. В этот момент я как никогда ощущала себя зверем. Слышала его утробное рычание внутри, вгрызаясь в плоть, прислушивалась к ощущениям, но драконица ощущала себя в безопасности.

Под защитой.

После сытого завтрака я вновь оказалась на лежанке, закрыв глаза. Кажется, теперь у меня было одно занятие – есть, спать и ждать, когда моя дочь появится на свет. О другом не думалось. И даже когда сквозь сон мне почудилось, будто кто-то горячий и большой прижал к себе, я не проснулась.

Возможно, я просто всё это придумала, давно сойдя с ума?

Но спустя несколько дней всё продолжилось.

Стоило мне проснуться, добыча уже ждала меня на прежнем месте, но я не находила того, кто её приносил. А ещё я по-прежнему не могла никуда переместиться – и это точно не моя тьма меня не пускала, а значит…

— Шейд?

— Шейд? — Голос предательски сорвался, когда я позвала снова, уже громче.

Никто не появился.

В тот же миг я почувствовала себя сумасшедшей и даже успела решить, что всё и вправду мне привиделось, но тут на талию легли горячие руки, а к спине прижались, обжигая жаром.

Я судорожно выдохнула.

Прикрыла глаза на миг, а потом попыталась развернуться, только мне не позволили. Шейд явно не хотел, чтобы я его видела, и это заставило меня лишь сильнее сопротивляться, так что уже в следующий миг я стояла с ним лицом к лицу.

Он прикрыл глаза и отвернулся, пытаясь скрыть лицо, но со мной этот трюк ни за что бы не сработал второй раз. Я с силой ухватила его упрямый подбородок, пытаясь понять, в чём дело, а потом всё же увидела. Почти всю правую сторону лица покрывали шрамы от удара молнии – я видела такие у брата однажды.

— Это из-за вашей разорванной связи с Грин? — Я осторожно погладила эти ветвистые линии.

Казалось, Шейд не заговорит вовсе, но всё же он кивнул спустя мгновение.

— Через меня буквально прошла молния. — Голос звучал так хрипло, будто он очень давно не разговаривал. — Моя собственная магия отчего-то не захотела меня убивать.

Мои пальцы чуть отодвинули край его накидки, и я обнаружила, что рисунок простёрся и ниже.

— Ты для меня всегда будешь самым красивым. Знаешь, почему?

— Потому что твой?

— Потому что мой. И я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты понял.

Он притянул меня к себе, целуя, и это ощущение его губ зажгло мою кровь.

— Это рубашка Хелма? — спросил он.

Я даже кивнуть не успела, как её разорвали. Голодный, собственнический взгляд прошёлся по телу, и мне бы смолчать, но отчего-то захотелось позлить его ещё.

— Не хочу тебя прерывать, но у нас всё-таки будет дочь. — Шейд застыл с непередаваемым взглядом. — Знаешь, как я это поняла? Она спасла Хелма и клеймила его… — Моя рука сама поднялась провести по его линиям-молниям. — И кстати, не могу её винить. Кажется, все иширы – собственники, да?

Теперь была моя очередь рвать на своём драконе одежду, с чем я успешно справилась, но он был не против. И когда наша обнажённая кожа соприкоснулась, это было сродни чистейшей магии, которая тоже имела место быть, ведь после того, как мы утолили первый голод, оказалось, что дочь у нас и правда талантливая. Шейд потерял все свои шрамы меньше, чем за ночь…

* * *

Я не знала, сколько мы уже так жили.

Мой дракон уходил на охоту рано утром, а потом, принеся добычу, не отходил от меня ни на шаг. Шейд постоянно утеплял пещеру и дарил мне одежду, будто я могла замёрзнуть, при этом совсем не слушал моих возражений. Ещё он нервничал. Кажется, даже я не переживала так сильно, поэтому не могла не улыбаться, глядя, как он суетится всё больше.

— Можешь смеяться, но отцам всегда тяжелее, — сказал он как-то. — Когда мой отец говорил мне об этом, я не воспринял его слова всерьёз, а теперь посмотрите, чем я занят?

— Ну, наверное, это чтобы будущая мать так не переживала.

Мой живот был огромен. С каждым днём я всё больше ощущала себя неповоротливой, будто снова превратилась в драконицу, но Шейд всякий раз находил аргументы, чтобы доказать мне обратное. Иногда у него получалось даже слишком убедительно.

Однако о моём звере он старался даже не заговаривать – знал, как сильно меня беспокоит этот вопрос. Я же прекрасно понимала, что означало превращение, и думать о том, что у моей мамы был роман, лишний раз не хотела, хотя память частенько подкидывала мне картинки о прошлом. Там, на церемонии Выбора я ведь видела маму и её ночного гостя, вот только никак не могла подумать, каким образом это связано со мной.

Почему я не видела его лица?

Это не давало покоя и по сей день, однако признавать этот факт всё равно было непросто. Я только надеялась, что однажды смогу принять всё как есть – без домыслов «почему и как», а со всей готовностью и ясным разумом. Сейчас же разум был полностью поглощён иным…

— А назовём её как? — Вот, что действительно не давало мне спать по ночам, особенно последние месяцы.

— Я же сказал, сама решишь. — Шейд вообще больше со мной ни о чём не спорил, и иногда это жутко раздражало.

Я и без того нервничала, но когда он был таким спокойным, хотелось что-нибудь разбить. Правда, говорить ему об этом я не решалась – он итак делал всё, чтобы мы с ребёнком ощущали себя в безопасности в этом нестабильном мире.

А он и правда готов был рухнуть в любой момент.

Отгородившись от всего, мы будто перестали нуждаться в чём-то, кроме друг друга, вот только я не перестала навещать друзей. Приходила к ним во сне, чтобы оставаться вдали от любой угрозы, а они рассказывали, что происходит, и с каждым визитом я убеждалась, что спрятались мы не зря.

Шейд ни разу не обмолвился о том, что именно случилось с императором в ту ночь, и как тот умер, но ребята сказали, что от него почти ничего осталось. Некромантам потом пришлось вызывать его душу на допрос под присягой, но это далось магам нелегко – когда от тела остаётся лишь месиво, духу сложнее проявиться. Однако простые люди, которым всё это продемонстрировали в первые же дни нового года, были напуганы.

Начались бунты.

Никто не был готов к тому, что прежние порядки будут полностью разрушены, и уж тем более, почти никто не ожидал, что иширы – враги, чудовища и просто огромные крылатые существа вдруг обернутся людьми и заявят свои права на империю.

Но Лессет со своей армией, в компании друзей прибыл в императорский дворец аккурат, когда там судили ныне мёртвого Ливия Третьего, которого так сильно любили подданные, что не сразу поверили доказательствам.