— Значит, теперь мы с тобой не только работаем вместе, но и живём, — улыбнулась она, скидывая рюкзак на кровать.

— Похоже на то, — кивнула я.

Номер был просторный, с тремя отдельными кроватями, большим окном с видом на парковку и небольшой гостиной зоной. Ванная комната оказалась небольшой, но чистой, и это уже радовало.

— Слушайте, а условия-то приличные, — протянула Марина, оглядываясь. — Я ожидала что-то попроще.

— Ты просто привыкла к пятизвёздочным отелям, — ухмыльнулась Надя.

Марина рассмеялась.

— Вообще-то да.

Мы разобрали вещи, проверили зарядку на камерах и ноутбуках, а затем решили спуститься в холл.

Как только мы вышли из лифта, Марина буквально замерла, осматриваясь.

В холле кипела жизнь: гонщики, менеджеры, механики, тренеры. Мужчины разного возраста и типажа — кто-то серьёзный, сосредоточенный, кто-то громко смеялся, кто-то обсуждал детали предстоящих заездов.

Марина слегка наклонилась ко мне, будто не могла удержаться.

— Посмотри налево, видишь того высокого шатена у стойки регистрации?

Я скользнула взглядом в указанную сторону.

— Марин…

— Или вот, тот блондин в кожаной куртке! Господи, Лиса, это просто праздник.

— Ты же в отношениях.

— Так я и не собираюсь ни с кем спать! — рассмеялась она. — Я просто наслаждаюсь прекрасными мужчинами.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Она продолжала быстро шептать имена тех, кого, по её мнению, я должна была заметить, но в этот момент я почувствовала, как в кармане завибрировал телефон.

Я достала его. На экране высветилось уведомление от Артёма.

— Ну и кто там? — тут же заметила Марина.

— Артём, — ответила я, открывая сообщение.

— Твой любимый фотограф-ню?

Я проигнорировала её подкол и быстро набрала ответ на сообщение, в котором он спрашивал, как у меня дела.

Лиса: «Всё хорошо пока что. Готовимся к завтрашним заездам».

Ответ пришёл почти сразу.

Артём: «Не забывай фоткать красивых гонщиков. И себя».

Я покачала головой, но не стала продолжать переписку.

Вечер пролетел незаметно. Мы с Мариной и Надей перекусили и решили, что завтрашний день слишком важен, чтобы тратить силы на посиделки, — поэтому, не задерживаясь, отправились в номер. Перед сном я лежала на спине, прокручивая в голове все сегодняшние локации и мысленно выбирала, с каких точек завтра начну съёмку.

Утро пришло слишком рано.

Будильник выдернул меня из сна в шесть утра, и я сразу поняла — не выспалась.

В комнате было темно, за окном лишь начинал пробиваться слабый свет. Надя, потянувшись, зевнула; Марина пробормотала что-то сквозь сон, закопавшись в одеяло, но, услышав, как я встала, резко села.

— Чёрт, уже шесть?

— Да, — я села на кровати, потирая лицо.

Минут через пятнадцать мы уже умылись, оделись и спустились на завтрак. Голова была тяжёлой, организм не был готов к такой ранней активности, но выбора не было.

Перекусили наспех: овсянка, яйца, тосты, кофе.

— Я надеялась, что хоть кофе нормальный, но… — Марина скривилась, делая глоток.

— Не привередничай, нам нужно просто взбодриться.

Через полчаса мы уже стояли у трассы.

Локация оживала на глазах.

Команды собирались, техники проверяли мотоциклы, механики возились с двигателями. Гонщики натягивали перчатки, переговаривались, шутили; кто-то курил, кто-то пил воду, кто-то просто сидел в стороне, сосредоточенно глядя в землю.

Напряжение росло.

Они готовились — и мы вместе с ними. Поэтому вскоре разошлись по позициям.

— Лиса, ты берёшь эмоции. Лица, взгляды, концентрацию, адреналин перед стартом, — быстро сказал один из фотографов.

Я кивнула. Это моя сильная сторона.

Я всегда искала в людях именно это.

Сосредоточенность, азарт, страх, нетерпение, уверенность. Всё, что они пытались спрятать, всё, что мелькало во взглядах на секунду — именно это я хотела поймать.

Я быстро закинула камеру на плечо и пошла по зоне.

Возле одного из мотоциклов стоял парень с тёмными кудрями, в гоночной форме. Он задумчиво перебирал пальцами шлем, глядя куда-то вдаль.

Я сделала несколько шагов ближе.

— Excuse me, do you mind if I take a picture? (Извините, можно вас сфотографировать?)

Он поднял на меня взгляд тёмных глаз и улыбнулся.

— Yeah, sure. Do I need to pose? (Конечно. Мне нужно позировать?)

— No, just stay natural. (Нет, просто оставайтесь естественным.)

Я приподняла камеру и быстро сделала пару снимков.

Я приехал на локацию задолго до начала заездов. Всё должно было быть чётко — без накладок, без хаоса. Гонки — это не просто зрелище, а отлаженный механизм, где всё взаимосвязано: стоит сбиться одному винтику — и всё рушится. Я не терпел беспорядка. Не терпел тех, кто не умеет держать ситуацию под контролем.

Прошёлся по трассе, проверил подготовку, выслушал отчёты, убедился, что фотографы заняли свои позиции. На каждом шагу попадались люди из команды — кто-то уточнял детали, кто-то просто хотел показаться. В этом мире все стремятся быть замеченными.

Все хотят попасть на мои закрытые вечеринки. Я знаю всех — и все знают меня.

Да, я не стал тем магнатом, каким хотел видеть меня отец, но сделал так, что фамилия Громова звучит повсюду.

Усмехнулся: мама всегда говорила, что скромность — для бедных. Что ж, живу по заветам.

Фотографы тоже были на месте.

Я мельком отметил, как они занимают позиции, проверяют аппаратуру, переговариваются о технических деталях. Большинство действовали уверенно — профессионалы. Но несколько человек явно нервничали: это было видно по тому, как они держали руки, как слишком часто оглядывались.

И Лиса.

Меня забавляло, как Лиса старалась не попадаться мне на глаза. Будто делала вид, что меня здесь нет, будто если не смотреть в мою сторону, я тоже её не замечу. Это было настолько очевидно, что я даже едва заметно улыбнулся. Она думала, что это работает? Я всегда видел больше, чем люди хотели показать.

Но что действительно меня удивило — когда среди портфолио фотографов, которые были выбраны для этого проекта, я увидел её фамилию. Снимки действительно были хороши. У неё, оказывается, была насмотренность. Мне казалось, что она слишком зажата для этого, но, видимо, ошибался. Или просто не хотел замечать.

Долго размышлять было некогда — впереди ждала встреча.

Ресторан находился в центре города, в одном из тех мест, где важна не только еда, но и статус. Здесь не просто ужинали — здесь демонстрировали принадлежность к определённому кругу.

Когда я вошёл, не пришлось даже искать взглядом мать — она, как всегда, была там, где нужно. Элегантная, собранная, с безупречным чувством момента. Даже если в зале находились люди богаче или влиятельнее, замечали прежде всего её.

Я — её копия. Удобно. Генетика постаралась. За это я, пожалуй, действительно могу поблагодарить маму — за лицо, которое делает половину работы за меня.

На ней было изящное чёрное платье, идеально сидящее по фигуре; волосы уложены в мягкие волны, на запястьях — тонкие золотые браслеты. Красный лак на ногтях выглядел безупречно, как и всегда: она умела носить классику так, что та никогда не казалась скучной.

Она подняла взгляд, и губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Ты выглядишь… по-спортивному.

Я наклонился, коснувшись губами её щеки, сел напротив, откидываясь назад.

— Работа.

— Ты мог бы хотя бы постричься.

— Не мог.

Она с лёгким раздражением покачала головой и сделала небольшой глоток вина.

— Я не понимаю, зачем ты продолжаешь это? Гонки, вечеринки, эти твои «закрытые мероприятия».

— Потому что мне нравится, — ответил я правдиво.

— Тебе должно не просто нравиться. Прежде всего это должно приносить выгоду.

Я улыбнулся.

— Оно и приносит.

— Но всегда может приносить больше.