Я резко закрыла глаза.

— И я… я начала нести какую-то чушь! — Марина продолжала с таким отчаянием, что я даже через телефон видела, как у неё трясутся руки. — Я проблеяла ему что-то про гонщика, типа, может, ты с ним поехала, ну знаешь… по личным делам. Но он посмотрел на меня так, будто уже видел, как я подписываю своё завещание! Я вообще не понимаю, как я до сих пор дышу, Лиса!

Я зажала рот рукой.

— Ты что, серьёзно смылась и НИЧЕГО мне не сказала?! — её голос стал обиженным, почти жалобным. — Я же твоя подруга! Я тут готовлюсь уже твой номер разносить, думая, что ты потерялась, а ты мне даже СМС не написала!

Я сглотнула. Нужно было быстро что-то придумать.

— Мне мама позвонила. Срочно. Ей понадобилась помощь, и я… — я выдохнула, стараясь сделать голос ровным. — Я не успела никого предупредить. Всё было очень срочно.

На том конце провисла долгая, подозрительная пауза.

— Ты врёшь. — В голосе Марины не было злости, только растерянность и что-то похожее на интуитивный страх. — Я жопой чую, что дело не в маме.

Я прикусила губу до крови.

— Всё нормально. Правда.

— Ах так?! — она повысила голос. — Раз всё «нормально», то ты позволишь Артёму тебе помочь! Я точно знаю, что этот мерзавец рядом с тобой, и, если ты мне не позвонишь — я придумаю способ вытащить тебя из-под земли. И даже если ты на Марсе — я тебя найду!

Я не смогла сдержать слабой усмешки. Даже в такой момент её драматизм был почти утешительным.

— Хорошо. Я наберу, — выдавила я.

— Ты лучше наберёшь, чем я тебя найду и сдам полиции как беглянку!

Связь оборвалась.

Я опустила телефон на колени. Артём скользнул по мне взглядом, приподняв бровь:

— Наша Марина готова открыть международный розыск?

Я кивнула, вытирая влажные от слёз щеки.

— Она сказала, что «жопой чует», что это не про маму… — голос был хриплым.

Артём хмыкнул, чуть расслабляя руки на руле:

— Ну, что я могу сказать? У неё интуиция, как у охотничьей собаки.

Я не смогла удержаться от слабого смешка. Я взяла телефон и быстро добавила номер Даниила в черный список. Я не знаю, может это был его сиюминутный порыв, но я не хочу с ним говорить. Не сейчас и не сегодня.

— Лис, — голос Артёма был тихим, ровным, но в нём чувствовалась та сила, что не требует лишних слов. — Если ты хочешь рассказать, я здесь. Никуда не денусь. Ты можешь просто выговориться. Или молчать — я всё равно буду рядом.

Я посмотрела на него, ощущая тепло этих слов, но внутри всё равно что-то трескалось и ломалось. Взгляд сам скользнул в окно, но уголок губ всё же дрогнул — крошечная благодарность, которую сложно выразить словами.

Артём вдруг взглянул на знак на дороге, фыркнул и слегка покачал головой.

— Пожалуй, нам срочно нужен чай.

Я улыбнулась ему едва заметно — у меня не было сил на что-то большее.

Мы заехали на заправку. Артём вышел и через несколько минут вернулся с двумя стаканами горячего чая, от которых сразу же повалил пар. Он протянул один мне, и я с благодарностью взяла его, крепко сжав в ладонях.

Я проснулась от стука в дверь. Глаза открывались с трудом, голова была тяжёлая. Сначала я не поняла, где нахожусь. Всё вокруг казалось чужим, нереальным — пока воспоминания не обрушились одно за другим: машина на парковке, страх, Даниил, Артём. Его квартира.

Я сжала глаза, надеясь хоть на мгновение остановить этот хоровод. Но всё было реальностью.

— Лиса? — Артём говорил спокойно, но голос звучал настойчиво. — Уже одиннадцать. Может, выйдешь? Я приготовил завтрак.

Одиннадцать? Я села на кровати резко, словно меня кто-то дёрнул за ниточку.

— Как одиннадцать?— голос охрип от сна и усталости.

— Могу зайти? — спросил он после короткой паузы.

— Да, конечно, — едва выдохнула я.

Дверь открылась, и Артём вошёл в комнату. Окинул меня быстрым взглядом и просто сказал:

— Ты сейчас как одуванчик… — И, будто желая смягчить обстановку, добавил с лёгкой улыбкой: — Милый одуванчик, правда.

Я только потерла лицо ладонями и вздохнула, чувствуя себя так, как будто меня переехал грузовик.

— Завтрак готов. И да, — продолжил он, — Марина мне уже звонила. Утром.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Узнала, как ты, всё ли под контролем, — Артём пожал плечами. — И ещё спросила, во сколько ей подъехать, чтобы накрасить тебя на день рождения мамы.

Я замерла.

Голова словно отключилась, а сердце упало вниз. Мамин день рождения. Я даже не вспомнила. Не позвонила. Не поздравила.

Чёрт. Это сегодня. Как я могла забыть? И мне ведь нужно туда идти?

В груди сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Руки дрожали, и паника стала подниматься, угрожая захлестнуть с новой силой. Я резко выдохнула, но этот трюк больше не помогал.

— Лиса, спокойно. — Артём подошёл ближе, опустился рядом и положил ладонь мне на плечо. — Дыши ровнее. Всё под контролем. Ты можешь отказаться, если не готова идти. Ничего страшного не случится.

Я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на дыхании.

Отказаться?

Нет… Я не могла. Мама…

Были определённые даты, когда она особенно ждала меня. Она никогда не заставляла общаться с Громовыми, всегда принимала моё желание держаться подальше. Но день рождения — это было святое. Особенно учитывая, что бабушка на такие мероприятия не ходила, и я оставалась единственной, кто мог быть рядом с мамой в такие моменты. Хотела я этого или нет — не имело значения. Я должна была быть там. Ради неё.

Я не знала, что он увидел в моём взгляде, и его выражение лица стало серьёзным. Он смотрел внимательно, словно пытаясь прочитать мои мысли, и вдруг тихо спросил:

— Ты сможешь пойти туда не одна?

Я подняла на него взгляд, и, наверное, в нём отразилась вся моя внутренняя паника. С затаённой надеждой, не веря в то, что слышу, я едва слышно спросила:

— Ты про себя?

Он тут же усмехнулся, легко, как только он умел, в своей привычной манере:

— А кого же ещё? На вечеринке всей этой идеальной семейки! Звучит как отличный план — развлечёмся по полной.

После завтрака, который Артём буквально заставил меня съесть несмотря на то, что еда шла с трудом, я, наконец, набралась храбрости и набрала номер мамы. Сердце бешено стучало, а голос дрожал, когда я произнесла первое слово.

— Мам, с днём рождения...

Её голос, такой родной, тёплый и искренне радостный, пробился сквозь ту пелену боли, что окутывала меня.

— Лиса, дорогая, спасибо! Я так ждала твоего звонка. Надеюсь, ты придёшь сегодня? — в её голосе звучало не просто ожидание, а надежда, и я знала, что не смогу её подвести.

— Конечно, мам. Я буду.— я глубоко вдохнула, подавляя нарастающую тревогу. — Не одна.

На том конце провода повисло короткое молчание, и я практически почувствовала, как мама резко напряглась. А потом в голосе прозвучала явная заинтересованность, даже с лёгкой долей восторга:

— Не одна? Ты хочешь сказать, молодой человек?

Я быстро сглотнула, уже заранее зная, к чему это приведёт.

— Я приду с Артёмом, — сказала я спокойно, надеясь, что это прозвучит максимально нейтрально.

— Ах вот как. Я всегда знала, что ваша дружба рано или поздно перерастёт во что-то большее.

Объяснять ей сейчас, что это не то, что она подумала, не было никакого смысла.

— Ладно, мам, увидимся вечером.

— Конечно, дорогая. Жду вас, — её голос звучал довольным, и у меня неприятно сжалось внутри от вины — даже сейчас я не могла быть с ней до конца честна.

Положив трубку, я долго не решалась набрать Марину, но выбора не было. Когда она наконец ответила, я постаралась говорить как можно мягче:

— Марин, я думаю, что накрашусь сама, — начала я, надеясь, что это пройдёт мирно.

Но её ответ прозвучал как гневный раскат грома:

— Ты вообще нормальная? У меня уже косметичка собрана, я придумала тебе шикарный мейк под тот наряд, который ты мне показывала. Ты что, собираешься туда пойти как бледная мышь?