Я ловко переключила передачу, лавируя в плотном городском трафике. Моя маленькая Toyota Yaris была идеальным компаньоном для этих хаотичных улиц, где каждый водитель буквально выбивал себе место под солнцем — или, точнее, под парковку.

Май в этом году выдался на редкость тёплым: в салоне было уютно, а ветер через открытое окно играл с волосами.

Сегодня в городе было особенно оживлённо — люди наслаждались весной, гуляли по набережным, сидели в летних кафе. Я же спешила на встречу с мамой, одновременно прокручивая в голове рабочие планы.

На соседнем сиденье лежала моя камера Canon EOS R6 — мой инструмент, моя страсть, моя броня. Фотография давно стала для меня чем-то большим, чем просто работой. Это был способ видеть мир по-своему, находить красоту в местах, которые другие просто проходят мимо.

Но сейчас мысли были заняты другим.

Мама позвонила накануне, её голос был, как всегда, ровным, но я почувствовала что-то скрытое в его оттенках.

— Лиса, давай встретимся завтра?

— Давай, — без промедления согласилась я. — Где ты хочешь встретиться?

— В «Ривьере».

Наше место. Небольшой ресторан на набережной, с уютной террасой и панорамными окнами, откуда открывался вид на реку.

Я посмотрела на часы — ещё десять минут до назначенного времени. И вот тут началась моя борьба за парковку.

Как и ожидалось, возле ресторана все места уже были заняты. Бессмысленно кружить, надеясь, что кто-то вдруг уедет, поэтому я решила свернуть на соседнюю улицу, потом ещё на одну и наконец нашла узкий закоулок, где удалось втиснуться между кроссовером и разбитой «Ладой».

Отлично. Теперь оставалось этот путь пройти пешком, но я считала, что это небольшая плата за свободное место.

Я достала ключи, закинула сумку с камерой на плечо и вышла из машины.

Дорога к ресторану была приятной: старые мостовые, утопающие в тени деревьев, небольшие кафе с летними верандами, где люди смеялись и потягивали холодные коктейли. Здесь было по особенному уютно, город шумел где-то на заднем фоне, но это место будто находилось в своём собственном ритме.

Я старалась не спешить, но внутри всё равно чувствовалось какое-то напряжение.

Почему мама захотела встретиться? Я видела её не так давно, и обычно она предпочитала обсуждать всё по телефону. Может, просто соскучилась? Или что-то случилось?

Мысли перескочили на другую волну.

На него.

Даниила Громова.

Я не хотела о нём думать. Честно. Но как только речь заходила о семье, он всплывал в голове сам по себе.

Всегда самоуверенный, бесцеремонный, с той харизмой, которая одновременно притягивает и отталкивает.

Даниил никогда ни под кого не подстраивался — напротив, весь мир, по его убеждению, должен был вращаться вокруг него. Он говорил всё, что думал, не заботясь о последствиях и не выбирая выражений, словно чужие чувства не имели для него никакого значения. Он удивительно тонко считывал людей, безошибочно находил их слабые места и с лёгкой насмешкой бил точно в цель, оставляя после себя неприятный осадок. Но самое странное заключалось в том, что он даже не пытался кого-то намеренно задеть. Он просто не замечал, что причиняет боль. Просто был таким. В его мире, где, кажется, младенцам ещё при рождении вручали платиновую карту, постепенно исчезало что-то очень важное. Обычная человечность.

Я поняла это уже давно. Поняла и приняла. И больше не хотела быть частью мира фальшивых улыбок и бессмысленных игр, в котором всё решали деньги и влияние.

Но как бы я ни хотела, полностью отдалиться не получалось. Из-за мамы.

Я вздохнула и тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей.

«Ривьера» всегда была для нас чем-то вроде тихой гавани. Панорамные окна выходили прямо на реку, и в это время дня солнце ложилось золотыми бликами на гладь воды, отражая лучи в стекле.

Я провела взглядом по залу — и сразу заметила маму.

Она сидела у окна, аккуратно сложив руки на столе: спокойная, уверенная, с идеальной осанкой. Выглядела так, словно только что сошла со страниц глянцевого журнала — светло-серый приталенный костюм, безупречно выглаженная белая рубашка, тонкие золотые серьги, аккуратный макияж. Всё идеально, как всегда.

Но я знала, что за этим спокойствием скрывается усталость.

Я быстро пересекла зал, и, как только подошла, мама поднялась со своего места. В её глазах было столько тепла, что на секунду стало легче дышать. Я наклонилась, обняла её, вдохнула родной запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то уютным, домашним, знакомым с детства. Она легонько поцеловала меня в висок, задержалась на пару секунд, чуть крепче сжав плечи, а затем отпустила, оглядывая меня с едва заметной улыбкой.

— Привет, дорогая, — мягко сказала она, я заметила, как мама быстро оглядела меня и добавила с улыбкой: — Ты хорошо выглядишь.

Я пожала плечами, понимая, что выгляжу как обычно — чего не скажешь о ней.

— Ты тоже. Хотя, кажется, опять не спала?

Она не стала отрицать, только чуть заметно повела плечами.

— Работа.

Мама сказала это легко, но я видела тёмные круги под глазами, почти незаметные под тонким слоем макияжа.

Работа.

Работа для неё всегда была спасением.

После того как отец ушёл, мы остались ни с чем.

У мамы не было высшего образования — она бросила университет ради него, веря, что он возьмёт на себя ответственность. Веря, что они будут вместе, что он останется рядом.

Но любовь не платила по счетам.

Когда он ушёл, мама осталась с пятилетним ребёнком — без денег, без работы, без поддержки.

Я не помню, чтобы она плакала.

Помню только, как бабушка в тот вечер сказала ей:

— Катя, не жди его.

И мама не стала ждать.

Бабушка тогда настояла, чтобы мама поступила в университет и получила высшее образование.

— Как?! Мне нужно работать! — в ужасе воскликнула она, услышав предложение бабушки.

Но Ба, глядя на неё в упор, твёрдо ответила:

— Будешь работать и учиться. Ты справишься — у тебя просто нет другого выхода.

Я вела машину по знакомым улицам, механически переключая передачи, но мысли были далеко отсюда.

Разговор с мамой не выходил у меня из головы. Я была счастлива за неё, правда. Я искренне радовалась, что она сделала этот выбор осознанно, что это не было просто случайным импульсом или попыткой заполнить пустоту. Это было желание, которое долго зрело внутри неё, и теперь оно наконец стало реальностью.

Я улыбнулась, представляя, как этот малыш появится в нашей жизни, как мама будет бережно держать его на руках, как бабушка будет рассказывать свои бесконечные истории, которые всегда звучали так тепло и уютно. Я знала, что этот ребёнок будет окружён любовью — по-другому просто не могло быть.

Но я волновалась.

Семейство Громовых, это не типичная традиционная семья, где все друг друга слушают и искренне любят. Большинство их родственников, это те ещё снобы. Иногда мне казалось, что они выходцы из королевской семьи и я не удивлюсь если старшим Громовым, подают завтрак с фразой: «Овсянка, сэр».

Мне было семнадцать, когда мама впервые решила познакомить меня с Олегом и его сыном.

Я помню, как долго выбирала платье в тот день. Это было не просто знакомство — для меня оно значило гораздо больше. Я должна была понравиться. Выглядеть так, чтобы не было стыдно. Чтобы меня приняли.

Я перебирала вещи в шкафу, примеряя их одну за другой и придирчиво разглядывая себя в зеркале. Одно платье слишком обтягивало, другое висело мешком. В одном я казалась себе нелепой, в другом — ещё полнее.

В такие моменты невольно вспоминались чужие шепотки и взгляды одноклассников. Я не была изгоем, но и красавицей меня никто не считал. За мной не бегали парни, не писали анонимных записок и не приглашали на медленные танцы.