В глазах Артёма вспыхнула ярость.

— Ты потерял её, Даниил. Проебал момент, когда она могла быть рядом. Отойди.

Улыбка медленно появилась на лице Даниила, но глаза при этом оставались жёсткими и холодными — как сталь.

— Проебал? — Его голос понизился до угрожающего шёпота. — Ты даже не понимаешь, во что встреваешь, мальчик. Я ничего не потерял. Она уйдёт со мной.

Артём шагнул ближе:

— Внушай эту хрень подальше от нас.

Улыбка Даниила исчезла.

В следующую секунду раздался удар — мощный, резкий, точный.

Кулак Даниила врезался в лицо Артёма с такой силой, что воздух прорезал глухой звук, похожий на треск льда.

— Артём! — Я вскрикнула, в панике схватившись за него.

Он пошатнулся, но устоял. Проклятие сорвалось с его губ, и я увидела кровь на его губе.

— Ты больной ублюдок, — выдохнул Артём, вытирая кровь с губы.

Даниил снова изменился. Его лицо застыло, будто это был не он, кто только что нанёс удар. Он слегка склонил голову набок, а голос прозвучал холодно — как морозный ветер:

— Давай, Артём, проверь и узнай, насколько я ублюдок и спойлер, ты блять будешь удивлен.

Мы спустились вниз. Сердце билось глухо и тяжело. У подъезда уже ждала машина — та самая, о которой говорил Олег. Мы молча сели внутрь, и дверь с тихим, глухим щелчком закрылась за нами.

Первые две минуты в машине прошли в полной тишине. Я смотрела в одну точку, не видя дороги — перед глазами всё ещё стояла сцена, от которой хотелось проснуться.

Рядом сидел Артём. Его разбитое лицо, кровь на губе, синяк, проступающий на скуле — всё это будто впечатывалось в память.

Я не могла поверить, что всё это случилось на самом деле. Мы ехали к Артёму домой, и с каждой секундой чувство вины становилось всё более удушающим.

Это всё из-за меня.

Но тут в салоне раздался голос Артёма:

— Лиса, если ты уже мысленно себя четвертуешь и коришь — прекрати. Это бесполезно.

Я резко повернулась к нему, не в силах сдержаться:

— Господи, Артём! — голос дрожал от напряжения и боли. — Это я виновата. Я видела, что он на взводе, но я не думала, что всё зайдёт так далеко…

Он перебил меня, мягко сжав руку:

— Успокойся. Это было предсказуемо.

Его уверенность парадоксально помогала мне не сорваться в истерику. Он продолжил говорить, глядя прямо в глаза:

— Я плохо знаю Даниила. Но я достаточно хорошо разбираюсь в людях. Поверь, у него с самого начала чесались руки. Я просто дал ему шанс выпустить пар. Правда, вышло больно. Но радует одно — завтра ему тоже будет некомфортно пить кофе.

Я сжала губы и резко отвернулась к окну, чтобы он не увидел моих слез.

Но Артём продолжил. Его голос стал тише, но не менее уверенным:

— Даниил из тех, кто сначала стреляет по коленям, а потом с улыбкой спрашивает, можешь ли ты идти.

Эти слова ранили.

Потому что это была правда.

Я знала это.

Видела в его взгляде ту жестокость, что скрывалась за маской очарования. Он мог быть прекрасен, обворожителен, неотразим. Но в глубине — ураган. Разрушительный и беспощадный.

И всё равно меня к нему тянуло. Почему? Почему даже после всего, что он сделал, я не могу стереть его из своих мыслей?

Неужели он — мой минус? Моя слабость?

Я растерянно смотрела в окно. Город проносился мимо, уличные огни сливались в одну размытая линию.

Погрузившись в мысли, я даже не заметила, как машина остановилась. Мы приехали.

— Лиса, мы на месте, — голос Артёма вырвал меня из оцепенения.

Я выдохнула, открыла дверь и вышла наружу. Артём первым вошёл в подъезд, придерживая дверь для меня. Его движения были спокойны, уверенные — будто драки никогда и не было.

— Пойдём, тебе нужно отдохнуть.

Я молча кивнула, не находя в себе сил спорить. Мы поднялись к нему. Я чувствовала себя выжатой до последней капли — измотанной, опустошённой и до боли виноватой.

Как только дверь за нами закрылась, я скинула туфли, будто они всё это время давили мне на грудь.

— Где аптечка? — спросила я.

Это было не просьбой — скорее приказом самой себе. Нужно было обработать синяки, разбитую губу Артёма, найти что-то холодное.

На мне всё ещё было это чёртово вечернее платье, но казалось, что с начала вечера прошло не пара часов, а целая жизнь. Каждая минута тянулась тяжёлым грузом боли, напряжения и — чёрт побери — стыда.

Я прошла в ванную и вымыла руки. Когда подняла взгляд, встретилась с отражением — и едва не отшатнулась.

Из зеркала на меня смотрела не та девушка, что несколько часов назад уверенно шла по залу ресторана.

Нет, это было лицо человека, разбитого изнутри.

Когда я вернулась в гостиную, Артём уже сидел на диване и держал в руке стакан с алкоголем. Он сделал глоток и, заметив мой взгляд, ухмыльнулся, как будто хотел сбросить напряжение:

— Я должен немного расслабиться.

Я присела рядом. Внутри что-то сжалось от этой неловкости и боли.

— Повернись ко мне, Артём. Пожалуйста.

Он подчинился. Я осторожно начала смывать с его лица кровь. Пальцы дрожали — то ли от злости на произошедшее, то ли от страха, что он мог пострадать сильнее. Когда дело дошло до мази, я предупредила:

— Щипать будет.

Но Артём даже не дрогнул, продолжал смотреть на меня.

Этот взгляд…

Было что-то в нём такое, от чего я внутренне напряглась. Тишина повисла, между нами, давящая и одновременно напряжённая.

Когда закончила обработку ран, я тихо спросила:

— Почему ты спровоцировал его второй раз?

Артём ничего не ответил.

Я повернулась к нему, встретившись взглядом. Внутри всё сжалось, когда я задала следующий вопрос:

— Почему ты сказал это о нас так, будто мы спали вместе?

Одно короткое мгновение — и я увидела это в его глазах.

Симпатию. Желание.

Дышать вдруг стало тяжело. Руки замерли, сердце сжалось, будто от боли.

И всё обрушилось сразу:

Предательство — потому что, выходит, дружбы никогда и не было.

Страх — потому что я не могла ответить тем же.

Боль — потому что, возможно, сейчас рушу не только свою жизнь.

Он медленно выдохнул. Его взгляд смягчился, голос прозвучал тихо, без обычной усмешки:

— Лиса, успокойся. Не придумывай того, чего нет. Я был зол на него. Да, вышел из себя — и всё.

Я отвела взгляд. Почему-то больше не могла смотреть на него так, как раньше. Всё казалось до боли неправильным.

Собравшись с мыслями, я тихо произнесла:

— Артём… Я понимаю, что вы с Даниилом достигли какого-то уровня в этом безумии, куда мне никогда не забраться. Но, пожалуйста, не делай из меня полную дурочку.

Он откинулся на спинку дивана, сделал глоток из стакана. Его взгляд стал серьёзным, почти холодным.

— Если ты имеешь в виду, хочу ли я тебя как девушку… — Артём сделал паузу, и в это мгновение мне захотелось исчезнуть.

Я выдохнула.

Господи, Артём, пожалуйста, не говори этого.

— Нет. Сейчас не хочу.

На долю секунды я почувствовала облегчение.

— Но хотел ли я раньше? — Его голос стал тихим, почти болезненным. — Да.

Как только за ней закрылась дверь, тишина сдавила грудь, как тиски. Комната сразу стала чужой. Без её запаха. Без этого чёртового дыхания рядом. Без взгляда, который пробирался под кожу, заставляя вспоминать всё — до последней мелочи.

Я сел на край кровати и уставился в дверь.

Абсурд.

Ну серьёзно. Сидеть и ждать, как идиот? Она что, какая-то особенная? Нет. Всё должно было быть обычной историей. Обычный расклад — ночь, секс, разговоры ни о чём.

Но с ней… Чёрт возьми, с ней всё было иначе.

Секс с Лисой был не просто хорош. Это было на уровне рефлексов — как кислород. Огненное, дикое притяжение. Тело хотело её на каком-то зверином уровне, да так, что внутри скручивало. И что хуже всего? Мне нравилось просто быть рядом с ней. Слушать её, смотреть, как она смеётся с моих шуток.