Он двинулся следом за мной.

Когда мы вышли из кабинета, шум офиса ударил по ушам, возвращая в реальность.

Люди сновали, телефоны звенели, кто-то оживлённо обсуждал правки в проекте.

Я не знала, сколько времени мы провели в кабинете, но ощущение было такое, будто прошёл целый день. Я была выжата до предела. Единственное, чего мне сейчас хотелось — уехать домой как можно быстрее.

Но не успели мы сделать и нескольких шагов, как к нам подлетел Сергей.

Его взгляд метался между мной и Даниилом, полон ожидания и напряжённого любопытства.

— Рад, что вы уже закончили. — Мой шеф затем посмотрел выжидающе на Даниила и спросил: — Удалось решить разногласия?

Я услышала, как Даниил за моей спиной еле слышно вздохнул.

— Да, — ответил он спокойно, не меняя выражения лица. — Мы оставляем Лису на проекте и будем ждать её… — он ненадолго замолчал, будто подбирая правильные слова, — будем ждать того момента, когда она сможет вернуться.

Лицо Сергея осветилось радостью.

Я видела, как он облегчённо выдохнул и мысленно поставил галочку напротив одной огромной проблемы.

— Отлично! — чуть громче, чем следовало, воскликнул он. — На момент отсутствия Лисы мы можем…

— Не нужно, — резко перебил его Даниил, даже не дав договорить. — Всего доброго, Сергей.

Сергей, похоже, не знал, как реагировать, но всё же кивнул и отступил, осознав, что обсуждение на этом закончено.

Оказавшись снаружи, я машинально оглядела стоянку.

— Где твоя машина? — спросила я.

Он усмехнулся, криво.

— Поставил на другой стороне дороги, чтобы ты её не заметила.

Посмотрев мне прямо в глаза, он продолжил:

— Я не мог рисковать. Не хотел тебя спугнуть.

Он сделал короткий шаг ко мне, будто проверяя, позволю ли я это.

— Лиса, давай я тебя отвезу.

Я повернула голову и встретилась с его взглядом.

— Я обещаю, что не буду приставать, — продолжил он мягко. — И шуток моих не будет. Но мне так будет спокойнее.

Я смотрела на него и думала: почему я сказала, что мне нужно время, если прямо сейчас так хотела коснуться его? Почувствовать его руку на своей, услышать его голос рядом, просто ехать с ним в тишине.

Даниил, кажется, понял, о чём я думаю. В его глазах вспыхнуло что-то тёплое — огонёк, медленный, но уверенный.

Он медленно наклонился ко мне, и я почувствовала, как сбилось дыхание.

Его взгляд был слишком близко, слишком тёплый, слишком…

Я быстро сделала шаг назад.

— Я поеду на своей, — сказала, словно обжигаясь о собственные эмоции. — Пока, Даниил.

Он на секунду замер, а потом кивнул. Но всё равно пошёл за мной, провожая до машины.

Я села за руль, стараясь не смотреть на него. Завела машину и выехала с парковки.

Ехала медленно. Машины проносились мимо, но мне было всё равно. Я была рассеянной, слишком рассеянной, чтобы сосредоточиться на дороге, лишь думала и думала.

Припарковавшись возле дома бабушки, я на минуту задержалась в машине, закрыв глаза. В голове всё ещё звучал голос Даниила.

"Я хочу по-настоящему."

"Я прошу тебя дать шанс."

"Лиса, малыш…"

Собравшись, я вышла из машины и направилась к подъезду. Когда я открыла дверь квартиры, бабушка уже ждала меня в коридоре.

— Ну что, милая, все вопросы решила? — спросила она и в её глазах читалось лёгкое беспокойство.

Я устало выдохнула и честно ответила:

— Не знаю, ба, почти.

Я прошла на кухню, слыша, как она следует за мной.

— У меня точно будет несколько выходных, — сказала я, открывая шкафчик и доставая стакан. — И я не обязана возвращаться на локацию. Но… — я замолчала, ненадолго сжав пальцы вокруг стекла.

— Но? — спокойно спросила бабушка, наливая себе чай.

— Там, в офисе был Даниил. — Я посмотрела на неё. — И мы говорили.

Бабушка поставила чашку, села на стул и внимательно посмотрела на меня.

— И что же этот мальчик тебе сказал?

Я слабо улыбнулась.

— Ба, ты ведь знаешь, он уже давно не мальчик.

Она хмыкнула.

— Но и мужчиной его пока назвать я не могу.

Я задумчиво посмотрела на неё.

— Знаешь, ба, сегодня он говорил именно как мужчина.

Бабушка удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Разговор был нелёгкий, — я устало потёрла виски. — Я хочу прилечь и обязательно всё расскажу тебе, но позже.

Она лишь кивнула, не настаивая, как всегда, понимая, когда мне нужно время. Я направилась в свою комнату, закрыла за собой дверь и рухнула на кровать.

Первым делом я достала телефон и нашла номер Даниила.

Я провела пальцем по экрану, увидев, как его контакт всё ещё находится в чёрном списке. Несколько секунд просто смотрела, затем одним движением убрала блокировку.

Свернулась клубком, уткнувшись лицом в подушку.

Глаза слипались от усталости. Моё тело было истощено, будто последние несколько дней кто-то высасывал из меня каждую каплю энергии.

"Я прошу тебя дать шанс."

Я возвращалась на локацию.

С того вечера у бабушки прошло два дня. Два дня, за которые я успела переосмыслить всё, что со мной произошло. Два дня, в течение которых успела придумать самые мрачные сценарии будущего и почти довести себя до нервного срыва.

И, быть может, я бы продолжала медленно сходить с ума, если бы не вмешалась бабушка.

Вчера вечером я лежала у неё на коленях, а она расчесывала мне волосы — так же, как в детстве. Медленно, бережно, словно разглаживая не только пряди, но и все хаотичные мысли в моей голове.

Я не выдержала и рассказала ей всё — чего боюсь, чего хочу, о том, что разрывает меня изнутри.

Бабушка внимательно слушала, не перебивая. Лишь в конце сказала:

— Бояться — это нормально, дорогая. Но страшнее страха будет только сожаление.

Я зажмурилась. Потому что понимала, что она права. Я уже знала, что буду жалеть. Жалеть всю оставшуюся жизнь, если не рискну снова.

— Я боюсь не только того, что может произойти, — прошептала я. — Я боюсь, что, если это случится снова, я просто не смогу себя собрать.

Бабушка улыбнулась.

— Тогда оставайся цельной личностью, Лисонька. Любить — это не значит раствориться в человеке.

Я подняла на неё взгляд.

— Ба, почему ты математик, а не философ?

Она тихо рассмеялась и погладила меня по голове.

— Это не философия, дорогая. Это опыт.

Что касается Даниила, то он писал мне.

Сначала короткие, почти нейтральные сообщения: «Доброе утро, малыш. Как спалось?»

Затем длинные, с его фирменным юмором рассказы о гонках. Я даже несколько раз рассмеялась, читая, как он жалуется на какого-то механика из немецкой команды, который, по его словам, «грешит против всех законов инженерии».

А по вечерам…

По вечерам его сообщения становились другими — глубокими, тёплыми, почти нежными. Я никогда не думала, что Даниил на такое способен.

Я подъехала на локацию к обеду и, поставив машину на стоянке, направилась в наш отель. Здесь всё было по-прежнему — суета, люди, технический персонал с оборудованием. Я даже почувствовала что-то вроде тоски.

На ресепшене я оформила себе отдельный номер, поднялась, скинула сумки и набрала того, кто меня с нетерпением всё это время ждал.

— Моя пропажа! — завизжала Марина, даже не поприветствовав. — Ты решила не написать, а позвонить? Как приятно-то!

— Ты где?

На том конце раздался драматичный выдох:

— Дорогая моя, пока ты где-то там чилишь и страдаешь по… — она замялась, — по кому именно ты там страдаешь? Я до сих пор торчу там, где ты меня оставила. На локации, Лис! Где же ещё?!

Я усмехнулась.

— А конкретнее?

В трубке повисла секундная пауза, а потом Марина буквально взорвалась:

— ТЫ ЗДЕСЬ?! Где? Когда? Я уже бегу!

Я не успела ответить, как услышала звук захлопнувшейся двери и стремительные шаги.

— Лис, не вздумай уйти! Я уже в пути!