Я рассмеялась и продиктовала номер комнаты.

Прошло не больше двадцати минут, прежде чем дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Марина.

Глаза — дикие, волосы — растрёпанные, в одной руке бутылка, в другой — сок.

— Ты не выйдешь отсюда, пока я не услышу твою версию! — объявила она, скидывая обувь прямо у двери. — И да, ты будешь пить! Сок я уже взяла.

— А не рано ли для алкоголя? Тебе сегодня еще нужно работать?

Марина посмотрела на меня так, как будто я только что сказала, что у нее две головы.

— Лис, ты издеваешься? Я просто чую, что рассказ без алкоголя не пойдет и эта бутылка у меня была припятана с момента твоего внезапного отъезда! Наконец то она дождалась своего часа!

— Ты знаешь, что произошло?

— Ты вообще прикалываешься? — Марина смешно округлила глаза. — Конечно, знаю! Но не всю историю. Мне нужно услышать всё — с деталями, с выражением, с эмоциями, с паузами и, желательно, с приукрашиваниями.

Я вздохнула, подруга тем временем уже открывала бутылку, нашла кружки и налила туда алкоголь. В мою кружку добавила сок, а в свою……долила еще алкоголя.

— Ладно, — сказала я обречённо и начала рассказывать.

Когда наконец выговорилась, выдохнула.

Марина слушала меня молча, не перебивая, лишь изредка подливая себе мартини. В её глазах читалось всё — удивление, восторг, шок, азарт.

Я мельком взглянула на время и приподняла бровь.

С ума сойти. Мой рассказ занял не больше, не меньше, а целых два часа.

Марина первой нарушила тишину:

— Не могу сказать, что не догадывалась. — Она медленно покрутила кружку в руке, затем отпила глоток и продолжила: — Чуйка была. Особенно после того, как Громов тебя тут искал. Тогда всё встало на свои места. Но, чёрт подери…

Она вдруг резко хлопнула себя по ноге, так что я чуть не подпрыгнула.

— Ты моя девочка!!! — воскликнула она, загораясь ещё больше. — Я всегда знала, что в тихом омуте черти… Ну, ты понимаешь, кто водится. Но чтобы ты поставила на колени самого Громова?!

Я закатила глаза.

— Марин, я никого не ставила на колени.

Она фыркнула.

— Да-да, конечно. Наверное, именно поэтому он тебя искал и именно поэтому он ударил нашего Артёма.

Я напряглась.

— Он выглядел ужасно, — добавила она, внимательно посмотрев на меня. — А что Лебедев?

Я вздохнула. Наш разговор с Артёмом я решила оставить при себе. Это было, между нами.

— Артём, конечно, мне помог, и мы с ним…

Марина снова хлопнула себя по ноге.

— Лиса, дорогая, не нужно заливать мне чепуху. Это ты можешь много не замечать, но не я. — Она прищурилась. — Я так понимаю, что-то произошло, раз он вернулся сюда трепать нервы Даниилу?

Я молчала, обдумывая её слова, а потом тихо спросила:

— Я была так слепа?

Марина усмехнулась.

— Ну, зрение у тебя так себе, но тебе простительно. Перед твоими глазами был иной объект обожания.

Я горько улыбнулась и тихо сказала:

Я улыбнулась и лишь кивнула.

В этот момент Даниил выдохнул, словно с его плеч упал груз. Его руки коснулись моей щеки: тёплые, сильные пальцы аккуратно провели по скулам, а затем обхватили лицо так бережно, словно я была чем-то ценным.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как его дыхание скользит по моей коже.

— Я самый счастливый мерзавец… — прошептал он, почти касаясь губами моих.

А затем поцеловал.

Это было не резкое, не требовательное движение — нет. В этот раз он целовал меня так, как будто смаковал каждый миг. Медленно, осторожно, но с такой глубиной, от которой у меня подкосились ноги.

Одна его рука крепче скользнула в мои волосы, чуть сжимая их у основания, а вторая мягко провела по линии моей шеи, спускаясь к плечу.

Я не осознавала, когда точно потеряла контроль, но в какой-то момент сама потянулась ближе, цепляясь за его плечи, словно боялась, что он исчезнет.

Поцелуй становился глубже, требовательнее. Даниил целовал меня так, будто пытался наверстать всё упущенное время. Он пил меня, впитывал, словно боялся, что он меня касается в последний раз, прежде чем я исчезну.

Мои пальцы сжались на его затылке, и он только сильнее прижал меня к себе.

Даниил медленно отстранился, его лоб всё ещё касался моего, дыхание было тяжёлым, горячим. В его глазах, горящих под светом ламп в фойе, отражалась вся та жажда, что пронзала меня насквозь.

— Где ты остановилась? — его голос был хриплым, низким, пропитанным чем-то тёмным и опасным.

Я пыталась прийти в себя, судорожно выдыхая, но слова давались с трудом.

— В этом отеле, я взяла отдельный номер.

Он ничего не ответил. Просто взял меня за руку. Мы шли по коридору молча, но напряжение между нами становилось невыносимым.

Я достала карту-ключ и, переступив порог, мы уже были в номере.

Как только дверь за нами закрылась, я почувствовала, как его пальцы легли мне на затылок, мягко, но властно, зарылись в волосы, и в следующий миг его губы накрыли мои.

Поцелуй был жадным, горячим, пропитанным долгими днями ожидания, желания, сдержанности, которая теперь рушилась. Он не торопился, но и не был осторожен. Он забирал своё.

Я тихо застонала, вжимаясь в него, чувствуя, как его руки гладят мою спину, поднимаясь под кофту. Он почти сорвал её, сбросил куда-то в сторону, пальцами обводя каждый изгиб моего тела.

— Господи, Лиса, — он провёл губами по моей щеке, прикусил мочку уха, его голос был низким, с хрипотцой. — Как же я скучал по тебе.

Я ответила ему, потянув за край его футболки. Он быстро помог мне стянуть её, и как только ткань упала на пол, я жадно провела ладонями по его плечам, грудной клетке, животу.

— Ты сводишь меня с ума, — Даниил резко вдохнул, когда мои губы коснулись его ключицы.

Я улыбнулась, продолжая целовать его. Чувствовала, как напряжены его мышцы, как быстро бьётся его сердце.

— Сколько раз я представлял это, — выдохнул он, запрокидывая голову, когда мои губы опустились ниже, на его грудь. — Но, чёрт этого всё равно было недостаточно.

Он застонал, когда я провела языком по его коже, и резко притянул меня обратно к себе, вновь покрывая жадными поцелуями.

Его пальцы скользнули к пуговице моих джинсов, расстегнули её ловким движением.

— Я хочу тебя. Всю. Прямо сейчас — он стиснул зубы, провёл ладонями по бокам, помогая мне избавиться от лишней ткани.

Я не ответила, срывая с него остатки одежды, ощущая, насколько он твёрдый, горячий, насколько он тоже жаждет этого.

Он расстегнул мой лифчик, и я даже не успела осознать, как оказалась на кровати.

Даниил сел на колени передо мной, его взгляд был таким жадным, что я не смогла не поёжиться.

— Обожаю в тебе всё, — он провёл кончиками пальцев по моей коже, обводя каждую линию. — И готов повторять тебе это каждый день, слышишь?

Я поднялась на локтях, разводя ноги, и увидела, как его зрачки расширились.

Он выдохнул тяжело, провёл языком по губам.

— Чёрт… я сейчас сдохну.

Я не успела ответить.

Его руки легли на мои бёдра, крепко, горячо. Он наклонился, проводя губами по внутренней стороне, оставляя дорожку влажных поцелуев.

Я резко вдохнула, вцепилась пальцами в простыню.

— Ты создана для меня, Лис, — он прикусил кожу, заставляя меня дёрнуться. — Только для меня.

Я не могла ответить.

Потому что в следующий миг его язык коснулся меня там, где я нуждалась в нём больше всего.

Меня отбросило в забвение.

Я выгнулась, вскрикнув, запуская руки в его волосы.

— Да… да…

Он двигался медленно. Дразнил. Заставлял извиваться, корчиться от напряжения.

Его руки были повсюду: горячие, сильные, жадные.

Я не знала, сколько прошло времени — я растворилась в нём, в ощущениях. Я стонала и выгибалась, хотела его всего.

Позже, когда я потеряла счёт времени, я открыла глаза и увидела, как по обе стороны от меня он держится на руках и смотрит на меня, а его глаза и губы блестят.