— И вы можете сделать такое просто по соскобу с зуба? — спросил он наконец.

— Да, — тихо ответил Картер. — Точно так же, как по волосяной луковице.

Изекьель был поражен увиденным, тем, чего они здесь добились. Картер превзошел самого Икара, подлетевшего так близко к солнцу. Он манипулирует вещами, составляющими саму божественную сущность. Слова его, правда, звучат вполне уважительно, почти смиренно, но все равно Изекьель сейчас испытывал к нему самую настоящую ненависть. Теперь он понял, почему Мария была столь непреклонна в своем желании остановить чудовищные устремления этого человека. Картер не просто сорвал запретный плод с древа познания — он очистил от плодов все его ветви.

Несмотря на эти умозаключения, Изекьель сохранял невозмутимое выражение лица и думал о причинах, приведших его сюда.

— А как насчет аналога? Вы сказали, что нашли его.

Возникла пауза. Уошингтон и Картер обменялись взглядами, в которых Изекьель заметил беспокойство.

— Мы знаем человека с аналогичным геномом, — ответил наконец Картер. — Но тут есть одна проблема…

Тон ученого удивил Изекьеля.

— Проблема? Что вы имеете в виду? Вы не можете его найти?

— Нет, нам точно известно, где находится этот человек, — сказал Картер. — Но тут все не так просто, как кажется.

— Позвольте мне объяснить, — вмешалась Джасмин Уошингтон, придвигая свой стул ближе к черному микрофону, стоявшему в конце стола. — Я нашла этот аналог в базе данных Интерпола. Это справочная база, она находится в Париже. В ней нет подробной информации, она служит как бы каталогом для перехода в другие связанные с ней базы данных по всему миру. Скотленд-Ярд, ФБР и все крупные международные полицейские организации — все они связаны с ней. Это весьма конфиденциальная база данных, она очень хорошо защищена, потому что хранит сведения о любом человеке из любого полицейского досье в любой стране мира.

Джасмин передохнула и продолжила:

— Для обеспечения дополнительной безопасности все геномы, хранящиеся в системе, имеют лишь кодовый номер. Я нашла аналог три недели назад, но не могла выяснить имя человека, скрывающееся за этим номером. Но на прошлой неделе эта ДНК снова попала на сканирование. И на этот раз геном того субъекта попал в нашу базу данных ИГ, равно как и в парижскую базу данных Интерпола.

Изекьель нахмурился:

— Стало быть, у вас есть аналог. В чем же проблема?

— Она в том, как вы сами на это посмотрите.

— Что вы хотите сказать?

— В базу данных занесены геномы подозреваемых или уже осужденных преступников.

Повисло напряженное молчание.

Изекьель на секунду онемел, но чем больше он думал над создавшейся ситуацией, тем более естественной она ему представлялась. Разве Христос не был посажен в тюрьму? Разве первый мессия не был казнен, не был распят как обыкновенный преступник?

— Первый мессия также был назван преступником, а он был праведником.

Джасмин прокашлялась и скомандовала в микрофон:

— Дай изображение!

Изекьель уже успел несколько успокоиться, даже дышал нормально, хотя язва желудка продолжала его донимать. Он откинулся на спинку стула и стал смотреть, как на экране медленно появляется лицо человека.

— Нет! — услышал он собственное восклицание, когда изображение полностью сформировалось. Все, о чем он сейчас мог думать, глядя на увеличенную вырезку из газеты, развернутую на экране, — это то, что произошла какая-то ужасная ошибка. Он почувствовал, как кислота бурлит у него в желудке, и полез за своими таблетками.

— Понимаю, для вас это настоящий шок, — быстро сказал Картер. — Я сам поражен не меньше вас. Но гены совпадают полностью, и они дают единственный возможный шанс на разработку нового способа лечения. Мы намерены получить и исследовать образцы крови и разработать вирусные сыворотки на основе генов этого субъекта. Мы также рассчитываем получить разрешение на тщательный осмотр и изучение этого человека, чтобы попытаться выяснить, как гены работают в самом организме. Естественно, что бы мы ни обнаружили, результаты будут переданы вам. Но, я надеюсь, вы теперь понимаете, почему я счел необходимым пригласить вас сюда и представить вам этот аналог с глазу на глаз.

Изекьель сумел ответить лишь слабым кивком. Он все понимал, даже лучше, чем сам доктор Картер. Он чувствовал, что ученый неотрывно смотрит на него, но не мог, не смел встретить его взгляд. Вместо этого он не сводил глаз с экрана, завороженный вырезкой из вчерашней «Бостон глоб». Набранный огромными буквами заголовок «Последняя молитва Проповедника?» и подзаголовок: «Смертный приговор будет вынесен почти наверняка». А под ними — фотография высокой, атлетически сложенной женщины, которую затаскивают в полицейский автомобиль, ее дерзкий взгляд прямо в объектив камеры, некогда чисто выбритая голова, поросшая теперь ровной щетиной.

И тут Изекьель внезапно вспомнил свой давний кошмарный сон — как он, в точности как Понтий Пилат, стоит и смотрит на своего мессию, спасению которого он посвятил всю свою жизнь и которого сейчас казнят. И все его дряхлое, усталое тело пронзила невольная дрожь.

Три дня спустя. Верховный суд штата Массачусетс

— Подсудимая, встаньте. Сейчас будет зачитан вердикт, — громко произнесла судья Санча Эрнандес, поворачиваясь от присяжных в сторону Марии Бенарьяк. Марии судья не нравилась. Она напоминала ей ту жабу, там, в сиротском приюте на Корсике. Как и мать Клеменца, судья Эрнандес была крупной женщиной с большим животом и низким голосом и носила огромные очки. И так же как у матери-настоятельницы, у нее был тяжелый, суровый взгляд, которым она буквально сверлила Марию.

Судья Эрнандес постоянно пресекала попытки Хьюго Майерса сделать судебное заседание открытым и поделиться со всеми своей версией, согласно которой это был заговор, а Мария была платным агентом какой-то правительственной организации. СМИ, вероятно, купились бы на это и потом раззвонили повсюду историю о наемном линчевателе, оплачиваемом из фондов ЦРУ, но не судья Эрнандес. Кроме того, она добилась, чтобы и присяжные на это не купились. Она строго придерживалась основного вопроса процесса, так что и дня не проходило без ее резких напоминаний и руководящих указаний:

— Настоящий процесс имеет целью определить виновность или невиновность подсудимой в сорока двух убийствах на территории США. Я не допущу никаких спекуляций на предмет того, что могло или не могло стать мотивом тех, кто мог или не мог платить подсудимой за то, что она совершала указанные убийства. Это предмет отдельного расследования и отдельного судебного процесса. Это понятно?

Было предельно ясно, что судья не только облегчила задачу окружному прокурору, но и сделала его участие в процессе практически ненужным. Как Хьюго Майерс и предупреждал Марию, улики против нее были убийственные. Результат анализа ДНК из крови, обнаруженной на розах в квартире Фонтаны, был неоспорим. Оружие и досье из ее квартиры вместе с многозначительными цитатами из Библии, написанными кровью жертв, связывали ее имя со всеми другими подобными смертями на территории США. Но самыми убойными были убийство четверых охранников компании «Джиниус» и показания доктора Картера и доктора Уошингтон. Аргументы обвинения едва ли были нужны. Вполне достаточно заставить великолепного, но задавленного уликами адвоката Хьюго Майерса признать факты — и Мария будет осуждена.

Когда Мария посмотрела на маленького, похожего на азиата человечка, выступившего из ряда других присяжных и нервно вертящего в руках листок бумаги, она уже знала, какой вердикт зачитает сейчас этот старшина присяжных.

— По обвинению в предумышленном убийстве Слая Фонтаны присяжные считают Марию Бенарьяк… виновной в соответствии с предъявленными обвинениями, — провозгласил старшина. Его слова эхом отдались в голове Марии. Затем, одно за другим, подобно экспонатам в какой-нибудь чудовищной галерее кровавого убийцы, были представлены имена других ее жертв: Хельмут Крогер, торговец оружием; Сантино Лука, гангстер; Бобби Дули, продажный проповедник-евангелист… И после каждого из них старшина заключал: «Виновна в соответствии с предъявленными обвинениями».