Он сидел с Джеком в оранжерее, подставив лицо солнечным лучам, проникающим сквозь стекло. Джек заехал к нему позавтракать. С едой они уже покончили и теперь сидели и смотрели на Холли. Она играла в саду с подругами — они пускали мыльные пузыри. Сейчас была очередь Меган, и она сунула огромную петлю из розового пластика, закрепленную на палочке, в миску с мыльной водой. Вот она вынула оттуда свою петлю, одновременно потянув за рычажок на палочке. Этим движением она расширила петлю, и пленка мыльной воды растянулась, но не порвалась. Потом она взмахнула рукой, как матадор плащом перед мчащимся на него быком, и огромный, разноцветный мыльный пузырь медленно поплыл в воздухе, трепеща от утренней прохлады.

Продолжая смотреть на детей, Том снова переключился на полученные вчера результаты, и его с новой силой охватило чувство полной беспомощности. По иронии судьбы вчера он навестил Хэнка Полански и узнал, что генная терапия с применением вируса иммунодефицита пошла ему на пользу. Это известие обрадовало Тома как врача и ученого и огорчило его как отца. Если бы можно было как-то помочь Холли! Хотя бы при тех же пятнадцати процентах успеха!

Всю минувшую ночь он пролежал без сна: ждал, что Оливия подскажет ему, что делать. Но он был один. Он уже перечитал кое-какую литературу по раку головного мозга. Кроме некоторых работ доктора Блаза в середине девяностых, использовавшего стероиды для замедления развития глиобластом и лишь вскрывшего всю сложность проблемы, до сих пор не было опробовано никаких способов лечения этого заболевания; да, видимо, они и не появятся — по меньшей мере в ближайшие пять-шесть лет. По сути дела, с того момента, как ДАН выдал свой вердикт три месяца назад, в декабре, ситуация ничуть не изменилась, а время неумолимо шло. И никаких перспектив.

— Наверное, надо принять неизбежное, — сказал он, подводя итог своим невеселым мыслям. — И совсем по-другому использовать это время. Я, пожалуй, готов к тому, чтобы сдаться.

Джек, продолжая наблюдать за мыльным пузырем, тяжело вздохнул.

— Том, вопрос не в том, сдаешься ты или нет. Вопрос в том, делаешь ли ты то, что лучше всего для Холли, или то, что лучше всего для тебя. Если тебе легче с головой уйти в работу и не думать о самом страшном, то это само по себе неплохо. Но если это означает, что ты практически не общаешься с дочерью, тогда это не слишком хорошо для вас обоих.

Том медленно кивнул. Конечно, Джек прав. Выбора у него почти нет.

— Если образец из Ланчано — липа, значит, на поиски настоящего образца ДНК Христа — если он все же существует — уйдет уйма времени. Плюс опыты и эксперименты.

Джек отвернулся от окна и посмотрел на Картера:

— Может, все же настало время принять неизбежное? И смириться?

— Ты думаешь, это просто?

— Но на свете нет никого, кто сильнее тебя хотел бы спасти Холли и был бы лучше всех для этого подготовлен. И если уж ты не можешь ей помочь, то и никто не сможет. Что до проекта «Кана», то он как был, так и останется чисто академическим упражнением. Так что тут и решать-то нечего. Все, что ты можешь сейчас сделать, — это применить известные методы лечения и как можно более эффективно использовать оставшееся время.

Том мрачно смотрел, как веселая Холли выдувает огромный мыльный пузырь. Отпустив его плыть в прозрачном воздушном потоке, она подбежала к оранжерее и начала стучать им в стекло.

— Папа, дядя Джек, смотрите, какой огромный! — кричала она. Глаза ее сияли.

Том улыбнулся и показал ей большой палец. Они с Джеком встали и подошли к двери. Холли махнула им рукой и побежала назад. Радужно переливающийся пузырь завис в воздухе выше, чем дети могли достать. Они прыгали и хохотали. Пузырь, важно раздув бока, сверкал на солнце, переливаясь красками. Несмотря на скверное настроение, Том не смог сдержать улыбку. Чувство отчаяния слегка отступило. Он не заметил, как Марси Келли принесла утреннюю почту прямо в оранжерею. Обернувшись, он увидел под стволом юкки пачку конвертов.

Почти автоматически он подошел, наклонился и взял их. Лениво просмотрел. Счета, пара приглашений выступить на семинарах; письмо от кузины из Сиднея. И еще какой-то маленький черный конверт. Адресован ему. На печати из красного сургуча оттиск креста, надписан конверт красными же чернилами.

Он повертел в руках черный прямоугольник и взглянул на Джека. Тот поднял одну бровь, но не произнес ни слова. Том сломал печать, вскрыл конверт. Оттуда выпали черная открытка, авиабилет и две фотографии. На снимках был он.

— Что это? — спросил Джек, заметив оторопь Тома. — Такое впечатление, что в тебя ударила молния.

Том тупо кивнул. У него и в самом деле было такое чувство. Стараясь, чтобы голос не дрогнул, он начал читать вслух:

— «Уважаемый доктор Картер!

По имеющимся у нас сведениям, вы совершили ряд попыток получить биологический материал, который позволил бы подвергнуть анализу ДНК Господа нашего Иисуса Христа, для чего решились посягнуть на священные реликвии ряда церквей. Этот проект вы далеко не случайно назвали «Кана», однако цели своей не достигли и не достигнете — без нашей помощи, поскольку только у нас есть искомое вами.

Нам также известно о существовании у вас незаконной базы данных ИГ. В качестве доказательства наших добрых намерений мы воздержимся информировать власти об этих фактах.

До определенного момента вам нет необходимости знать, с кем вы имеете дело. Вы должны лишь быть уверены, что мы представляем друг для друга взаимный интерес. Наша деятельность преследует иные цели, однако связана с вашим поиском.

От вас требуется лишь одно: воспользоваться прилагаемым авиабилетом. Вас встретят в пункте назначения 13 марта в 14 часов по местному времени. Вы должны прибыть один.

Данное предложение обсуждению не подлежит, и любое нарушение настоящих инструкций сделает наши взаимоотношения невозможными. В этом случае мы не даем гарантий о сохранении в тайне обстоятельств вашей деятельности.

Как и вы, веруя в чудо, совершенное в Кане Галилейской, мы выражаем надежду на возможность объединения наших усилий и ресурсов, что благотворно послужит обеим сторонам».

— Так вот что за ублюдки шарили в наших компьютерах! — подвел итог Джек, взяв у Тома послание. — Подписи, надо полагать, нет?

Том покачал головой:

— Никакого намека. Разве что печать… Да и она, собственно…

Он повертел конверт, потом отложил его и взял в руки фотографии. Вот он выходит из маленькой белой церкви в Читтавеккье. На втором снимке они с Джеком на рыбачьем суденышке, там же Голландец и Ирландец. Потом развернул авиабилет — самолет компании «Эль-Аль», бизнес-класс, пункт назначения — Тель-Авив.

— Но ты ведь не полетишь? — полуутвердительно осведомился Джек, в свою очередь, изучая сургучную печать на конверте.

— Еще как полечу, черт возьми!

Джек поднял на него встревоженный взгляд:

— А ты не боишься, что это ловушка? Подумай сам, Том! Может, она, эта Проповедница, следила за тобой с самого Стокгольма? Выяснила, что ты ищешь, и придумала всю эту… — он не договорил, щелкнув ногтем по красному обломку сургуча на конверте.

— Это не важно. Это шанс! Шанс, которого я ждал.

— Этот шанс пахнет порохом! Тебя убьют! И Холли останется круглой сиротой. Ты этого хочешь?

— А без этого шанса, — Том ткнул пальцем в конверт, который Джек все еще держал в руках, — сиротой ей быть недолго.

— Брось, Том. Если это действительно Проповедник? Что тогда?

Том почувствовал, как в душе его закипает ярость. В сознании видением промелькнула голографическая красавица. Убийца Оливии. Спазм сжал ему горло.

— Откровенно говоря, я бы приветствовал такое развитие событий, — хрипло произнес он.

— Что?!

— Помимо Холли, есть только одна вещь, о которой я все время думаю. Как поймать эту ведьму! Пусть заплатит за то, что она сделала.

— Хорошо, хорошо, — быстро и уже совсем другим тоном проговорил Джек. — Но тогда нам самим следует расставить сети! А в одиночку тебе не справиться. Карен Тэннер! Мы могли бы все рассказать ей. Подключим Бюро. И стерве конец.