На днях зайца потрошил. С ушами, милым хвостиком — всё как полагается. Перегрызаю ему глотку, а сам пялюсь в эти блестящие шары, полные ужаса и понимания кто я такой. И в ту же секунду перед глазами — она. Её глазища, залитые слезами. Та же самая боль и то же самое понимание: я ни хрена не рыцарь. Я — монстр.

Да бляха! Вот такой я уродился. Другим не стану, и стараться бессмысленно. А она… она реально заслуживает кого-то другого. Того, кто будет ей под стать. Такого же противно правильного, святого, мать его, а не меня — матершинное чмо с кучей грехов за спиной.

Но думать об этом пиздецки больно. Наверное, поэтому я каждую минуту дёргаю телефон. Пасу её геолокацию и жду весточек от своего засланного шпиона — «колокольчика» Васи. Этот сливает всё: во сколько пришла, какие архивы лопатит, сколько чашек кофе в себя вылокала. И конечно, про её хахаля, сука... Общаются, говорит, по телефону. А меня это драконит так, что зубы крошатся.

Как же жаль, что Оникса нет в стае. Я бы плюнул на все наши тёрки, лишь бы он залез к ней в трубу и выпотрошил все переписки. Хочу знать, насколько у них там всё серьезно! Оникс, твою мать, нахрена ты дернул из стаи?! Тебя сейчас пиздецки не хватает.

А в башке, снова её голос:

«Буду трахаться с ним по желанию, а не за деньги!»

Гребаная стерва! Желание придушить её никуда не делось. Остается только вышибать из себя это состояние на ринге. В очередной раз херачу в челюсть солдафона, тот валится на ринг, поднимая столб пыли.

— Встаём! — рычу я, понимая, что парень уже не боец. Даже если поднимется — толку от него нихуя.

Слышу, как телефон надрывается на скамейке. Смахиваю пот со лба, одним махом перемахиваю через канаты и спрыгиваю на пол. Номер незнакомый. Жму «принять»:

— Слушаю…

— Макс! Это я… — голос в трубке дрожит, срывается.

— Одуванчик? — я аж присел малёха от неожиданности. Охренеть.

Секундная тишина, прерываемая тяжелым дыханием, и она снова хрипит в динамике:

— Да! Мне… мне…

Заикается, белобрысая Даша, и до меня доходит — дело дрянь. Я вообще последний человек в её списке контактов, которому она стала бы звонить. Значит, реально случился какой-то пиздец, и помощи ждать больше не от кого.

— Что случилось?!— рявкаю я, уже нащупывая ключи от тачки в сумке.

— На нас напали! Охотники! — выпаливает та,— Слава… он весь в крови! Пожалуйста, я…

Сука!

— Адрес кидай! — чеканю, собираясь мгновенно, — Еду!

Сбрасываю вызов. Из ангара вылетаю пулей, на ходу натягивая футболку на мокрое тело. Прыжок в микроавтобус, педаль в пол — и машина рвёт с места под мой отборный мат.

Я ведь знал, сука, что Оникс когда-нибудь доиграется! Разорялся, что ищейки его не вычислят, гений хренов! Но где-то он знатно просчитался. И я даже догадываюсь, где именно. Одна белобрысая девчонка — ходячее проклятие. Как бы она ни бесила, сейчас в груди всё стягивает тугим узлом, а волнение распирает легкие, мешая дышать.

Дашка… она всегда выбивала меня из колеи. Сначала трахнуть её хотел, потом всё изменилось. Не знаю, как назвать эти чувства к мелкой блондинке, возможно — что-то на грани братской привязанности. Но одно знаю точно: если эти твари хоть пальцем её тронули, я выслежу каждого и лично перегрызу им кадыки.

Вбиваю координаты в навигатор сразу, как только падает сообщение от Даши. Благо ехать минут за десять, и я на месте. Паркуюсь у входа в какой-то неприметный дом. Явно арендованная залупа. Оникс не из тех, кто вкладывается в недвижку. Аскет недоделанный: ноут под мышкой, койка в углу что бы кости бросить — вот и весь его мир.

В дом влетаю через выбитое окно. Ищейки, твари, наследили знатно: повсюду погром, пол усеян битым крошевом стекла, в воздухе кислый запах гари и пороха. Нахожу их в спальне. Оникс распластан на полу в луже собственной крови, а Даша нависла над ним, сопя что-то невнятное, будто в бреду.

Подхватываю её за плечи, заставляя подняться. Глазами лихорадочно сканирую тело: руки, ноги, живот. Цела. Только мордашка вся заплаканная и вымазанная в багровых пятнах от крови Оникса.

— Ты цела?

— Я… — всхлипывает в ответ, жмурится. — Он! Помоги ему! Умоляю!

— Всё! Не вой! — командую и на пол её опускаю.

Подлетаю к Ониксу, пальцы сразу на сонную артерию. Пульс — едва ощутимая нить. Быстрая оценка: пара дырок в груди. Не серебро, обычный свинец, но кровь пенится и выплескивается слишком быстро. Дрянь дело, пули с сюрпризом — аконит. Если вытащим в ближайшие полчаса, этот смертник выкарабкается.

Взваливаю его тушу на плечо. Мать твою, он что, железо жрал втихаря? Тяжелый, сука как бетонная плита!

— В машину! Живо! — рычу белобрысой, пока она снова не зашлась в истерике.

Она подрывается и мчит к выходу прямо по битому стеклу босыми ногами. Видать, на адреналине и страхе боли не чувствует. Ладно, сейчас не до этого. Гружу Оникса на заднее, Даша мешком падает рядом на пол. Хлопаю дверью и прыгаю за руль. Газ в пол до хруста — движок недовольно рычит, но выстреливает машину вперёд, как ракету. Набираю Альфу. После пары гудков слышу сухой голос:

— Лис.

— Волк. Оникса подстрелили. Везу к вам. Готовьтесь.

— Бля.… Понял. Ждем.

Сбрасываю вызов, выруливая на трассу. Сквозь рёв движка слышу, как сзади возится эта белобрысая — то ли молится, то ли костерит всех подряд, не разберёшь. Ловлю её силуэт в зеркале: дрожит мелкой дрожью, но вцепилась в Оникса намертво. Задирает на нём футболку и тут же срывается на ультразвук:

— Макс! Что это?!

Впервые видит, как аконит жрет плоть оборотня? Любуйся, одуванчик, добро пожаловать в реальность.

— Аконит, — бросаю через плечо.

Она оборачивается, пялится на меня дикими глазами — точь-в-точь лемур под амфетамином. Того и гляди, сейчас в обморок схлопнется. Решаю подкинуть ей хоть каплю надежды:

— Успокойся. Достанем пули — завтра уже запрыгает, как ни в чём не бывало.

Сам в это верю слабо. Сжимаю зубы до хруста, впиваясь пальцами в баранку так, что костяшки побелели. Влетаю во двор особняка. Не успеваю затормозить, как навстречу вылетают Волк с Феликсом — оба взвинченные, как бомбы с часовым механизмом. Феликс рывком распахивает дверь, видит блондинку и давится словами:

— Какого чёрта?!

— Не сейчас! — срывается на крик Даша. — Слава, он…

Девчонку из салона буквально выкорчевывают — мешается под ногами. Оникса подхватывают и тащат в дом, где уже вовсю мечется София. Она перехватывает одуванчика, что-то шепчет ей на ухо, пытаясь привести в чувство. Тут же вырисовывается еще одна — рыжая ведьма Феликса, спешит на подмогу.