— В бане? — натягиваю дурацкую улыбку, швыряя самое идиотское предположение.

Ясно, что нет, но хочется хоть щепотку воздуха в эту спёртую атмосферу. А в кабинете полковника воздух густеет на глазах. Даже с распахнутым настежь окном дышать невозможно — будто лёгкие наполняются свинцом.

— В бане, — тянет он, оскаливаясь, но в этой оскале — ни капли смеха. — И меня там так отпарили, Ась.… Без веника и предупреждения!

И я знаю причину! То, что вчера у бара случилось, не могло остаться незамеченным. Уж точно не для наших высокопоставленных всевидящих очей.

Зажмуриваюсь. Чувствую себя снова школьницей, устроившей Трош на линейке. Да ещё какой! Я ведь сотрудник полиции — хоть и в отпуске, а этот барный дебош — жирное, живое пятно на мундире всего ведомства! Странно, что СМИ ещё не вцепились. Сюжет — огонь: «Сотрудница полиции, приняв на грудь, устроила разборку в баре за углом!». И не объяснишь, что я тут пострадавшая сторона! Пресса придерживается мнения, граничащего с обвинением. А народ обожает такие сказки.

Может, свалить всё на того гладиатора? По факту-то, заварушку устроил именно он. Не явись он со своим быдлячьим нравом — может, я бы ещё как-то ту бурю и усмирила.

Но едва я открываю рот — Зотов с размаху бьёт ладонью по столу. Заставляя мой рот захлопнуться, а словам, провалится обратно в глотку, царапая горло.

— У нас обезьянник забит под завязку! И судя по физиономиям — им изрядно вломили!

И знаете, с одной стороны, мне даже отрадно. Ну а что — реально отморозки, раз на полицейского пошли. Поделом им будет!

— Но это же они напали…

Мой голос тонет в новом ударе по столешнице. Вздрагиваю я, вздрагивает стул, дребезжат стекла в рамке с фото начальства. Зотов не просто зол — он кипит, как самовар на углях. Мои оправдания действуют на него, как спичка на бензин. Толстый полковничий палец пронзает воздух, нацелившись на меня.

— Я тебя в отпуск отправил, Ася, а не во все тяжкие!

С шумом втягиваю воздух носом. Голова раскалывается — но уже не от похмелья. От несправедливости. Обидной, едкой, доводящей до белого каления.

— А ты что? — рубит он мои мысли на взлёте, не давая и слова вставить. — Вместо того чтобы мозги в кучу собрать и выдохнуть — напилась в стельку! Устроила цирк в баре! Подкинула целую гору проблем в обезьянник! И скажи спасибо, что ни кто из них встречное заявление написать не решился!

Зотов трёт лицо ладонью, смахивая пот и усталость разом. Затем срывает галстук с шеи и швыряет его на стол. На меня не смотрит. Вообще. И понять не пытается — это видно невооружённым глазом. Как и всегда. Стоит в моей жизни случиться хоть чему-то, пусть даже не очень весёлому — он тут как тут, с полным комплектом упрёков!

Но вдруг он снова «включается». Голос падает до хриплого шёпота, от которого мурашки по коже:

— Ты такими темпами скоро не в отпуск отправишься, а нахрен со службы! Знаешь, чего хочет генерал-майор?

Вопросительно смотрю на него. Ясно дело — не моего повышения! Я и тому товарищу поперёк горла встала, после того как случайно (клянусь, случайно!) накрыла лавочку его жёнушки с нелицензионным барахлом.

— Подозреваю.

— Теперь уже не только Каменев твоей проверки требует — он тоже! И они своего добьются!

— Я готова!

Но голос предательски дёргается, хотя внутри я уже давно к этому готова. Это был лишь вопрос времени — сегодня, завтра, через месяц. Я знала, что так и будет.

Полковник пристально смотрит мне в глаза и усмехается — сухо, с грустинкой:

— Готова она… — фыркает в сторону окна и вновь возвращает взгляд. — Только вот за связи с секретчиком тебя там по головке не погладят!

И эта фраза — будто ушат ледяной воды на голову.

— Откуда… — начинаю я, сморщившись от непонимания, но тут же доходит. — Вот вам и напарники…

Ну конечно, кто ещё мог донести? Хороши коллеги, блин! Могли бы хоть для приличия что-то придумать! Но нет — решили, что моя жизнь — идеальная жертва для служебных сплетен.

— Им, кстати, тоже выговор прилетел! Сидят, объяснительные строчат. Два попугая с перегаром!

И мне их ни капли не жалко. Пусть руками поработают, раз мозгами не вышло.

— Рассказывают, как так один мужик семерых уложил.

Голос Зотова звучал подозрительно ласково, точь-в-точь как у бабули из заставки «В гостях у сказки». Но выдержка изменила полковнику, и из-под сусальной позолоты вырвалось напряжение:

— И мой тебе совет — не связывался с этим парнем, Ася,— хрипит Зотов, будто предрекает конец света.

А что по мне не понятно, что я не горю желанием?! Стоит, наверное, высказаться. А сказать мне есть что, между прочим! Как этот похабный троль меня лапал, как почти насильно поцеловал! Дважды, на минуточку. А вчера вообще…

Ой! Лучше не вспоминать! И уж точно молчать! Что я и делаю. Скриплю зубами, но отрыть рот себе не позволяю.

— Держись от него подальше. Чую от этого парня одни проблемы будут, которые тебе не нужны!

И снова смотрит на меня как на несмышлёное дитя! И это жутко бесит! Чувствую, как внутри всё пузырится начинает.

— Это вы как полковник говорите? Или как крёстный?

— Как друг твоего отца, который на его могиле поклялся тебя защищать!

Хорош защитничек, неправда ли? На словах — просто прелесть, умиление разливается! А на деле… Ася лезет не туда, Асю надо отшлёпать! А ещё лучше — поводок на шею и намордник, чтобы ненароком какого-нибудь «важного» не цапнула!

А график падения этого дня в бездну уже побил все мои самые чёрные рекорды! Сегодня прямо чемпионат по провалам!

Решаю задвинуть тему про этого гладиатора куда подальше. Сыта по горло этими нравоучениями от Зотова — этакого «недоотца» в роли сурового ментора.

— И когда меня вызовут на проверку?

— Извини, но мне не докладывают! — фыркает полковник.

Ну да, ясно. Обычно это происходит внезапно — без звонка, без предупреждения. И нет ничего хуже, чем сидеть и ждать этого часа Икс! Хотя выбор невелик. Можно, конечно, уволиться — проверку это не отменит, но будет не так позорно, чем если Каменев сам придумает мне статью. Но уйти — значит сдаться. А я ещё могу драться. У меня тут план капкан по поимке и задержанию особо опасного извращенца, который свои причиндалы в штанах держать не умеет!

— Ладно, свободна… — выдыхает Зотов, уже немного остывший.

Я подрываюсь с места.

— И табельное сдай,— летит мне в спину.