Отстранённо подмечаю, как сержант открывает решётку камеры, запуская меня внутрь, и бросает мне тихое:

— Только недолго.… Пожалуйста.

Киваю. Делаю шаг. Лязг замка за моей спиной оповещает, что я полная идиотка, которая добровольно пришла в загон этого чертовски опасного и, судя по всему, голодного тигра!

Он лениво поднимается на локтях, осматривая меня с головы до начищенных ботинок, максимально похотливым взглядом, от которого к горлу ползёт ком волнения, а мозг судорожно пишет рапорт начальству с просьбой вместо табельного, выдать мне мозги, блин!

— Капитан Зайка… вот так визит.

Его низкий голос с хрипотцой не звучит — он бьёт прямо в цель, точно в позвонок, и я тут же выпрямляюсь, словно сейчас стою не у него в камере, а на ковре у министра внутренних дел.

— Никак соскучилась или за продолжением стриптиза пришла?

И я чувствую, как волнение лопается опасным огнём внутри меня, так что даже щёки начинают пылать!

— Ещё одна похабная шуточка, и я достану табельное, — но мой угрожающий голос трещит по швам, и для правдоподобности я заношу руку над кобурой, готовясь привести в действие свою угрозу немедленно.

Амбал вскидывает брови, явно не ожидая того, на что я способна. Думает, что я шучу! Об этом твердят и его блестящий взгляд, и ухмылка, что растягивается на довольной физиономии.

Наглец! Чёртов идиот!

— Понятно… — тянет тот и снова плюхается на скамью, складывая под голову руки, — Сначала допрос с пристрастием, потом…

— Потом пять лет по статье 126 УК РФ!

Он нахмуривается, видать ищет в голове архив уголовного кодекса.

— Напомни…

— Похищение человека, — отвечаю и делаю пару шагов к одинокой табуретке, что так синхронно дополняет здешний интерьер в стиле «минимализм».

Присаживаюсь на табурет, отстранённо осматривая камеру. Убогая обстановка. Почерневшие стены, такой же потолок в плесени, украшенный одной, и то не работающей, лампочкой. Крохотная раковина в углу непонятного цвета. Она же рукомойник, она же, очевидно, нужник, а судя по местным ароматам, ещё и морг для стада дохлых скунсов.

— Похищение, — усмехается мужчина, закатывая глаза.— У тебя слишком бурная фантазия, детка!

— Такая бурная, что могу подтянуть и 126-ую часть третью, по сговору лиц. От восьми до пятнадцати…

— Ага..— тянет тот насмехаясь,— Нас похитителей целая банда!

Всё возможно! Девушка и правда испарилась. Ну, или она очень хорошо прячется, или у этого гладиатора реально банда имеется. Ну а что? Может они и правда «живым» товаром торгуют. Вот и пытались эту девчонку в Дублин увести, что бы продать.

Бредово звучит, конечно, но отступать не в моих правилах.

— Девушку мы так и не нашли. А это значит, что её или снова похитили…

— Или она съебалась в закат.

Или вообще убили! А почему нет? Может она кому-то дорогу перешла. Версия имеет право на существование! Потому я не удерживаю её во рту:

— Или твои подельники её прикопали, а это групповое по 105, часть 2,— ну и добавляю для убедительности,— Группа лиц, сговор…. Знаешь, что это значит? Что ты — соисполнитель. Судья, за такие отягчающие, тебе лет двадцать накинет, не моргнув глазом.

Не то чтобы это когда-то работало, но я никогда не теряю возможности напомнить подозреваемому, насколько тяжелы могут быть последствия. Однако мои угрозы на этого верзилу действуют прямо противоположно. Вместо того чтобы задуматься, он начинает… тупо ржать!

Дважды чёртов идиот!

Интересно, Зотов меня за убийство подозреваемого сразу посадит, или даст шанс оправдаться?

Рука сама тянется к пистолету. Амбал замечает это микродвижение, прекращая смех, но голубые глаза смотрят с явным издевательством и колючей насмешкой.

— Свиридов в курсе, что ты здесь? — спрашивает тот.

— Это не допрос, — обрываю я его. Пусть не думает, что может вытурить меня из камеры под предлогом «без адвоката нельзя»! — Простой разговор…

— Хм… «хороший полицейский» подъехал?! — снова скалится он и привстаёт на скамейке.

Движение простое, но я максимально напрягаюсь до самых кончиков волос. Оборона у меня на высоте, но это же настоящий гладиатор! А учитывая, что я сюда с табельным пришла, то гладиатор с возможностью пристрелить меня прямо здесь.

Но он не приближается. Усаживается поудобнее напротив меня, продолжая смотреть с вызовом и идиотской ухмылкой.

— Признаться, в образе плохой копши ты мне больше нравишься…

Глотаю его комментарий, хоть он и встал поперёк горла комом.

Не доставлю я ему удовольствия снова вывести меня из себя! Пусть не мечтает, кретин!

— Ну, так что, кто та девушка из аэропорта? Имя, фамилия, отчество…

— Зовут Дарья,— лениво отвечает мужчина,— Фамилию не знаю.

Дарья. Уже хоть что-то!

— Она сказала, ты хотел вывести её из страны. Насильно.

— Пиздит,— бросает он, — Хотя знаешь, у этой дурёхи в мозгах такая каша. Возможно, ей чего померещилось.

— В каких вы отношениях?

Брови мужчины делают скачок:

— Ревнуешь?

— Я офицер полиции! А не девчонка с улицы! — выплёвываю я. — Если мы её отыщем, и она опровергнет наши обвинения, то мы тебя отпустим раньше…

Мужчина наклоняет голову. Немного. Но от этого его вид становится хищным, почти животным. И по мне снова несутся бешеные мурашки, и внутри просыпается нечто отдалённо похожее на страх.

— Я предпочту ещё немного с тобой поиграться, Зайка…

Вроде простая фраза, но я уверена — в ней столько скрытого смысла, что если я её рассекречу, то задохнусь от злости!

— Я! Капитан! Зайкина!

— Ты ахуенно выглядишь, когда злишься. Забавно, у тебя щёки краской заливаются. А глазища.… Ух! Огонь!

Этот жуткий пошляк намеренно смакует каждое слово, превращая этот разговор в повод для своих грязных фантазий. А после разрушает моё самообладание в щепки, одним вопросом:

— Давай потрахаемся?

Вспыхиваю моментально. Щелчок кобуры. Холодная рукоятка табельного. Звук взведённого затвора. Дуло, что вскидывается, глядя в упор на этого идиота. В голове сплошная решимость выпустить пулю ему между глаз.