И уходит, оставляя меня в полном раздрае. Как можно было так мои слова вывернуть?

Ну и ладно. Дверь за ним закрывается на щелчок, и я вскакиваю. Лихорадочно озираюсь.

Не буду я ничего читать и подписывать! Я лучше выход буду искать! Такой шанс мне больше не выпадет!

Внимательно изучаю хоромы Лютого. Брожу по огромному лофту, заглядываю во все двери. Ищу чёрный ход.

Ну не может же быть, чтобы у такого чудовища не был предусмотрен запасной путь для побега.

Ну там, если полиция нагрянет. В фильмах все бандиты тотчас разбегаются как тараканы, а в клубах находится куча потайных выходов.

Но то ли он хорошо спрятан, то ли его нет.

Во рту пустыня. Отправляюсь к холодильнику и открываю гранатовый сок, чтобы смягчить саднящее горло. Моя аллергия всё не проходит, глотку дерёт. Отёк уже в нос забирается, шмыгать приходится. Сок не помогает.

Делаю маленькие глотки и вдруг вижу под потолком решётку для вентиляции…

Она здоровенная, я точно внутри помещусь. Даже две меня влезет.

Подтаскиваю стол и стул, собираю шаткую конструкцию. Нахожу нож и с трудом отвинчиваю шурупы.

Ошмётки скомканной пыли висят на решётке, покачиваясь от движения воздуха. Пачкают чёрным жиром руки. Но я, очень стараясь не шуметь, снимаю заглушку и убираю вниз.

Не знаю, о чём я вообще думаю! Куда ведёт этот лаз? Бегают ли там тараканы и крысы?

Мне страшно. Но ещё страшнее — остаться.

Впереди — шанс на обретение свободы, вентиляция всегда ведёт наружу. А позади — Лютый, который изнасилует меня, как только я подпишу бумажки.

Нетушки. Так не будет.

Подтягиваюсь изо всех сил и залезаю в узкую трубу. Она настолько широкая, что можно отталкиваться руками-ногами и ползти. Но недостаточно, чтобы встать на корточки полностью.

Жалею, что не додумалась поискать фонарик. Темно тут. Пыльно. Очень душно. И жутко страшно!

Но я ползу и ползу вперёд с отчаянием самоубийцы.

В горле от пыли всё сильнее першит, нос окончательно раздувает. Глаза сильно слезятся и чешутся.

Ничего не вижу впереди, вокруг кромешная тьма. Пробираюсь на ощупь, то замирая, когда железо подо мной прогибается с гулким звуком, то чихая.

Утыкаюсь в поворот и ползу дальше. Свежим воздухом чуть-чуть тянет, пятно света впереди — как маяк.

И оттуда доносятся звуки ударов. Кто-то кого-то бьёт, да так, что аж охает и рычит.

Замедляюсь, пытаясь быть беззвучной. Не дышать слишком громко, не шуршать одеждой и не прогибать железо коленями. Не чихать и не шмыгать носом: прости господи, последнее сложнее всего, особенно когда нельзя!

Поравнявшись с ещё одной решёткой, осторожно в неё выглядываю и роняю челюсть. Это Лютый там… это он бьёт.

Но не человека. Он лупит тяжеленную, чёрную грушу. Без перчаток, голыми кулаками размалывает её в труху.

И я сейчас не шучу.

Каждый его удар похож на неумолимый таран. Резкий, быстрый, точный. Сокрушительный.

Мускулы оголённого торса блестят от пота и мощно сокращаются. Плечи работают как поршни, пресс ритмично напрягается.

Лицо у мужчины злое и сосредоточенное. Волосы взлетают от каждого удара и налипают на лоб. Глаза звериные, дикие. Он как машина для убийства.

Груша в хлам. Она даже не качается. Просто разваливается. В ней после каждого удара новые дыры, из них свисают лохматые внутренности.

В углу зала, между спортивными тренажёрами, валяются ошмётки неудачливых предшественниц, которых Лютый уже размолотил.

О боже, мне так страшно становится, будто это он меня сейчас бьёт. Я понимаю отчётливо, насколько с этим человеком связываться опасно. Злить его.

Это он со мной ещё добрым был! А вообще-то он монстр, во плоти. И теперь, если поймает, мне не жить.

— Лют? — неуверенно окликают его от двери, и я перестаю дышать совсем.

Вот совсем-совсем. Задерживаю воздух, замираю. Потому что боюсь, что он звуки моего дыхания услышит!

У меня и так ощущение, что он моё присутствие почти почуял. Носом повёл в сторону вентиляционной решётки, голову стал поворачивать. Но его вовремя отвлекли.

Хотя это глупо. Воздух дует мне в лицо, значит, это работает вытяжка. Лютый не мог меня учуять, даже если бы был тем зверем.

— Что? — рявкает, обернувшись, как хищник в ответ на угрозу.

Грудь высоко вздымается, взгляд бешеный. У меня бы инфаркт случился, будь я сейчас тем гонцом.

— Пленница твоя…

— Что, блядь! — рычит мой мучитель, пока моё сердце в панике летит в пятки.

— Она сбежала.

— Как, бляха?! — шипит и стремительно покидает спортзал, оставляя меня в вязкой тишине, с грохочущим как барабан сердцем.

Сколько у меня времени?! Быстро ползу вперёд, паникуя оттого, что мне кажется: кто-то вот-вот схватит за ногу.

Но, конечно, вряд ли кто-то из мужчин сможет пролезть за мной в отверстие. Если кого-то и пошлют, то девочку. От неё отбиться не проблема.

Натыкаюсь на разветвление прохода. Слева тянет мочой и вонью, как из какого-то зверинца. Справа вдали виднеется слабый свет.

Поворачиваю направо, а пол уходит из-под ног под углом. Теперь ползти вдвойне тяжелее, потому что двигаться надо наверх.

А железо подо мной скользкое. Руки и ноги дрожат, я устала.

Да ещё и воздуха не хватает: лёгкие сжимаются, отекают от пыли и вони. Голова кружится, и я всё сильнее кашляю. Задыхаюсь буквально, хриплю.

И в какой-то момент теряю сцепление с поверхностью и начинаю съезжать. Поначалу кажется, вот-вот ухвачусь за выступ, но затем понимаю: падение не остановить.

Я визжу, скольжу руками, ноги пытаюсь в стороны. Но малюсенькие стыки металла проскальзывают под пальцами, а ноги страшно переломать.

Я лечу всё быстрее и быстрее, как на детской горке, в такой трубе. Только там знаешь, куда выпадешь, а тут — нет. И невозможно остановить этот страшный полёт.

Мой срамной лифчик за что-то цепляется, нитки рвутся и бусины брызгают во все стороны. Катятся вместе со мной.

И так больно я на них подпрыгиваю спиной и попой, что кажется, они пробивают мою нежную кожу до костей.

Супер. Если выживу, буду вся теперь в гематомах теперь ходить, синяя-синяя. Инопланетянка, точно.

Ноги вдруг ударяются в барьер и выбивают решётку. С криком я вылетаю из вентиляции, падаю с высоты и приземляюсь… куда-то. Аж воздух из лёгких выбивает и коленки с ладонями огнём жжёт.

Чувствую кожей холодную сырость подвала, вижу ржавые стены. Шершавый, бетонный пол. В нос проникает невыносимая, звериная вонь.

И ужасающий, дикий рык раздаётся со всех сторон, от чего моё сердце снова ухает в пятки!

~Лютый~

Так ебаться хочется, ну просто лютый пиздец. Волка плющит, словно он дури нажрался. Никогда ещё не вёл себя так бешено.

Мне бы сбросить чёртово напряжение, но, боюсь, девчонка не оценит. Снова впадёт в ступор, если я при ней в душ дрочить пойду. Стенки прозрачные, да и звуки будут весьма специфические.

Так что волку придётся пока придержать свои яйца. Позже оторвёмся.

Закрываю дверь и нервно закуриваю. Без понятия, что сейчас делать. То ли в зал пойти, то ли рожу чью-нибудь разъебашить на ринге.

Чую, что второе может закончиться смертельным исходом для соперника. А я здесь не за этим.

Отдаю распоряжение охране сторожить девчонку.

Нет, она из моей хаты и так не выберется, но пусть подежурят. Мало ли натворит чего, уронит, они крики услышат и маякнут мне.

Два надёжных полукровки встают у двери, на меня поглядывают с опаской. Потому что я источаю волны маниакальной вибрации, так сильно не хочется уходить.

Альфа рвёт из-под кожи. Тянет назад с неодолимой силой.

Но если останусь, точно тёлочку выебу. Мне нужно как-то вернуть над волком контроль.

Поворачиваю к лестничному пролёту, когда приходит смс.