И на меня смотрит так, что сразу ком в горле. Как будто я вот-вот опять сделаю что-то не то и похерю свой единственный шанс.

— Я перезвоню, — коротко в трубку говорю.

— Что? Нет! — тут же переходит на визг Марго. — А как же Роди?!

— Я сообщу о проблеме, решат.

Быстро отрубаю звонок и на звезду свою смотрю, выгнув брови.

Тоже мне, воспитанная леди! Подслушивать нехорошо, блядь!

— Мы должны ей помочь, — вдруг выпаливает уверенно.

— Мы? — брови лезут ещё выше, вот это заход.

— Ты, — исправляется напряжённо. — Этой женщине больше не к кому обратиться, это же очевидно. Даже если он не твой сын, неужели тебе так сложно прийти человеку на крик о помощи?

— Эта сука и так считает, что я ей что-то должен. Как ты думаешь, что будет, если я хоть раз уступлю?

— Это же просто ребёнок, — сердится, брови свои красивые сводит. — Ну, скажи мне, что делать? Дай номер. Я сама позвоню, кому надо. Съезжу, договорюсь. Взятку привезу.

Прищуриваюсь недоверчиво. Звезда готова вписаться за постороннего пацана, словно он ей родной. Что это? Доброта ебучая, исчезающий вид человека? Или бабская тупость?

— В качестве кого ты туда съездишь, позволь узнать?

Кусает губу, будто я ей сделку предложил дьявольскую и кровью прошу подписаться.

— В качестве жены? — пищит хрипло и бледнеет вся тут же.

Наверное, мои брови сегодня так и зависнут на лбу. Намертво приклеятся. Умеет звезда удивлять, этого у неё не отнять.

— Не понял.

— Ну, — опять губёшку свою сладкую мучает, чуть ли уже не до крови прикусывает, — если я соглашусь за тебя замуж выйти, ты ему поможешь?

На что я подписываюсь?

Сама не верю, что согласилась выйти замуж за насильника и бандита! Главное, чтобы мама об этом не узнала, а то её удар хватит и она не доживёт до своей операции.

Я убеждаю себя в том, что у меня нет никакого выбора. Зато моё решение хотя бы ребёнку пользу принесёт.

Конечно, я пытаюсь с минимальными потерями выкрутиться. Аргументы привожу против такой поспешной церемонии. Вроде бы не отказываюсь, но отложить было бы неплохо.

Так ведь все нормальные люди делают, когда женятся! Никто сломя голову в ЗАГС не бежит в ту же секунду, как решили. Там и запись на месяц вперёд обычно. Минимум.

Время нужно, чтобы притереться. Подготовить всё. Разослать приглашения друзьям и родственникам. Выбрать ЗАГС и забронировать ресторан…

— Маме сначала пусть сделают операцию, — убеждаю Лютого, что так будет лучше. — После периода реабилитации, когда минует угроза, я осторожно с ней поговорю.

На это уйдёт ещё несколько месяцев, к тому времени Лютый сам передумает, потому что ему надоест ждать.

Но мужчина пресекает мою жалкую манипуляцию на корню.

— Да ты не переживай, — бросает он раздражённо, — как только бабки отработаешь, брак аннулируем. Он только для галочки, чтобы тебе легче стало. Маме можешь не сообщать, ещё её тут не хватало.

Он мог бы пощёчину мне зарядить, и то было бы не так больно.

— То есть, брак фиктивный? — сама не пойму, почему вместо облегчения меня обжигает такой горькой обидой.

Ну не поверила же я в самом деле в любовь этого убийцы? С первого взгляда, ага. Он совершенно ужасный, бесчувственный. Жестокий.

Сразу ведь ясно было, что у него нет сердца. Как он разговаривал с той женщиной. Плевать хотел, что ребёнок в беде. Его волнуют только собственный комфорт и удовольствие.

— В плане ебли — самый настоящий, звёздочка, не накатывай, — цинично убивает Лютый моего последнего единорога.

— Ну и тогда какой в этом смысл? — я злюсь, скрещивая руки на груди. — Ты думаешь, если на моём пальце будет кольцо, я с большей радостью прыгну к тебе в постель?!

Оскал, раздвигающий его губы, не очень-то похож на улыбку. Он жуткий!

Хочется отпрянуть, настолько страшно становится под его сверлящим взглядом, как у акулы. Но я врастаю ногами в пол и вызывающе смотрю на него снизу вверх.

— А ты разбежалась, что если мы поженимся, можно будет и долг не отдавать?

Не то чтобы я об этом совсем не думала. Но у меня зародилась надежда, что сама формулировка как-то смягчится. И можно будет хотя бы не называть это словом «долг».

Взаимовыгодное сотрудничество. Взаимоуступка. Взаимопомощь. Но никак не это циничное признание, что брак нужен, только чтобы меня «заткнуть».

Типа, если я буду замужней, то обязана буду ему «давать».

Лютый мог бы сделать над собой хотя бы маленькое усилие и не вываливать свои грязные откровения в такой грубой форме.

Но тогда он не был бы собой. Он не плюшевый мишка, которого я тискала, как хотела.

— Карин, — зовёт меня сестра, и я почти рада отвлечься на неё, потому что ещё немного — и между мной и Лютым вспыхнет настоящая война.

Я почти готова крикнуть ему в лицо, что он может засунуть кольцо и фальшивые паспорта себе в то самое причинное место! А он, похоже, готов разорвать меня на кусочки за любую попытку ещё раз открыть рот.

— Что! — подхожу к сестре и рявкаю раздражённо.

Меня буквально колотит от обиды и возмущения.

— Ну что ты устроила? — затягивает меня Настя за стойку с нарядами какого-то супермодельера, подальше от взгляда Лютого, режущего ножом.

— Я?! — теряю дар речи от её обвинения.

— Конечно, ты, — делает вид, что перебирает одежду. — Мужик и так весь на измене, а ты масла плещешь в огонь. Вывести его хочешь из себя?

— Прости, что? — упираю руки в бока, бесит меня Настя сейчас не меньше Лютого.

— Ты думаешь, ему легко было вот так предложение тебе перед всеми делать?

— Ох, бедненький, — ядовито цежу. — Так он его и не сделал!

— Потому что он не умеет. Но очень старается, Кар! А ты не ценишь.

— Да где он старается… — повышаю голос, и Настя шипит на меня змеёй, накрывая ладонью рот.

— Он вообще не обязан, — покачивает головой. — Ума не приложу, что он в тебе нашёл. Скучная зануда, понять даже не пытаешься его.

— А он пытается?! — теперь меня колотит от Насти. От того, как она переворачивает всё с ног на голову.

— Ему вообще на тебе жениться необязательно, и ты это знаешь, Кар, — недовольно объясняет. — Он всё это ради тебя устроил, чтобы тебе ситуацию легче было принять. А ты ему в ответ что? Фыркаешь. Нос воротишь. Перед сотрудниками выставляешь слабаком. Зачем ты над ним издеваешься?

— Насть, ты серьёзно?! — возмущению моему нет предела. — Он меня изнасиловать пытался! Выкупил словно шлюху и теперь секс требует. Не ухаживает, а именно требует. Ты, и правда, считаешь, что это нормально, так с девушкой обращаться? Тем более он уже в курсе, что я никакая не шлюха.

— И что, по-твоему, он должен был простить тебе долг за красивые глазки, потому что ты ресничками похлопала? — прищуривается сестра.

Смотрю на неё и пыхчу от злости.

— Нет, но я же предлагала вернуть долг нормальным способом. Работая в клубе официанткой.

— И как долго ты будешь ему три миллиона отдавать? Думаешь, твоей жизни хватит? А ему захочется столько ждать? Что делают банки, когда ты им задолженность не выплачиваешь вовремя? Проценты за кредит в три ляма не хочешь подсчитать?

Вся кровь отливает от моего лица.

— Это всё равно не повод к сексу принуждать… — роняю затравленно.

Осознание своей зависимости душит.

— Так он и не принуждает. Пока что, — пожимает Настя плечами. — Подумаешь, зажал пару раз.

Краснею как ошпаренный помидор. А Настя-то откуда это знает?

— И что ты мне предлагаешь? — кривлюсь. — Он мог бы красиво замуж позвать, а не устраивать этот бедлам. Особенно паспорта! Нет, ну ты видела?! Он просто ставит перед фактом. Это не свадьба, а фарс!

— Вот я всё гадала, Карин, как ты до двадцати двух лет девственницей дожила, — закатывает сестра глаза. — Теперь всё понятно.

Я понимаю подтекст.