А потом простреливает остро, когда огонь соска касается. От неожиданности дыхание сбивается.

Это… слишком. Импульс дёргает за все нервные окончания и жаром отзывается между ног.

Сердце разгоняется, кровь вскипает. Голова приятно кружится.

И снова что-то задевает сосок. И опять. С каждым разом сильнее пробивает. Пьянит.

Вся сонная безмятежность испаряется. Эти касания слишком остро ощущаются, я хочу остановиться. Эту ужасно неловкую фантазию нужно прервать!

Но когда начинаю вырываться из тисков сна, мои ощущения становятся даже более живыми! Пугающе реалистичными.

Протестующе мычу и вздрагиваю, когда между ног неожиданно вспыхивает сладкий огонь. И в груди. И на шее ещё такая жара, такие мурашки, что уже страшно!

Мой чувствительный комочек нервов буквально как факел вспыхивает, и я распахиваю в шоке глаза.

Я уже испытала один раз оргазм и знаю, что сейчас тоже близка! Это кошмар!

Но я не могу пошевелиться. Мне всего слишком. Жарко, сладко, головокружительно, пугающе!

Я словно увязла в паутине. Ощущения смешиваются и смазываются, друг на друга наслаиваются и отвлекают.

Три точки реагируют одновременно и сильно: языки огня между ног, острые импульсы на груди и мурашки на шее от влажных, горячих покусываний.

Распахиваю глаза и рот открываю в немом крике. Осознаю, что сон — это явь. Меня кто-то схватил и тяжело в ухо дышит.

Тяжесть сверху наваливается, между ягодиц что-то ритмично трётся. Чувствую брутальный, ни с чем несравнимый запах соли с табаком и осознаю, что меня держит Лютый.

И он, чёрт его подери, абсолютно голый! Да и я тоже почти…

Меня пробивает от паники потом.

Он тоже весь потный. Руки его сильнее сжимаются, не выпуская из объятий. Он уже задыхается. Нагло об меня мастурбирует!

Трогает там, где я не хочу. Горячо ласкает, словно точно знает все мои чувствительные места. Этот лижущий огонь между ног становится невыносимым, одурманивает, ослепляет. Отнимает рассудок.

Кажется, ещё пара секунд, и я всё… Взорвусь.

— Хватит! — ору и впиваюсь ногтями в его руку, изо всех сил царапаюсь и вырываюсь. — Нет! Нет! Прекрати! Я не хочу!

Паника просто дичайшая. Я сейчас разрыдаюсь.

Так странно, что Лютый останавливается. Не ожидала, что он сможет.

Часто, испуганно дышу. Голова кружится, как в вертушке. Жду только одного: когда отпустит. Напряжённая вся, застывшая.

Мне стыдно, что я всё ещё чувствую эти сладкие токи, зависнув перед самым оргазмом. Мне нехорошо. Между ног тянет болезненно. Мне хочется ещё…

— Ну расслабься, звёздочка, — Лютый будто считывает мою растерянность и снова кружит пальцем по нервному бугорку — ласково, осторожно. — Я тебе не сделаю больно. Будет хорошо.

— Не надо! — почти визжу и снова впиваюсь ногтями в его ладонь.

Он выдыхает мне в шею с явной досадой.

Его будто колотит. Хоть он больше не двигается и членом своим не трётся, я чувствую, что он тоже не кончил. Сдерживается почему-то.

Потому что я против?

— Отпусти, — прошу, готовая расплакаться.

— Не могу, — хрипит напряжённо и стонет. — Я тебя хочу.

Его всё сильнее трясёт. Кровать уже ходуном ходит за мной.

На коже — испарина, прямо каплями выступает и меня пропитывает всю: спину, живот. Ему что, плохо?

— Так нельзя! — возмущаюсь дрожащим от волнения голосом. — Ты не можешь вот так приходить и брать меня без согласия! Я… я не готова! Мы ещё не обговорили условия. Ты меня использовал. Ты меня обидел!

— Блядь! — рычит срывающимся голосом.

Но руки не разжимает.

И я понимаю, конечно, как нелепо звучат мои обвинения. Он меня купил, я ему должна. Пусть мне это и не нравится, но кидать такие претензии я тоже не имею права. Он мне не муж, даже не парень. Так уж вышло, что он мой… хозяин.

— Слишком поздно ты спохватилась, раньше надо было просыпаться и визжать о правах, а не течь мне на руку! — беситься начинает.

Толкает меня на живот и сверху наваливается. Рывком стаскивает пижаму — сначала верх через голову, затем низ отправляется следом.

Я даже рыпнуться не могу, не то чтобы воспротивиться. Только он ужаса и возмущения пищу.

Я взвизгиваю, когда он коленом ноги мне расталкивает и членом меж них проваливается. Бессмысленно барахтаюсь в ловушке, задыхаюсь от паники.

— Не рыпайся, я и так еле держусь, — плечи мне до боли сжимает, хрипит в затылок и весь дрожит.

И стонет, толкаясь в мои половые губы.

Я вою, потому что ещё немного, и он реально войдёт!

— Пожалуйста, не надо, не насилуй меня, — взываю к остаткам его совести, хотя очевидно, что он просто с трудом себя контролирует.

Он отпустил бы. Но просто уже не может!

Ведь там же ещё и волк. И зверь диктует, с ним трудно бывает договориться. Так мне объясняли.

— Блядь, ну ты и звезда, — приподнимается и рывком на спину меня переворачивает. И снова сверху наваливается.

Тяжёлый член ударяет мне в живот. Он твёрдый и обжигающий, головкой проскальзывает по клитору. Проталкивается между ног и надавливает сверху, раздвигает половые губы.

Спасает только то, что мои ноги пока сдвинуты. Угол не тот.

Мои глаза от страха распахиваются. И от странного, необъяснимого жара, как будто внутри разлили бензин и он воспламеняется.

От взгляда Лютого, в котором нет ничего человеческого, только дьявольское желание. От его хриплого дыхания, опаляющего кожу лица. От жадных, горяченных объятий.

Почему я так неправильно реагирую? Мозг мечется в панике, а телу… ему будто даже немного нравится.

Никто и никогда меня не хотел. Ни один парень не смотрел на меня с таким животным голодом. С такой честной, отчаянной потребностью.

— Давай, звёздочка, не выёбывайся, — шипит мужчина и снова толкается, а у меня все внутренности сжимает спазмом. — Все девочки девственность теряют. Ты влажная, на тебе метка, боли на секунду, и потом хорошо тебе сделаю.

И снова проталкивается, глубже. Я взвизгиваю.

Глаза у него горят запредельной похотью. Мужчина кажется невменяемым.

— Не надо, прошу, — выгибаюсь, пятками отталкиваюсь и чувствую подступающие слёзы, потому что так только хуже становится: мои бёдра расходятся, открывая Лютому свободный доступ.

— Давай тогда помоги мне своей нежной ручкой, — задыхаясь, хватает за ладонь и в пах к себе опускает.

Чувствую скользкую, горячую плоть в пальцах и тут же их отдёргиваю.

— Блядь, ну ты и сучка, — рычит этот мерзавец и рывком садится на колени.

Глаза у него совсем чёрные становятся. Нечеловеческие, страшные. Из носа разве что пар не валит.

Он хватает меня за волосы. И, к моему бесконечному ужасу, голову к паху тянет. А рукой член обхватывает, ко рту моему направляя.

Член у него просто огромный! Весь увитый набухшими венами, влажно поблёскивает от моей смазки.

— Ротик приоткрой, дальше я сам, — стонет, когда я выкручиваться начинаю и губы плотно смыкаю.

Мычу, головой мотаю отрицательно. Почти уже рыдаю.

Лютый рукой ведёт по стволу вверх-вниз. Кожица съезжает, обнажая гладкую, бордовую от напряжения головку.

Терпкий аромат мужского мускуса ударяет мне в нос, и я окончательно впадаю в панику.

Понимаю, что процесса не избежать. Мне придётся уступить, или Лютый и правда меня изнасилует. В рот или ещё куда-то, не важно. Он слишком заведён, он уже не может остановиться, пока не кончит.

— Ладно, стой! — пищу, руками в его кубики горячие упираюсь, которые сокращаются под пальцами. — Ладно!

— Что — ладно? — хрипит надрывно, но замедляется. Хватка на волосах чуть-чуть слабеет.

— Рукой, я рукой сделаю, пожалуйста! — умоляю его остановиться.

Он уже почти в рот мне тычется, я этого просто не вынесу! Всё внутри протестует. Ужас накатывает ледяными волнами, мурашки бегут вдоль позвоночника.