Нет, не понимаю! Это со мной что-то не так, по её мнению? А не с мужиками, которые ведут себя как неандертальцы?

— Просто я некрасивая, — бурчу, для вида тоже «перебирая» платья на вешалках.

Слишком открытые и яркие, совершенно «не мои» фасоны. Даже если меня в них всунуть, я из бледной моли не превращусь в принцессу под воздействием чар феи-крёстной. Наоборот, на их фоне стану ещё бледнее.

— Зато теперь отбоя от мужиков нет, — издевается Настя открыто.

— Что ты имеешь в виду? — хмурюсь.

— Ну, сначала политик какой-то вывалил за тебя полмиллиона на аукционе. Потом охранник вписался за тебя, некрасивую. Теперь вот Лютый в жёны зовёт. А тебе всё не то, да? Мужики плохие, одна ты у нас хорошая и правильно воспитанная.

— Ну, знаешь, что! — теряю терпение и покидаю укромное место, не желая больше разговаривать с этой вредной занозой.

Я в свои двадцать два, может, и девственница, но это точно не то, чего стоит стыдиться!

А она в свои восемнадцать, наверное, под каждого встречного легла и гордится теперь? То с одним одноклассником я её видела, то с другим. Ни с кем официально она не встречалась, но крутить мужиками научилась очень рано!

И вот эта девица советы мне будет давать, как вести себя?! Я, вообще-то, старшая!

Выхожу и вижу, что парикмахеры и визажисты вернулись, готовые из меня свадебную куклу лепить. Ар-р, зла не хватает.

Лютый курит свою отвратительную сигару, развалившись в кресле, как на троне. Рассматривает всех этих «гостей» как повелитель мира — пресмыкающихся смердов.

Именно так они себя и ведут. Смотрят снизу вверх на него, как на божество. Суетливо заискивают, улыбаются, угодить стараются.

Тьфу!

Стоит мне появиться, мнущийся рядом с Лютым ювелир тут же ко мне спешит вприпрыжку. Словно я самая важная особа на этом празднике жизни.

Я смотрю на кольца как баран на новые ворота. Меня пугает всё, что здесь происходит. И особенно то, что будет после. Брачная ночь.

Я же прекрасно знаю, к чему всё идёт. Лютый считает, что в качестве жены я не смогу ему отказать. И он будет иметь полное право сделать со мной, что угодно.

Да такие порядки только в средневековье были! Мы, слава богу, живём в современном обществе. И за изнасилование может получить срок и пьяный дурак, и хитрый муж!

— Выбирай, звёздочка, — мой «жених», на котором клейма ставить негде — весь до подбородка в татуировках — хищно поднимается и сурово на меня смотрит, продолжая дымить.

Взглядом давит а-ля «только попробуй унизить меня перед всеми ещё раз».

И я боюсь, да. Я в ужасе, потому что если не прогнусь, он отменит все приготовления к свадьбе и изнасилует меня просто так. Принудит делать всякие непотребства под ширмой «отработки долга».

И как бы мне ни противно было выходить замуж за уголовника под давлением, Настя в чём-то права: это всё равно лучше, чем стать обычной шлюхой.

— Ну, ты же хорошо меня знаешь, дорогой, раз мы собираемся пожениться, — выдавливаю улыбку. — Доверяю этот выбор тебе.

— И в чём подвох? — Лютый звереет, желваки ходят на стальных скулах.

— Нет никакого подвоха, — дёргаю плечом, с трудом выдерживая его давящую ауру.

Он стряхивает пепел в пепельницу, которую ему подносит услужливая официантка, и прищуривается, сканируя меня фирменным акульим взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

— Девушка права, — вдруг вступается за меня ювелир, очень старающийся угодить обеим сторонам.

— Чё? — переводит Лютый страшный взгляд на него, и у бедного парня колени подкашиваются.

— Понимаете… — лебезит он, весь покрываясь испариной, — обычно жених сам выбирает кольцо и дарит невесте, когда зовёт замуж.

Лютый затягивается сигарой. Медленно, не отводя своих жутких буравчиков от несчастного консультанта, рубашку которого можно уже выжимать.

А потом на меня смотрит пристально, будто подтверждения ищет.

А я что? Плечами так пожимаю, будто с ювелиром полностью согласна. А разве он в чём-то неправ?

Вижу, как Настя смотрит на нас из-за вешалки в ожидании моего провала. Но как бы мне ни было страшно, я не намерена уступать.

— Хорошо, — вдруг соглашается Лютый к великому облегчению ювелира, который уже тысячу раз пожалел о своих неосторожных словах. Кажется, он только теперь снова начинает дышать. — Но…

Я так и знала, что не обойдётся без этого! Когда этот бандит что-то делал просто так?!

— Но если я угадаю, какое кольцо тебе нравится, звёздочка, ты выполнишь одно моё желание. Без промедлений и отговорок, сегодня!

Сглатываю страх. Да ну, он никогда не догадается! Это блеф.

— После свадьбы, — своё условие в ответ выдвигаю.

— Идёт, — так быстро соглашается, что я думаю, в чём же я прогадала.

Шагает к чемоданчику с кольцами, всей массой своей татуированной нависает и колечки одно за другим пристально изучает.

А я шею вытягиваю. Заглядываю внутрь и тоже украшения рассматриваю, пытаясь предугадать выбор «жениха».

Все кольца парные. Из золота и из платины. Мужские в основном гладкие или с небольшим, стильным рисунком, а женские — с бриллиантами. Есть с крупными и с маленькими, и с целой россыпью стекляшек.

И я не сомневаюсь, что каждая пара колец стоит целое состояние.

— Вот это, — вдруг указывает Лютый на тонкий платиновый ободок с одним камешком, инструктированным в причудливую, очень тонкую вязь. Кажется, будто гранёная капля парит в воздухе.

Я вздрагиваю, потому что эта пара — одна из самых скромных в чемоданчике. А я была уверена, что Лютый выберет самое вычурное и дорогое и, конечно, продует спор.

— Уверен, ваша невеста достойна подарка подороже… — лепечет удивлённый ювелир, неправильно истолковав выражение моего лица.

— Ты охуел? — рявкает на него Лютый, и тот чуть чемоданчик не роняет. — Моя невеста — скромница, каких поискать. Она никогда не примет от меня дорогое кольцо!

И поворачивается ко мне.

— Ну что, я угадал?

Тушуюсь под его взглядом, краснею до корней волос. И ещё так тепло становится оттого, как он бросился мою скромность защищать.

Может мы и правда сможем с ним поладить… если я смогу его поведение подкорректировать со временем, научить культурно выражаться и уважать чужое мнение.

Хотя о чём это я… брак-то ненастоящий. Зачем мне стараться?

— Ну же, звёздочка? Не беси!

Закусываю губу и застенчиво киваю. Даже и не знаю, выбрала бы я эту пару колец сама, но то, что я выбрала бы самое маленькое и нежное колечко на свой палец — стопроцентное попадание.

Лютый виду не подаёт, разворачивается и отходит докуривать, как ни в чём не бывало. Огромная, гранитная гора мышц, в которой нет никаких уязвимостей.

Но я-то слышу, как он медленно, с облегчением выдыхает. Словно бы я заставила его реально понервничать.

— Одно желание, звёздочка, — строго напоминает. — После свадьбы.

И весь романтический флёр вдребезги разбивается. Ну, до чего же он невыносимый засранец!

А потом наступает очередь стилистов, парикмахеров и визажистов.

Я ещё пытаюсь бороться, прошу отодвинуть саму церемонию, напирая на то, что времени на подготовку нужно больше.

Но после того как снова звонит эта Марго и орёт на Лютого, а тот обещает позаботиться об её сыне сразу после росписи, я понимаю, что никакого выхода «жених» мне не оставил.

Его открытую и грубоватую манеру общаться нельзя равнять с простодушием. Он какой угодно, только не дурак.

Он властный. Бестактный, прямолинейный. И не выносит никакой манипуляции и фальши.

Но он не идиот, которым легко управлять. Тупой не смог бы руководить целым клубом опасных подчинённых.

Поэтому я спешу примерить платья. Потом сажусь и позволяю парикмахерам и визажистам сделать свою работу.

Вношу корректировки несколько раз. Когда визажист пытается наклеить мне накладные ресницы. И когда маникюрша собирается нарастить мне когтищи.