Его пальцы впиваются в раковину по обе стороны от моих бёдер. Фарфор поскрипывает, ещё чуть-чуть — и раскрошится.

А твёрдый член то вверх чуть-чуть надавливает, то вниз. Почти неощутимо Лютый двигает бёдрами, вызывая отклик во всём моём теле. Горячей волной ток течёт в низ живота и между ног скапливается тяжестью.

И это пугает и волнует одновременно. Адреналин зашкаливает.

— Я тоже считываю тебя, — хрипит мужчина, скользя небритой щекой по моей скуле и заставляя лихорадочно всхлипнуть от волны мурашек. — И я могу отличить, когда ты боишься меня, а когда — себя.

— В смысле? — шепчу сквозь растущий туман в голове.

Меня будто плавит.

— Ты тоже хочешь меня, звёздочка, — выдыхает в ухо, пробуждая во мне непонятную дрожь. — Хочешь, но боишься себе в этом признаться.

— Ну, хватит уже! — выпаливаю, чуть приходя в себя.

Всё это слишком далеко зашло: и мой страх, и его напористость. Я к подобному стиранию границ не готова.

Просовываю руки между нами и толкаю мужчину в грудь, пытаясь отодвинуть от себя, но он даже не замечает моих потуг. Чёртова гора мускулов и ничего более, безмозглая машина для убийства!

И всё теперь становится хуже: как будто я обжигаюсь об эти твёрдые мышцы. Естественный жар оборотня печёт мои ладони сквозь тонкую борцовку. Сердечный ритм даже быстрее моего.

— Я могу заставить тебя хотеть меня, — произносит Лютый сурово.

Снова находит мои глаза и крепко хватает за бёдра. Сжимает пальцами так, что вот-вот причинит боль. Хочет сильнее сдавить, но в последний миг сдерживается.

— Метка даёт мне власть над тобой, Ка-ри-на. Захочу — встанешь на колени и будешь усердно отсасывать, — грубо припечатывает. — Прикажу — повернёшься жопой и начнёшь охотно подмахивать. Никаких отказов, никаких сомнений. Сама запрыгнешь на мой член, ещё и спасибо скажешь. Будешь умолять, чтобы выебал.

Краснею. Бледнею. Не могу дышать вообще.

От паники лицо мужчины с дикими глазами расплывается. Мне всё жарче становится и страшнее. Горю и мелко трясусь.

— Но?.. — выдавливаю, улавливая в словах недосказанность.

— Но я не стану этого делать. Не буду тебя ломать, — выдыхает с разочарованием.

Хлопаю глазами, пульс в горле бьётся надеждой.

— Почему?..

Кривится от досады и отворачивается. Пальцы чуть расслабляются и бёдра мои теперь просто поглаживают. Жест больше не угрожающий, а скорее рассеянный. Даже почти нежный.

— Потому что я не насильник, ёпт, — тихо рычит. — И хочу, чтоб девки сами меня хотели, а не по принуждению.

Брови сдвигаю, пытаясь понять перемену в выражении его лица. Оно… злое. В голосе обида прослеживается.

И хочется вдруг его… пожалеть?

— Не думаю, что это возможно, — головой качаю, ища объяснение. — Ну, ты очень пугающий. Большой, жестокий, связан с криминалом. Я ещё ты не человек, а волк. Это всё существенно уменьшает шанс понравиться хорошей, воспитанной девушке. И ещё… ещё ты убиваешь людей!

Последнее меня особо тревожит. Столько я наслушалась о Лютом за эти дни, что желание сбежать от него только крепло.

В клубе «Лютый Демон» никто даже не скрывал, что он — профессиональный киллер. Очень известный в сверхъестественных кругах. Бездушный убийца.

Ликвидатор — так ещё его называли. С боязнью и уважением сплетничали, как много сверхов и людей он положил. Что именно его можно попросить инфо-пространство зачистить от врагов или болтливых свидетелей.

На его счету — сотни жертв. К нему обращаются… постоянно. Заказывают, он выполняет. Вчера, сегодня, завтра — в любой момент, когда он уходит из клуба, возможно, он идёт убивать.

Это в буквальном смысле его работа — дикая для меня, жуткая. Неприемлемая. Как к этому относиться, не знаю вообще.

После смерти Назара я ещё надеялась, вдруг это случайность. Не рассчитал силу в пылу драки, убил и не заметил.

Но теперь понимаю, что убийство в его крови. Для него задушить противника — дело обыденное.

Он ведь не раскаивался ни разу. Не вспоминал о Назаре. Был человек — и нет его. Чей-то муж, сын или друг. Плевать. Убил и забыл.

— Хорошие девочки стороной наверняка тебя обходят. Боятся. Хотя вот Настя…

— Опять эта Настя! — рычит Лютый недовольно и пальцы на мне сжимает. — Хоть к нам её не приплетай!

Хм, ладно.

— Просто я не думаю, что те твои фанатки, — вспоминаю девчонок у ринга, которые демонстрировали ему свою голую грудь, — ну, что они хотели чего-то серьёзного.

— Потрахаться они хотели, — оскаливается и кивает, — и бабок. Много бабок. Я щедрый.

— Ну, вот… — подвожу итог понимающе.

А сама задумываюсь, что у Лютого вообще никогда не было отношений с девушками, которые можно назвать нормальными.

В клубе только официантки и шлюхи тусуются, причём первые — были вторыми, просто сменили профессию.

Работают здесь и волчицы-полукровки, но они чистокровного альфу, наверное, не интересуют. По статусу не подходят.

А обычные, приличные девушки в клуб не приходят. Да их сюда и не пустят.

Ну а в общество, где нормальную девушку можно было бы повстречать, Лютый и сам не впишется. Не с такой внешностью и манерами. Не с его словарным запасом, наполовину матерным.

И тут меня вдруг осеняет!

Я кое-что важное вспоминаю.

Поднимаю глаза и смотрю на Лютого в полном недоумении. В возмущении. У меня это в голове не укладывается!

— Что? — хмурится он, считывая моё осуждение.

Я его не скрываю. Злюсь. Хочется кричать. Колотить. Обвинить. Оттолкнуть и отойти в сторону, создать расстояние. Невыносимо стоять так близко, особенно в этот момент.

Вместо этого выдыхаю только два слова. Которые всё меняют.

— Ты женат!

— Чего?! — рявкает он и кривится.

Даже не думает отстраниться. Мрачно меня разглядывает.

— Ну, я всё слышала, — бормочу, — когда в себя приходила. Что Настя тебе сказала. И как по телефону ты с кем-то… орал.

Чувствую себя дурой, потому что Лютый не выглядит виноватым. Словно мне всё приснилось, послышалось. Всё это неправда.

— Я не женат, — отрезает сурово и, наконец, выпускает меня из капкана.

На шаг отступает и смотрит сверху: брови сдвинуты, взгляд злющий.

— Настя твоя думает слишком много своей пустой головой. Услышала половину фразы и сделала выводы. У меня есть... — морщится недовольно, этот разговор ему явно не по вкусу. — Была типа невеста. Но я так и не женился на ней.

— Да? — вскидываю брови, становится любопытно. — А почему?

И даже забываю о том, что он моё настроение считывает. Мой слишком уж явный интерес. И ревность.

— Почему-почему, — бормочет зло и сигару достаёт, — не захотел.

— Красивая? — не удерживаюсь от вопроса и язык прикусываю.

Но уж поздно. С ухмылкой Лютый вскидывает брови, рассматривая меня с любопытством. Раскуривает сигару и прислоняется спиной к дверному косяку, скрестив ноги.

— Породистая, — выплёвывает с непонятным презрением. — Такие как она слишком высокого о себе мнения. Королева, блядь. Наманикюренная, расфуфыренная и с сумочкой от Прада. Где Прада и где я?

Скалится недобро. Смех злой, колючий как мороз.

— Навязали мне её: так положено в нашем обществе чистокровных. Я от «подарочка» отказался. На этом всё кончилось. Пришлось, правда, свалить из семьи, чтоб мозги не ебали.

Вопросы жужжат в голове, точно пчёлы. Хочу знать все подробности, но спрашивать как-то неловко.

— Но она, получается, до сих пор свадьбы ждёт? — вспоминаю непростой телефонный разговор.

Лютый был груб, посылал эту несчастную девушку прямым текстом. Она что-то от него требовала. Приехать?

— Она уже лет пятнадцать её ждёт, — цедит Лютый раздражённо. — Я ей сказал: этого не будет никогда. Давно бы уже нашла себе другого мужа, но нет, всё не уймётся, дура.

Вопросы кружатся и кружатся. Кажется, Лютый что-то сказал по телефону про плохое воспитание…