Сразу присасываюсь к розовому клитору. Вакуум создаю губами и жадно вылизываю языком.

Каринка дрожит и обмякает вся, локти подламываются, а изо рта рвётся стон. Как будто уже не может сопротивляться.

— Ты тоже продолжай, — напоминаю, и она в ответ член мой сжимает.

— Не на… — срывается на очередной стон, когда я между половых губ языком провожу и погружаюсь во влажную, горячую глубину.

Она течёт. Нет никаких сомнений, что ей нравится, киска полна вязкой и сладкой смазки.

Бёдра мелко дрожат. Прерывистое, учащённое дыхание щекочет мою головку.

Похуй мне сейчас, что она забыла о нашей сделке и ничё не делает. Я жену хочу до оргазма довести гораздо сильнее, чем сам кайфануть.

Вот так, моя хорошая.

Голова плывёт, запах и вкус женского возбуждения сносит крышу. Я со стонами вылизываю клитор и бью по нему языком, одновременно входя в лоно пальцем и слегка потягивая его в стороны.

Звезду начинает трясти, меня тоже.

— Блядь, я сейчас умру, — умоляю Карину включиться хоть немного, на короткий миг выныривая из рая.

— Ох, пожалуйста… — бормочет она прерывисто и коленями голову мне стискивает.

— Мне остановиться? — подтягиваю её дрожащие бёдра поближе.

— Нет! — умоляет.

Да ты близка, скромница моя!

— Давай и ты мне подро… помоги рукой, красивая.

Опять присасываюсь к бутону, истекающему смазкой, и выпадаю в нирвану.

Вся кровь устремляется в пах, потому что звезда, наконец, начинает мне дрочить. Да и не просто дрочить.

Если мне не мерещится в воспалённом от недотраха воображении, то головку со всех сторон окружает жар. И это значит, что жена пробует взять член в рот! Неловко, неумело, но мне хватает и этого.

В башке — белый шум, перед глазами — скачут чёрные кляксы. Вся боль перерождается в невъебенно мощное удовольствие, накатывающее неудержимым валом.

Под моими губами клитор пульсировать начинает, а узенька дырочка — сокращаться. Каринкины стоны в уши вливаются сладким ядом.

Я тоже кончаю. Взрываюсь, словно прыщавый пацан, у которого первый в жизни оргазм.

Ну вот такой, как сейчас — точно первый. Меня буквально выносит из реальности. Весь содрогаюсь, хриплю, и маты наверное с трёхэтажный дом выкладываю. Мне пиздец как хорошо, не слежу за языком.

Когда пелена с глаз спадает, подхватываю жену и лицом к себе разворачиваю. Держу за бёдра и начинаю опускать на член, который моментально вздёргивается.

Ох, моя звёздочка в натуральном шоке. Смотрит на меня осоловело, доходит до неё слишком медленно. После оргазма ещё не отошла. Может, и минет тоже добавил потрясения.

Первый раз всё-таки.

Глазищи распахивает, только когда моя головка уже у неё внутри и давить начинает на плеву. Каринка руками мне в грудь упирается, пытаясь остановить.

— Ты же обещал! — смотрит возмущённо и задыхается, когда ей больно становится.

Я стараюсь медленно. Очень! Медленно! Но неумолимо. Раздвигаю её сомкнутые стеночки, делая своей женщиной.

Зверь бьётся в экстазе! Мы уже почти внутри.

— Лучшего момента не будет, — любуюсь своей перепуганной девочкой, останавливаясь перед самым важным шагом на миг и давая ей перевести дух. Смириться с неизбежным.

— Он слишком большой, — пищит она испуганно, словно надеется этим остановить.

— Нормальный, поместится, — возражаю.

В глаза смотрю. За бёдра крепко держу. Жар лона сдавливает головку, даря охуенные ощущения.

— Ты влажная и готовая, звёздочка. На тебе — моя метка. Будет почти не больно. Всего мгновение и сразу всё заживёт. Не так, как у людей. А потом я хорошо тебе снова сделаю, кончишь на члене. Это намного сильнее, чем было до этого.

Пыхтит, глядя на меня обиженно и продолжая упорно отталкивать. Смотрит в глаза, но слова нужные на ум так и не приходят. С обречённым вздохом пытается расслабиться и дрожащие колени разводит.

— Вот так, моя хорошая, — одобряю кривой улыбкой и резким движением рву преграду.

Ох, блядь, я внутри!

Звезду трясёт, и я прижимаю её к своей груди, больше пока не двигаясь. Держу в объятиях, не позволяя соскочить.

Чувствую, как мой член обволакивает горячая волна девственной крови. Даю своей девочке попривыкнуть. Сдерживаю первобытные порывы.

— Больно, — хнычет она, подрагивая в моих руках.

Такая хрупкая, но больше уже не невинная.

Чувство ликования вспыхивает внутри. Моя. Только моя. Я — первый. И, нахуй, единственный. Никого к ней не подпущу.

— Сейчас пройдёт, — обещаю, поглаживая бережно по спине и белоснежным волосам.

Вдыхаю охуительный запах возбуждённой жены. Нежно целую в ушко и шею.

И слышу, как меняется характер её дыхания, когда мочку слегка прикусываю. Как напряжение отступает, пульс учащается.

— Ну, вот и всё, — одобрительно урчу, сжимаю хрупкие бёдра и пробую первый толчок.

О господи, он ещё дальше входит!

У меня и без того ощущение насаженной на вертел драной курицы, а Лютый заталкивает свою дубину ещё глубже.

Чувство наполненности — невыносимое. Меня распирает изнутри.

Слизистая пылает, но уже не так сильно, как вначале. Не так, словно наждачкой сдирают кожу или режут внутренности кинжалом.

— Тшш, — отзывается муж на мой всхлип, но не останавливается.

Размеренно и, к его чести, медленно меня растягивает, двигаясь вперёд и назад.

Держит меня за плечи крепко, не могу ни пошевелиться, ни воспротивиться. Я вроде сверху, но полностью в его власти.

Опять всхлипываю от распирания, но к пугающим ощущениям примешивается что-то другое. Жжение вдруг становится приятным. Оно ещё немного колючее, но уже похоже на возбуждение.

— Блядь, охуенно, — Лютый закатывает глаза и чуть ускоряется, пронзая меня снова и снова.

Его дыхание тяжелеет, пальцы сжимают почти до боли, движения становятся менее осторожными.

— Какая же ты узкая, блядь, — перемещает ладони на поясницу и заставляет выгнуться вперёд.

Приподнимается и хватает губами сосок.

Хнычу от остроты ощущений. Разряды тока выстреливают между ног, соски твердеют и становятся ужасно чувствительными.

Голова кружится. Воздуха не хватает.

В таком положении клитор трётся о пах мужчины и все ощущения усиливаются.

Как будто между ног плещут кипятком и одновременно смазывают мёдом. Странное сочетание боли и удовольствия пьянит.

Хватаюсь за плечи мужа, когда он садится и ещё плотнее в себя вжимает. Держит ручищами ягодицы и начинает насаживать меня быстрее, глядя снизу вверх.

Взгляд у него такой, что хочется в угол забиться. Жадный, дикий. Мне вроде бы хорошо, но такого Лютого я очень боюсь.

Он словно слетает с катушек. Весь поглощён процессом, охвачен звериной жаждой.

Он наслаждается каждым толчком и наблюдает за мной как изголодавшийся хищник. Вряд ли он сейчас понимает, что делает.

— Расслабься, — неожиданно замедляется, как будто считывает мой страх.

— Да я не… — смущаясь, прячу глаза.

Скорее бы уже…

— Ты кончишь, звёздочка, даже не сомневайся, — хватает за талию и плотно в себя впечатывает, фиксируя моё положение. — Если прекратишь заморачиваться.

Меня накрывает жаром, потому что теперь его член входит под новым углом. Он изнутри ударяет в комок нервов, и каждый толчок выбивает из меня стон.

Поверить не могу, но мне нравится, что муж делает. Всё тело покалывать начинает и неметь, как тогда, когда муж вылизывал меня языком. Но только теперь гораздо острее, как током бьёт.

Так жарко внутри, что страшно становится.

Впиваюсь в мужские плечи ногтями, чтобы удержаться в сознании. Мне воздуха не хватает.

Мурашки поднимают корни волос и рассыпаются по плечам. Бегут к пояснице и оседают в промежности тяжестью. Нутро наливается и разбухает от желания.

Я больше не чувствую отдельных толчков. Меня неудержимо накрывает горячими, сладкими волнами. По венам несётся удовольствие, формируясь между ног.