— Блядь, как же ты заебала, — рычит, но волосы отпускает.

Я дёргаюсь бежать — просто потому, что не могу иначе. Мнимая свобода слишком притягивает.

Но у Лютого слишком быстрая реакция. Руку мою перехватывает и к члену тянет. Ещё и коленом меня прижимает к кровати.

Возвышается надо мной своей громадиной. Мускулы под татуировками блестят и перекатываются, когда он пальцы мои на члене смыкает и показывает, как ими работать надо.

А потом отпускает и ждёт. Дышит тяжело, взглядом прожигает таким жутким, звериным, что у меня солнечное сплетение сжимается.

Понимаю, что сделать это придётся, или мне же хуже будет. Пытаюсь самостоятельно двигать рукой, но получается явно плохо.

— Сильнее сдави, — приказывает и стонет, когда я подчиняюсь. — Быстрее надо.

И так меня задевает всё это! Прям ненависть из глубин души поднимается за то, что он меня заставляет.

Быстрее хочет?! Сильнее надо?!

Впиваюсь в плоть ногтями и ритм набираю безжалостный. Царапаю что есть мочи. Хочу боль ему причинить, наказать и даже навредить, если у меня получится! Ярость ослепляет, инстинкт самосохранения отключается.

Да только Лютый настолько толстокожий, что нападение принимает за ласку. Запрокидывает голову и с диким рёвом содрогаться начинает, сжав огромные кулачищи.

Я в ступоре застываю, когда его дурацкая сперма выстреливает мне в лицо. Стекает по рту, подбородку, попадает на шею и грудь.

— Пиздец, — резюмирует Лютый, сменяет мою руку своей и выжимает из себя всё до последней капли.

И только тогда на меня смотрит сверху. Колено своё тяжёлое убирает.

Я всё ещё лежу на спине. Постигаю смысл выражения «обтекать». Дышать не могу, потому что боюсь запах спермы вдохнуть и почувствовать все её оттенки… Боюсь, что не выдержу и меня стошнит.

— Живая? — вопрошает этот урод бесчувственный.

Жадно меня разглядывает. Ему как будто удовольствие доставляет видеть меня вот такую. Униженную, замаранную его семенем. Перепуганную.

И что-то внутри меня тоже дикое поднимается. Тёмное, мстительное. Первобытное.

Даже губа верхняя дёргается будто в зверином оскале. Были бы у меня клыки — я бы сейчас Лютого точно загрызла.

Но я не могу. Я слишком слабая, хрупкая по сравнению с ним. Женщина. Нечего мне противопоставить его звериной силе.

Сажусь. Веду ладонями по своему лицу заторможенно, собирая густую сперму. Растерянно смотрю на белёсые сопли несколько секунд.

А потом размахиваюсь и со всей души залепляю Лютому его же физиологической жидкостью по лицу. Размазываю хорошенько со лба до подбородка, так будто руки об него вытираю.

Ой.

Кажется, это я зря…

Бегу, куда глядят глаза. В туалет, в ванную — где можно теоретически запереться.

Знаю, что убегать от оборотня нельзя, это включает в нём инстинкт охоты. И тогда прощай моя девственность. Ему плевать станет на последствия.

Но мной руководит паника.

Когда я влепила по роже Лютому, его глаза в ответ вспыхнули желтизной. Клянусь, когда он оскалился в ответ, у него во рту выросли длинные, страшные клыки!

Так что я бегу и визжу от страха.

Он настигает меня возле душевой кабины и буквально вталкивает внутрь силой. Влетаю в стеклянную стенку, едва успев выставить ладони, чтобы не убиться, но из моих лёгких всё равно выбивает весь воздух.

Обернуться не успеваю, а Лютый уже внутри. Захлопывает за собой дверцу.

Зверем рычит мне в ухо, сжимает полушария груди и в ягодицы членом вжимается. Приплющивает меня к стеклу и за плечо жадно кусает.

Вскрикиваю испуганно, но это не настоящий укус, а скорее засос. Кровь приливает туды, покалывание под кожей распространяется. Меня будто с головы до ног кипятком ошпаривает.

Удар по панели, и кабина содрогается. Сверху обрушиваются потоки воды. Тропический душ, я бы сказала, ливень.

Рывок — и я уже лицом к мужчине, член втискивается в мой живот. А сам Лютый…

Боже, он меня целует. Совсем не нежно, а прямо-таки впивается мои губы, пожирает их. Горячо, первобытно, неистово.

Плевать он хотел, что вкус его спермы смешивается с нашей слюной. Он сейчас дикий, необузданный зверь, сорвавшийся с цепи. Бешеный.

А может, он делает это сознательно. Мстит за то, что я его вымазала. Тоже в ответ пачкает.

Оскверняет меня намеренно. Втягивает в свой тёмный мир похоти. Своей порочностью заражает, как вирусом.

Потому что я чувствую себя очень странно. Горячая тяжесть приливает к половым губам в ответ на звериное рычание мужчины, на каждое захватническое движение языка внутри моего рта. Колени подгибаются, когда большие ладони накрывают мои груди и сминают их яростно.

Мычу, но это не от боли. Блин, кажется, его сметающий напор меня возбуждает.

Да нет, не может этого быть! Я ненавидела его минуту назад. Убегала, крича от страха.

И вдруг поплыла от его грубых ласк?

А Лютый внезапно хватает меня под ягодицы и с рычанием сжимает их до сладкой боли. Рывком приподнимает, на бёдра свои сажая.

Хватаюсь за крепкую, татуированную шею и ногами ищу опору. Обхватываю мужскую талию и влажные плечи немилосердно царапаю.

Лютый в ответ низко, брутально стонет и от губ моих отрывается.

Смотрим друг на друга несколько секунд. Оба задыхаемся, словно пять километров пробежали.

Я вот ничего не понимаю, что происходит. Почему мы оба как с цепи сорвавшиеся звери? Он-то ладно, зверь и есть, а я-то с чего вдруг?

Но Лютый, похоже, понимает гораздо больше. Потому что оскаливается. И не злобно вовсе, а будто бы торжествующе.

Вжимает меня в стекло каменным членом, продавливая им живот, и ныряет мне в шею. Скользит по коже губами, а у меня из горла сам собой вырывается стон наслаждения. Против воли.

Мурашки разбегаются всё быстрее, вызывая головокружение и чертовски приятные ощущения в теле. Тону в этой патоке, как пчела в сладком меду.

— Завелась моя звёздочка, — одобрительно приговаривает Лютый и ещё выше меня подсаживает.

Пищу от острых вспышек удовольствия, когда он членом мне по клитору проезжается, задевает.

Но Лютый и на этом не останавливается. Не позволяя очнуться, смыкает губы на соске. Посасывает и покусывает, так что у меня перед глазами темнеть начинает, звёзды вспыхивают и голова кружится.

— Хватит… — мучительно прошу, но он другую грудь прихватывает.

Теперь у меня не просто мурашки. Меня будто током бьёт по нервам, промежность сводит от сладкой, мучительной боли.

Рывок — и Лютый меня на плечи к себе сажает.

Но тут я резко в себя прихожу и снова паниковать начинаю. Позиция недвусмысленная, всё самое сокровенное напротив лица мужчины. Ежу понятно, что задумал этот похотливый мудак.

Он стискивает мои бёдра, не позволяя вырваться. И губы свои облизывает, как проголодавшийся хищник.

Вся кровь бросается мне в лицо, пятна жара покрывают шею и плечи. В ушах звенит, стыд ослепляет и душит.

— Нет, нет, не смей! — неистово качаю головой в ответ на наглую ухмылку этого испорченного животного.

«Уже посмел» — выразительно сверкает его обжигающий взгляд.

Вода бьёт ему по лицу, брызжет во все стороны и приглаживает волосы. В глазах — непоколебимая решимость и дикое озорство.

— О нет… — мой робкий писк срывается в стон, когда горячие губы впиваются в плоть и язык приходит в движение. Выписывает круги, восьмёрки. То по клитору ударяет, то в глубину погружается точечными толчками.

Кричу и впиваюсь ногтями в мокрые волосы мужчины, царапаюсь как дикая кошка. И падаю… Меня словно в кипящее масло затягивает, в сладкую воронку засасывает.

В ушах звон, в груди не хватает воздуха. Мозги отключаются, все мысли куда-то разбегаются. Даже стыд, предатель, и тот меня оставляет наедине с монстром-победителем.

Всё тело вибрирует от взрывного наслаждения. Оно концентрируется между ног огненным комком, который разрастается со скоростью ревущей лавины.