И замер, когда я задохнулась от прикосновения горячей, пульсирующей головки к клитору.

— Или не быстренько? — уточнил с сомнением.

Я и сама не понимала, отчего реагирую так остро.

Муж выдернул меня из сна, застал врасплох. Барьеры слетели, не успев выстроиться.

Дрожь прокатилась по телу. От удовольствия повело голову.

— Нет, давай попробуем как обычно, — «считал» Лютый моё настроение и как начал кружить влажной головкой по слизистой, вырывая из меня рваные вздохи.

Я вцепилась мужу в плечи, изгибаясь навстречу. И когда он толкнулся внутрь, сама согнула колени, охотно принимая его.

Ещё, кажется, мы занимались любовью на рассвете.

Лютый больше не спрашивал, хочу я или нет. Он просто трогал меня за чувствительные места, пока я не очнулась. И сама не подалась попкой навстречу его члену, скользящему вдоль складок.

Мне больше не становилось больно от проникновений. Мне было настолько хорошо, что это пугало. Как будто я — это уже не я.

Как будто я превратилась в ту самую «жену, которая шлюха в постели», о которой мечтают мужья.

Лютый мне сказал: метка залечивает повреждения быстро, моя регенерация теперь ускорена. Мне не страшны ни раны, ни болезни в ближайшие две недели.

А если обновлять метку регулярно, можно жить почти вечно. Стареть очень медленно.

Не то чтобы это было важно, но всё-таки неплохой бонус отношений с альфой. Учитывая мои постоянные аллергические реакции на многие вещи, которые теперь исчезли.

Могу дышать полной грудью. Есть и пить то, что всегда было под запретом. Не бояться пыли и шерсти…

Валяюсь, наслаждаясь томным утром. Лениво поворачиваю голову и смотрю в окно на открывающийся пейзаж.

Там лес, а под окнами — мне с кровати не видно — есть озеро. Красиво смотрится рассвет, наверное.

Но это — чужой дом. И я хочу поскорее его покинуть.

Встаю, иду в туалет и привожу себя в порядок. Пытаюсь пригладить взлохмаченные волосы рукой: они похожи на воронье гнездо.

Расчёсываю пряди и закалываю их аккуратно шпильками из свадебной причёски. Пытаюсь смыть водостойкий макияж, но это бесполезно, и я машу рукой.

Найдя на тумбе возле кровати дорожную сумку, удивлённо вытаскиваю из неё розовую пижаму и спортивный костюм. Комплект сменного нижнего белья и даже кроссовки.

Вот это муж обо мне позаботился!

Причём собрал не эротические вещи, а скромные и удобные. Как будто вправду знает меня хорошо.

В груди расцветает такое опасное тепло. Сердце щемит, и я впервые задумываюсь над тем, что наш брак реально может стать настоящим.

Мой муж грубый, прямой, зато честный. Испорченный, но зато в постели с ним хорошо. И он готов идти на компромиссы, значит, и я тоже попробую.

Я выбираю спортивный костюм, надеваю кроссовки и иду искать Лютого. Не сидеть же мне в комнате вечно.

Дом просто огромный. Неудивительно, что одно крыло не использовалось — да здесь гостиницу открыть можно было бы.

Спускаюсь по лестнице и выхожу в жилую часть. Чувствую запах яичницы с ветчиной и слышу голоса. По паре мужских и женских.

Я замедляюсь, потому что они о чём-то спорят. Совсем останавливаюсь, когда начинаю различать отдельные слова.

— Ты же понимаешь, что ваш брак недействителен в глазах Совета? — голос Марго по ушам режет, против воли наполняя меня неприязнью.

Её вчерашняя выходка показала женщину во всей красе. Мне необязательно изображать вежливость, я её уже почти ненавижу.

Сейчас я полностью на стороне Лютого. Мне хочется как-то защитить его от этой раздражающе навязчивой бабы.

А может, это банальная ревность?

— Отстань от него, Марго, — голос второй женщины скрипучий, старушечий, сопровождается шкворчанием масла и шкрябаньем лопатки по сковороде. — Проявляй терпение, ты же женщина. Однажды Григорий поймёт, какое ты сокровище, и вернётся к тебе.

— Хм, — это уже голос Лютого, он просто-напросто игнорирует наезды. — Сложно вернуться к той, с которой никогда не был.

— А как же ваш общий сын? — подначивает старая женщина с неприкрытой иронией.

— Мама! — одёргивает её великовозрастная дочь.

Странно слышать такие типичные семейные разборки, зная всю подноготную. А мать Марго, похоже, тоже не в курсе, как появился на свет Родион.

— Когда же ты признаешь своего сына, Григорий? — сетует старшая женщина. — Мальчишка вон уже какой вырос большой. И вылитый ты. Никакой тест не нужен.

— Бабушка! — теперь возмущается подросток, которого снова используют, чтобы подбросить дров в конфликт.

— А я что, — опасным голосом тянет Лютый, и я напряжённо вслушиваюсь, боясь даже вдохнуть. — Я готов. Признаю его хоть сегодня. Но с одним условием.

Повисает пауза. Лопатка перестаёт стучать.

— Каким? — уточняет Марго насторожённо.

— А я что, — опасным голосом тянет Лютый, и я напряжённо вслушиваюсь, боясь даже вдохнуть. — Я готов признать сына хоть сегодня. Но с одним условием.

Повисает пауза.

— Каким? — уточняет Марго насторожённо.

— Ты прямо сейчас расскажешь правду о том, как был зачат наш сын, и я сегодня же подпишу все нужные тебе бумаги. Официально дам ему свою фамилию, оформлю как наследника и открою на его имя счёт.

Опять повисает тишина. Кроме короткого и злобного «обойдусь» Родиона, остальные долго молчат.

— Маргарита? — торопит её мать, а Марго вдруг начинает истерично смеяться.

— Хорошо ты придумал, Гришенька, — похрюкивает она дёргано. — Но мне нечего больше добавить кроме того, что все и так знают. Или ты хочешь, чтобы я врала?

— Не скажешь ему сама, скажу я, — ставит Лютый ультиматум, и мне очень становится жалко несчастного парня, которого безжалостно пинают по полю как мячик для гольфа.

— Да что там такое было-то, ма? — требует он на повышенных тонах.

— Не слушай папу, Родичка, — начинает заискивать мать, — он просто не с той ноги сегодня встал. Видимо, его новая шлюха ему не дала!

Ой, что теперь будет.

Но Лютый молчит. Не кидается меня защищать. И это так странно. Неприятно царапает внутри.

— Ой, заебала ты меня своими секретами! — взрывается Родион и громко топает в мою сторону.

Я стою ни жива, ни мертва. Бежать поздно, да и некуда.

— Не выражайся! — доносится ему в спину упрёк от бабушки.

— И ты заебала! — лютует подросток и даже не удивляется, когда видит меня, прижавшуюся за углом к стене.

Он не сдаёт меня, ничем не показывает своего отношения к тому, что я нагло подслушиваю.

Я провожаю его сочувственным взглядом, а он пролетает мимо меня и уходит дальше по коридору, где громко хлопает дверью.

Мне жаль этого мальчика. Он больше всех в этой ситуации пострадал.

— И долго ты собираешься изображать влюблённого рыцаря перед своей некудышной молью? — насмешливо произносит Марго, продолжая давить на больное.

Я по сравнению с ней, такой ухоженной и породистой волчицей — действительно, моль.

Но Лютый женился именно на мне, а не на ней! Это что-то да значит, да, Марго? Вон как задевает тебя за живое.

— И не боишься, что кто-нибудь напишет на тебя поклёп в Совет? — издевается Марго дальше, и мне уже хочется её ударить.

— Кто? — хмыкает Лютый. — Ты что ли?

— Ой, как будто я одна в курсе твоей дебильной свадьбы, — отмахивается эта невыносимая стерва, и я слышу такой простой, домашний стук тарелок по столу.

— Да всем посрать, — цедит Лютый, что-то жуя. — Все в курсе, что это фиктивный брак. Я просто выебать её хотел, она иначе не давала. Целка. До тошноты правильная.

Я цепенею. Сверху донизу под кожей прокатывается болезненная судорога.

Как будто Лютый дал мне пощёчину. Вместо защиты — равнодушно и цинично меня унизил.

Перед женщиной, которую вчера чуть не убил за меня. А сегодня разговаривает с ней так спокойно, будто вчера не было той некрасивой сцены, где он её душил.