— Охуенно, блядь, — задыхается Лютый, вбиваясь в меня так глубоко, что я чувствую его удары чуть ли не маткой.

Господи, я даже не знала, где она находится. А теперь каждый внутренний орган в огне пылает.

Внезапно на меня обрушивается слабость, и я полностью расслабляюсь. Могу только хрипеть, стонать и просить мужа не останавливаться.

Мне так хорошо, я так близко к…

— Кончай со мной, звёздочка, — приказывает муж, и я ощущаю, как его член во мне вдруг становится ещё больше, твёрже и начинает пульсировать.

Он делает ещё несколько рваных, хаотичных толчков и резко, с мучительным стоном покидает моё набухшее лоно.

Не успеваю расстроиться, что я чуточку не успела. Мир кружится, подушки принимают мою спину в объятия, а Лютый, рывком раздвинув мои ноги, присасывается горячим ртом к чувствительному клитору.

И я — кончаю…

Мгновенно улетаю в космос.

Кричу от взрывного удовольствия, выгибаясь на кровати дугой. Наслаждение бьёт по каждой клеточке мощными волнами. Скручиваю пальцами покрывало, вся дёргаясь от ослепительного оргазма.

Он длится и длится. И даже усиливается, когда муж нажимает пальцем на вход и позволяет лону обхватить подушечку ритмичными сокращениями. Просовывает палец глубже и сладко растягивает стеночки, делая удовольствие более полным.

Под ягодицы затекает горячее семя, которое муж выпускает, помогая себе рукой. Он стонет и дрожит, плечи напряжены, татуировки блестят от пота.

Волосы растрёпаны и сексуально свисают на лоб. Мне вообще Лютый кажется сейчас очень привлекательным мужчиной. Жутко опасным и по-настоящему диким, но именно в этом и проявляется его истинная, животная красота.

Смотрит тепло, так и стоя у меня между ног. Продолжает двигать по члену рукой, сжимая головку, но уже медленнее.

Краснею оттого, что сама не отвожу взгляд. Слежу, как он выдавливает последние капельки спермы, хотя должна отвернуться.

И, хоть я сама не готова к раннему материнству, меня всё равно ранят слова Марго. О том, что у нас с Лютым никогда не будет ребёнка. Что нам необходимо предохраняться и это никогда не отменится.

Что это тогда за семья? Разве же настоящая?

— Второй раз ещё круче будет, — скалится муж довольно, и я округляю глаза.

— Надеюсь, уже не сегодня, — шепчу испуганно.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя и осознать случившееся. Я стала женщиной… с мужем-бандитом.

Постельное бельё ещё не помешало бы поменять. Лежу прямо на мокром, липком пятне, и специфический запах мужского семени сильно смущает.

Лютый мрачнеет, но потом со вздохом приподнимается и заваливается рядом. Смотрит насмешливо, подперев щёку кулаком.

— Ты долго меня на голодном пайке-то не держи, — в голосе мужа — предупреждение, — а не то я сорвусь. Теперь, когда твоя девственность меня уже не сдерживает, я хочу иметь к тебе доступ постоянно.

— Я поняла.

Нет бы что-нибудь романтичное сказать! Но это же Лютый, он умеет только грубо и пошло. Никакой романтики. Нежности. Или признаний.

Все чувства у него ниже пояса расположены. Похотью называются. Сердце — холодное, каменное.

Я отворачиваюсь и обнимаю подушку.

А Лютый тут же пристраивается сзади, абсолютно голый! Я ощущаю не только его табачно-солёный запах и властно обволакивающий жар, но и твёрдую плоть, упирающуюся в мою ягодицу.

Давлю в себе неуместное удовольствие и желание прижаться к мужу посильнее. Лежать в надёжных объятиях — необъяснимо приятно.

Немного страшно. Но хорошо. Уютно. Тепло.

— Ты можешь одеться? — шепчу застенчиво.

По ягодице разливается тепло, но не от спермы, а словно прямо под кожей кровь начинает бежать быстрее. Как будто возбуждение, которое Лютый единожды зародил во мне, вспыхивает теперь от любого его прикосновения.

— Нет, — отрезает он и обнимает меня рукой.

Не так, нет. Лапищей обхватывает и под себя подминает, закидывает ногу сверху и собственнически жамкает мою грудь.

— Мне нужно передохнуть, — прошу его напряжённо.

— У тебя там всё зажило уже, — ворчит муж.

— Ну всё равно, — голос чуть повышаю, — это же был мой первый раз.

— Да ты же сама тащишься, — Лютый почти мурлычет, потираясь о моё бедро стояком. — Я через метку всё чувствую.

Вспыхиваю от стыда и глаза зажмуриваю, сопротивляясь растущему возбуждению.

— Кроме физической, есть ещё духовная сторона, — достучаться пытаюсь. — Для тебя это просто секс. Удовлетворение телесной потребности. А для меня — весь мир перевернулся. Мне нужно привыкнуть… морально. Что я теперь не девственница. Что жена. Что секс — это нормально. Ты хочешь всего и сразу. Но это не со всеми работает. Я — другая.

— Ладно, — бормочет Лютый миролюбиво и перемещает лапищу на живот, на прощание сделав «трунь» по моему соску.

Зарывается носом в мою шею, прикусывает кожу и глубоко дышит. Притягивает ещё ближе к своей горячей груди.

Мне хочется отползти и свернуться в комочек. А лучше — уйти спать в другую спальню.

Но дело не в том, что муж слишком давит или я боюсь продолжения. Меня сбивают с толку реакции собственного тела.

Вся кожа покрывается мурашками удовольствия. Мне нравится чувствовать вес мужчины и жар его надёжных объятий. Нравится быть такой желанной: понимать, что Лютый считает меня красивой.

Никто до него так не считал. И не смотрел с таким восхищением.

Ни с кем и никогда я подобного не испытывала. И вряд ли смогу. Лютый — единственный в мире мужчина, которому я нравлюсь.

Причём — любая. Бледная, тощая, некрасивая. Закомплексованная и капризная.

Это отчаянно меня подкупает. Мне хочется верить, что он не лжёт. Что я для него — не просто экзотический секс, а женщина, которую он в самом деле захотел сделать своей женой.

Не сложись так сложно обстоятельства, и не будь Лютый настоящим бандитом, мне бы понравилось ему принадлежать.

Я с ним не как шлюха. Я — жена. Он ясно дал понять, что брак можно считать не фиктивным, а настоящим.

Теперь, пожалуй, мы сможем с ним поладить. Заключить что-то вроде брачного договора.

Например, установить чёткий срок нашей совместной жизни в обмен на полное списание моего долга. Вернуть мне свободу решений, передвижений, выбора, где жить, учиться и работать.

Чтобы я могла в любую секунду уйти из клуба, и никто не указывал бы мне, что нельзя этого делать. Не следил за мной, не контролировал каждый шаг и не требовал вернуться к определённому времени.

Чтобы я возвращалась к мужу домой не потому, что должна. А потому что хочу этого сама.

Распределить обязанности, по пунктам прописать права. Это поможет избежать ссор и споров.

А после окончания срока нашего договора мы сможем спокойно всё обсудить и решить, стоит нам продлевать брак или мы его расторгаем по обоюдному согласию.

Хороший же план, да?

Размышления так меня успокаивают, что я не замечаю, как засыпаю, убаюканная горячими объятиями и посапыванием мужа в мой затылок.

Просыпаюсь, когда солнышко заглядывает в панорамное окно, так и оставшееся с ночи незашторенным.

Лютого рядом нет. Его сторона постели уже остыла, но всё ещё пахнет им… и нашим вчерашним сексом.

Переворачиваюсь на спину и рассеянно смотрю в потолок. Идеально гладкий, по краям — роскошная белая лепнина.

Чувствую себя превосходно. Ничего не болит, нигде не тянет и не жжёт. Только тёплое удовлетворение растекается под кожей, как после качественного массажа.

Это и удивительно, учитывая то, что одним разом вчера мы всё-таки не ограничились.

Лютый разбудил меня через час пыхтением и попыткой «помочь себе рукой». Моей, вообще-то. В надежде, что я не проснусь.

— Прости, звёздочка, мне просто пиздец как хочется, — подмял он меня под себя, толчком раздвигая ноги. — Я быстренько сверху…