«Химик тут, товар принёс и дозу ждёт».

Блядь. Как не вовремя Зверюга заявился. Как почуял, бля, что я сегодня не в духе.

Выбешивает меня каждый раз люто. Умный, сучара. На конфликт открытый вроде бы и не идёт, но задевает своими блядскими словами. Тонко режет, как хирург, по самому больному.

Если щас мою слабину нащупает, все мои остатки контроля нахер слетят.

Делаю глубокий вдох, выбрасывая девицу из головы. Надеваю привычную маску невозмутимого и хладнокровного мудилы и иду в зал.

Сидит. Развалился, блядь, в випе, как ёбаный король. Ноги в стороны, сигару мою уже раскуривает, сука.

Если бы не его полезные таланты, я бы его уже раз сто угандошил. Оживил потом и угандошил ещё и ещё.

Вот смотрю на его рожу наглую и понимаю, за что мы его блядскую расу повырезали. Ну сучоныш же!

— Хай, — бросает высокомерно и кивает на штатив со своими пробирками.

Пустые. Целые уже наши расхватали на свои полукровьи нужды. Концентрат серебра, разные препараты для подавления агрессии, для контроля оборота…

Сукин сын химичить умеет, это факт. Если у меня образований полкласса, то у него, наверное, пятьдесят вышек. Мы будто из разных миров вышли.

Падаю в диван напротив и вытягиваю руку на стол. Пусть берёт уже кровь и уебашивает из моего клуба, воздух не портит.

— Настроение говно? — замечает всё, сука.

Ухмыляется, зубами удерживая сигару и приступая к забору моей крови с ловкостью опытного мошенника.

— Норм, — отвечаю скучающе.

Ну, это мне так кажется, что скучающе. Потому что усмешка Зверя значит: он видит меня насквозь.

Бесит это. Раздражает меня этот гондон до прорезывания клыков. Ничего не могу с собой поделать. Наверное, это инстинктивное неприятие такого же сильного противника, равного мне.

Мы же так и не выяснили, кто сильнее. Заключили типа мирный договор. Цель одна, вместе работаем, типа теперь партнёры.

Дем наивно верит, что мы подружимся. Но смотрю я в хитрожопые глаза колдуна и чётко понимаю, что нихера.

Да быстрее планета с орбиты сойдёт, чем мы со Зверем «подружимся».

— Это всё? — стараюсь расслабить челюсть и выглядеть дружелюбнее, а это тяжело.

Волк изнутри давит, чтобы скорее к девчонке возвращался. Вдруг она убилась уже там, навернувшись с кровати. Хрупкая же, как тростиночка.

Хочется ослабить воротник, которого даже нет. Дышать нечем.

Ещё и Зверь этот. Смотрит так, словно уже в черепную коробку пробрался и в мыслях моих ковыряется. И лыбится как хищник, который ждёт от меня малейшей ошибки.

— Всё, — вытаскивает иглу и закрывает свой «чемоданчик безумного учёного», сложив туда все пробирки с моей кровью и прибамбасы для сбора.

— И когда подвижки будут? — я не Дем, лебезить и рассусоливать не буду. И ждать не умею.

Мне результаты подавай, и чтобы сразу вчера.

— Когда-нибудь, — отвечает туманно, как всегда.

— Я могу решить, что ты нас просто наёбываешь, — угрожаю.

Улыбается и встаёт.

— Да как знаешь, — равнодушно бросает. — Я и без вас обойдусь.

Сука. Ненавижу я его, всё-таки. Но сегодня — прямо особенно.

Вот кому я с большим удовольствием подрихтовал бы рожу. Но беда в том, что если мы с ним начнём, то снова не остановимся.

— В прошлый раз распылитель ионного серебра всем понравился, — переступаю через себя, чуть смягчая назревший конфликт. — Эффективнее предыдущего. И побочек меньше. Настрогай нам двойную партию, Дёма просил передать. Деньги в течение ночи перечислю.

Имя Дёмы всегда действует безотказно. Этих двоих друзьями тоже назвать нельзя — для дружбы с нами колдун слишком высокомерен, — но симпатии и доверия в их общении точно больше.

— Ладно, — отзывается Зверь и уматывает ленивой, самоуверенной походкой короля.

Выдыхаю. Дёма бы меня не простил, если б я этого скользкого гадёныша прогнал.

Вот чует моё сердце, он ещё принесёт нам таких проблем, что вовек не отмоемся.

Наконец, иду в тренажёрный зал. Он на том же этаже, где моя хата, только дальше. Там ребята сбрасывают излишек энергии.

Проходя мимо хаты, останавливаюсь у двери, закуриваю и прислушиваюсь. Что там звёздочка моя делает?

Звёздочка моя, судя по звукам, явно в холодильнике шарится. Пожрать созрела.

Отзваниваюсь наверх, из кухни заказываю принести ей чё-нить горяченького. Хер её знает сколько она уже без хавчика, а в моём холодильнике только лёгкие перекусы.

В ней и так душа еле держится, кожа да кости.

Зажмуриваю глаза и сжимаю зубы, чтобы не вспоминать её худенькую спину, на которой виден каждый позвонок, обтянутый тонкой кожей. Лебединую шею и хрупкие плечи.

Пулей влетаю в зал, сбрасываю рубашку и сходу начинаю лупить грушу.

Дальше всё как в тумане. Размалываю одну, вешаю другую. Теряю счёт времени, ебашу кулаками со всей дури, представляя чью угодно харю, только бы не думать о моей девочке.

Но член, сука, стоит. Даже так, даже когда я далеко от Каринки, когда сосредоточен на мощных ударах, волк хочет присвоить девчонку.

Как будто она прямо здесь и глаз с меня не сводит. Чувствую её взгляд, хотя знаю, что она далеко.

Невольно задумываюсь, почему. Так остро, за живое задела меня эта шлюшка. Поддых пробралась, куда никому ходу нет.

Может, когда я похоть свою удовлетворю, это пройдёт. Да, так и будет, наверняка. Разве когда-то было иначе?

— Лют?

Голос за спиной приводит меня в ярость. Ненавижу, когда отвлекают. Каждый тут знает, что в такой момент ко мне лучше вообще не соваться.

— Чё?! — ору.

— Пленница твоя… Она сбежала, — щемится один из приставленных охранников, справедливо опасаясь, что я его тут и положу за этот проёб. — Мы еду внутрь занесли, а её нет.

— Как, бляха?! — несусь на хату и охуеваю. По телу градом прокатывает пот.

Эта якобы беспомощная мелкотня вскрыла вентиляцию и свинтила через неё! Во даёт!

Я так зол, что даже восхищён. Изобретательная, сучка. Но, бля, пиздец же упоротая. Надо же было додуматься. А если поранится? Или задохнётся?!

— Куда этот лаз ведёт?! — рычу голосом альфы, не в силах сдержаться из-за злости и паники. — Чего лупитесь, идиоты! Найти все наружные выходы этой хуйни, приставить к каждой охрану! Девицу не трогать даже пальцем, сразу звонить мне! Я сам её схвачу!

— А если побежит, босс?

— Далеко не убежит, — давлю в себе азарт охотника: моя девчуля — не жертва. Она просто напуганная идиотка.

Отдаю распоряжения, поднимаю на уши весь клуб. Через пять минут заброшка оцеплена по периметру, даже таракан не проскочит.

А девки нет и нет. Застряла там, что ли?

Мой слух обострён до предела: трансформирую внутреннее ухо и включаю волчьи радары, чтобы слышать малейший шорох и звук. Музыку в клубе глушат, сидят в засаде тихонько.

И тут я слышу истерический визг так глубоко под землёй, что его едва вообще можно различить.

Несусь на всех парах, представляя самые ужасные картины. Изрезанное и переломанное тело на моих руках. Кровь и застывшие глаза.

Вот же, блядь.

Я сам, своими руками её придушу, если жива окажется. Дура набитая!

Слышу новый визг, он тонет в одобрительном рыке. И меня окатывает дикой яростью самца!

Это что-то запредельное, первобытное! Волк прорывается наружу вместе с когтями и клыками, он готов убивать, чтобы вернуть свою самку.

Врываюсь на нижний ярус, где заперты в специальных, посеребрённых клетках самые несдержанные полукровки. Новички, не способные пока себя контролировать.

Они там типа живут в карантине, пока первое время не пройдёт. А в полнолуние там ночует две трети клуба.

И что я вижу?!

Моя полуголая звезда рыдает и верещит, царапается и брыкается как дикая кошка. Лифона нет, сиськи с розовыми сосками напоказ. Так называемые шортики побоку разорваны.

А запертый мудила просунул волосатые руки сквозь прутья, схватил мою девочку и вовсю уже щупает. Даже серебро ему нипочём, хотя локти там, где задевают решётку, обожжены и дымят.