— Ты сколько здесь работаешь, Назар?

— Два месяца, — слегка опешивает.

— Ясно, — ставит точку Лютый, как будто теряет смысл вообще с ним разговаривать.

Разворачивается и снова идёт ко мне.

— Ты уволен, — кидает не глядя.

— Меня Демон нанимал! — спорит тот.

— Мы партнёры, клуб и мой тоже, я в своём праве, — кивает охране, чтобы занялись Назаром, и те его обступают.

Свидетелей всё больше. И купленные девочки, и официантки, и завсегдатаи собираются здесь, чтобы поглазеть на разборки.

Акульи глаза снова находят мои. Впиваются мёртво и невидимой хваткой сдавливают позвоночник.

Я только начала приходить в себя, и теперь всё по новой. Сердце бешено мечется между рёбрами, дыхание перехватывает.

Я даже понять ничего не успеваю, Лютый словно охотится на меня. Делает хищный, грациозный бросок.

Его массивная фигура на мгновение размывается перед глазами, а в следующий миг я уже болтаюсь вниз головой на его плече, и он меня куда-то несёт.

Из горла вместо визга вырывается сдавленный хрип. Цепенею от страха, вцепляясь трясущимися пальцами в ремень джинсов. В ужасе смотрю на перекатывающиеся перед моим лицом татуированные мускулы.

Господи, они у него даже на пояснице имеются!

— Отпусти её, — вслед нам раздаётся рычание, не похожее на человеческое. — Я сказал: отпусти!

Поднимаю глаза и тут ж жалею об этом. У меня галлюцинации? Я сошла с ума, не пережив шока?

Потому что Назар выглядит устрашающе. У него во рту клыки, а из пальцев вырастают длинные, острые когти. Глаза сверкают жёлтой, звериной яростью.

Зрители охают, когда он атакует прыжком.

На секунду мне кажется, что когти вопьются в мою плоть, и эти двое начнут рвать меня на две части, перетягивая друг другу.

Но пол резко уходит в сторону, вызывая головокружение и тошноту. И мой «защитник» промахивается, приземлившись мимо.

Как будто Лютый спиной угрозу почуял и грациозно увернулся.

Всё происходит так быстро, что мозг не поспевает переварить увиденное.

Ловлю ощущение полёта и переворота вокруг оси. И вот я уже стою среди толпы, а чьи-то руки поддерживают меня, оберегая от падения… или побега.

А двое мужчин посередине круга дерутся друг с другом.

Мужчиной Назара назвать трудно. Потому что лицо его вытянулось и превратилось в морду, полную острых зубов и похожую отдалённо на волчью. А кожа покрылась коричневой шерстью.

И честной дракой эту расправу тоже не назовёшь. Потому что Лютый в момент, не прилагая особых усилий, скручивает противника. Ставит на колени и… душит, зафиксировав могучим локтем шею.

Назар хрипит, бесполезно брыкается и пускает пену.

А Лютый при этом неотрывно смотрит на меня. С холодным равнодушием. Пригвождая к месту, отвернуться не позволяя. Ловит меня в ловушку.

В его глазах — пустота. На лице не дрогнет ни один мускул. Он как машина.

Он убивает Назара на моих глазах. Без жалости. Без эмоций. Как будто для него это обыденное, каждодневное занятие.

Никто не останавливает его, не вмешивается. Все молчат. И просто смотрят, как этот псих душит охранника.

Назар затихает и обмякает в мощных руках палача. Мешком валится вниз, когда Лютый его отпускает.

А я ощущаю себя очень странно.

Перед глазами плывёт пространство и расцветают чёрные кляксы. Накатывает жар. Пронзает дикая слабость. В горле булькает кислота.

Сначала уходят звуки, мысли. Потом — ощущения.

Я падаю в водоворот и лечу в бесконечную пропасть. Теряю сознание…

— Руки не распускай!

Кашляю от холодной воды, попавшей в нос и рот. Пощечины тут же прекращаются.

Вяло приоткрываю глаза и тут же сажусь, покачиваясь от слабости.

Девчонка, которая исхлестала меня и плеснула водой в лицо, ядовито мне ухмыляется и отходит по знаку мужчины прочь. Кажется, её зовут Неля.

В памяти тут же всплывает весь пережитый ужас. Я отключилась, должно быть, всего на несколько секунд. Не успела забыть.

Нахожу взглядом тело Назара и снова чувствую тошноту. Особенно страшно то, что никому нет до него дела, о нём словно забыли. Человек умер, но местным нелюдям всё равно.

Гораздо интереснее наблюдать за мной. За тем, как я корчусь от страха. Мямлю и трясусь. Бесплатное зрелище.

И это так похоже на то, что было со мной в школе… Как все издевались над моей блёклой внешностью. Не принимали из-за того, что я не такая, как все.

Здесь тоже никто не поможет мне спастись. В них просто нет ничего светлого и святого! И завсегдатаи, и даже официантки — бездушные монстры.

Только такие и могут работать в подобном заведении, где люди колотят друг друга за деньги.

Бармен протягивает мне стакан, но в нём не вода, а что-то коричневое. Пахнет отвратительно. Сладковато-древесной спиртягой.

— Пей, — рявкает Лютый, и меня пронизывает его приказом насквозь, как иглой.

Не подчиниться невозможно.

Делаю маленький глоток и ожидаемо закашливаюсь. Горло сводит, сразу же отекает нёбо.

— Мне нельзя… — хриплю, отталкивая стакан. — У меня аллергия!

Все начинают ржать. Что за нелюди?! Им смешно, что девушке плохо?

— Где вы нашли это инопланетное чудо? — даже мой мучитель приходит в лучшее настроение. — Костику звонили?

— Костик на развозе, только утром теперь заедет. Он сказал, что взял оптом обычную партию, по договорённости. Эту, наверное, в довесок сунули.

— Я здесь случайно… — хочу повторить, но не могу закончить: в горле сушит.

— Ну пойдём, случайная, — Лютый рывком поднимает меня с пола и снова забрасывает на плечо.

Ещё и по попе прикладывает шлепком, на что остальные одобрительно ржут.

Я больше не сопротивляюсь. В глазах собираются жгучие слёзы и капают вниз, но я молчу. Вишу вниз головой и пытаюсь смириться со своей участью.

Смириться не получается. Мне больно и горько оттого, что мой первый раз будет такой. С убийцей и психопатом, для которого я — просто очередная подстилка, купленная «оптом».

Мы спускаемся по лестнице на этаж ниже, хотя и так уже находимся глубоко под землёй. Ступени на этом не заканчиваются, во тьму ведут.

На лестничном пролёте пахнет свежее, как будто работают кондиционеры. От музыки доносятся только басы. Мрачная и неуютная берлога без окон и выходов.

Лютый вносит меня в свои апартаменты и скидывает на огромную кровать. Нужно сказать, относительно бережно.

Смотрит сверху вниз долго, будто изучает диковину. В голову своими акульими глазами вбуравливается.

А я на него гляжу снизу вверх, как загнанный кролик. Трепещу и дрожу.

— Можно попить воды? — сиплю, когда он хватается за ремень.

Мои глаза расширяются, не могу скрыть ужас. Горло опять перехватывает. Желудок в позвоночник вдавливается и слабость в ноги стреляет.

— У меня аллергическая реакция на алкоголь. Отёк начался, могу задохнуться, — объясняю поспешно и стараюсь выглядеть ранимой, пытаясь его разжалобить. — Я правду говорю!

Ухмыляется, но расстёгивать ремень перестаёт. Разворачивается и идёт к барной стойке, которая у него здесь своя, личная.

А я смотрю на его мощную спину, разукрашенную чернилами, и сглатываю.

Мускулы налитые, рельефные, как у профессионального бодибилдера. Фигура выраженно трапециевидная — бёдра относительно плеч узкие. Но прокачаны тоже сильно.

С него скульптуру можно лепить, вышел бы отличный выставочный Геракл. Жаль, что душа в этом образцово красивом теле чёрная. Если она вообще есть у убийцы.

Отворачиваюсь торопливо. Меня тошнит от мысли, что эти руки, которые только что человека задушили, сейчас ко мне прикоснутся.

Или не человека? То, что я видела, было реальным? Назар — настоящий оборотень, как в фильмах?

Да нет, не может этого быть! Достаточно того, что я в бандитском логове нахожусь. Клыки, когти и шесть — точно от передоза шока.