– Господин барон? Вы?

– Да, я. Жив и здоров, как видите.

Метрдотель не сразу сообразил, зачем сюда явился фон Берг и что ему надо.

– Мы хотим пообедать, – намекнул ему Генрих.

– Да, конечно, конечно. Простите, но ваш кабинет сейчас занят, – он продолжал с удивлением смотреть на барона.

Девушка смерила его недовольным взглядом. Неужели нельзя найти другой кабинет?

– Нам нужно поговорить наедине, – Екатерина была сердита и нетерпелива. – И немедленно.

Метрдотель, наконец, очнулся:

– Я все понял. Следуйте за мной, прошу вас.

Он повел их на второй этаж и предупредительно распахнул дверь в полутемное помещение. Посреди роскошной комнаты стояла огромная кровать. Маленький столик на двоих скромно ютился в углу.

– Вы издеваетесь?! – гневно блеснула глазами Екатерина и повернулась к фон Бергу. – Так в «Астории» нет нумеров? Неужели?!

Генрих обреченно вздохнул.

– Я тут никогда не бывал, даю слово. Найдите, где нам можно поговорить без посторонних, – потребовал барон у метрдотеля. – Просто поговорить, и ничего больше.

Наконец метрдотель провел их в маленький кабинет без окон в глубине ресторана. Через мгновение появился официант и хотел положить перед ними меню.

– Не надо, – резко бросила ему Екатерина. – Принесите водку.

– И закуску – буженину, или стерлядь, – предусмотрительно произнес Генрих.

– А что будет пить мадемуазель? – любезно поинтересовался официант.

– Я сказала – водку! И быстро! – раздраженно потребовала девушка.

Официант вопросительно взглянул на барона. Тот кивнул:

– Принесите водку и лимонад. Не заставляйте мадемуазель ждать.

Скоро на столе появился маленький запотевший графин, кувшин с лимонадом и закуска. Официант наполнил хрустальные рюмки водкой и бесшумно исчез. Екатерина залпом выпила и закашлялась. Она схватила ломтик буженины и судорожно проглотила его.

– Пейте, – зло кивнул она Генриху на рюмку.

Он молча повиновался.

– Налейте еще, – потребовала девушка.

– Не надо, довольно, – попросил фон Берг.

– Я не собираюсь напиваться. Мне надо снять напряжение. Наливайте!

Они выпили еще по рюмке и Екатерина, наконец, перевела дух.

– Я слушаю, – она испепеляющим взглядом смотрела на Генриха.

– Прошу вас простить меня за всю причиненную боль. У меня не было выбора.

Девушка молчала и, не отрываясь, смотрела ему в лицо. Он не отводил взгляда. После затянувшейся паузы барон продолжил объяснения:

– Полину нужно было остановить любой ценой. Ее козырями были вы и моя семья. Она знала мои слабые места и нанесла бы удар через вас. Если бы я умер, интерес к вам у нее сразу пропал бы. Я должен был обезопасить тех, кого люблю. А Братству необходимо было уничтожить всех ее последовательниц одним ударом. Нельзя было допустить, чтобы Полина смогла осуществить свой безумный план – могли погибнуть люди, много людей.

– Все это я знаю и без ваших объяснений. За что вы со мной так поступили? Неужели нельзя было посвятить меня в этот план? – у нее на глаза навернулись слезы. – Вы говорили, что верите мне. Но это была ложь. Как и все остальное. И вы меня предали.

– Нет, это не так. Но мы с вами очень плохие актеры. Вы же помните, как мы неубедительно играли роли жениха и невесты перед моим отцом, – невольно улыбнулся барон.

– Причем тут эта глупая афера? Не заговаривайте мне зубы!

– Полина должна была поверить, что я погиб, и только вы могли убедить ее в этом.

– Значит, ради того, чтобы Полина поверила в вашу гибель, вы заставили меня корчиться от боли на ступенях вашей фамильной усыпальницы? И вы за всем этим наблюдали со стороны?

Девушка резко поднялась, Генрих встал и подошел к ней.

– Нет, я не наблюдал за вашими страданиями. Я знаю, что вы пережили.

– Знаете?! – она снова дала барону пощечину. – Знаете, что я искала смерти? Знаете, что такое жить с постоянной болью в сердце? Знаете, что я безвозвратно изменилась? – она отвернулась и со злостью вытерла слезы. – Ладно, к этому вернемся позже.

Екатерина сердито ходила по комнате, как дикий зверь, запертый в клетке.

– Вы любите Полину? – резко спросила она.

– Нет, и никогда не любил.

– Так зачем вы ломали передо мной комедию?

– Я думал, вы возненавидите меня или хотя бы сильно рассердитесь, и это смягчит известие о моей гибели.

– Железная мужская логика! – она метнула на Генриха гневный взгляд. – Вы же знали, что я испытываю к вам. И тем не менее заставили меня ревновать и сходить от этого с ума.

– Я не хотел, чтобы вы ревновали. Я надеялся, что мы отдалимся.

– А не проще было посетить девочек мадам Лулу? – сарказм Екатерины был беспределен. – И рассказать мне все в красках?

– Возможно, но я не животное.

– Нет, вы не животное! Вы – бессердечное чудовище!

То, что он никогда не любил Полину, было поистине целебным бальзамом на истерзанное сердце. В глубине души девушка всегда это знала. Не мог он любить такое чудовище, но желать Полину вполне. Мужчины такие странные, не могут устоять перед красивой женщиной и ее чарами. Екатерина безумно ревновала Генриха. Да, фон Берг редкостный негодяй, но она его любит. И так будет всегда, несмотря ни на что. Девушка судорожно вздохнула и сердито встряхнула головой:

– Пойдемте на улицу – мне не хватает воздуха.

Барон бросил на стол ассигнацию, и они вышли из ресторана. Яркий свет ослепил после полутемного помещения. Девушка невольно зажмурилась, а потом быстрым взглядом окинула улицу – она привыкла, что за ней постоянно наблюдают. Конечно, теперь этого нет, но она сделала это инстинктивно.

– Слежка за мной – это была ваша идея? Магистр навязал мне ее.

– Да, моя. Вас надо было защитить. Даже если Рокотова на некоторое время потеряла интерес к вам, она оставалась непредсказуемой. В какой-то момент она могла передумать и нанять убийцу.

– Ваши соглядатаи были заметны. Думаете, если я их видела, то Полина не догадалась бы?

– Вы же знали о них, поэтому и замечали. Но меня не узнали, – слабо улыбнулся барон.

Екатерина резко остановилась:

– Значит, все-таки вы лично следили за мной. Бородатое чучело в сапогах гармошкой были вы? По росту и комплекции больше никто не подходит.

Генрих обреченно кивнул:

– Да, я.

– Наблюдали со стороны… И как, понравилось? Я убедительно страдала? Без фальши?

Он опустил голову:

– Я смотрел не на это.

– Да, знаю. Но вы поступили со мной подло. Так что терпите и слушайте, что я вам говорю. И не возражайте – это бесполезно. Бороду вы клеили, да? Все, как в дешевом водевиле! Одна сплошная ложь! Даже борода накладная.

– Нет, это была моя, – усмехнулся барон.

– Она идет вам, как корове седло!

– Согласен. Зато вы меня не узнали.

– Вы редкостный мерзавец! – девушка одарила его сердитым взглядом.

Фон Берг положил ладонь на ее руку:

– А все-таки вы не очень сильно гневаетесь на меня.

– С чего вы это взяли? Я в бешенстве!

Легкая улыбка тронула его губы:

– Ели бы вы применили свой дар – легко выбили бы мне зубы или сломали челюсть.

– Мне еще у вас учиться и учиться. Так зачем мне наставник-калека? И работать мы тоже будем вместе. Это пожизненно.

– Значит, вы меня простили? – осторожно осведомился Генрих.

– Нет! И не надейтесь. Такое не прощают. Вы предатель и негодяй.

Незаметно они подошли к дому, где располагалась квартира фон Берга. У парадного подъезда под раскидистым каштаном в автомобиле сидел Егор. Екатерина видела, что он переглянулся с бароном. Генрих едва заметно отрицательно качнул головой.

– Чего я еще не знаю? – строго спросила девушка у Егора.

Тот ничего не ответил и снова посмотрел на барона. Оба молчали.

– Идем с нами, – приказала Егору Екатерина, и тот не посмел отказаться.

Он снова быстро глянул на фон Берга. Тот опять кивнул – выполняй. Втроем они вошли в полутемный и прохладный парадный подъезд. На лице привратника отразился мистический ужас. Генрих уверил его, что он жив и здоров. Уже в который раз за сегодняшний день люди пугались при виде барона. При других обстоятельствах это было бы забавно, но не теперь. Екатерина сердито взглянула на привратника – неужели он принял фон Берга за призрака? Глупость какая! И хотя привратник не раз видел барона в очень потрепанном виде, воскресший фон Берг привел его в полное замешательство. И сколько же это еще будет продолжаться?