Магов у меня будет человек пять. Плюс архимаг-раб Элеонас. Не впечатляет, честно говоря.

И это против закаленных в пограничных схватках четырёх тысяч конных и восьми с чем-то пехоты, а также шести — семи архимагов и почти пяти десятков обычных боевых магов Гиндара. Дружины феодалов, которые к нему присоединились или сейчас присоединятся, я пока не считал, хотя это тоже будет изрядная сила.

— Пишите Виндрагу, граф, — сказал я Скоробогатову, когда мы вчетвером — я, он, Фагрон и Ринерва, устроились в моём кабинете, чтобы обсудить ситуацию. — Пусть всеми правдами и неправдами постарается удержать сохраняющих пока нейтралитет владельцев от того, чтобы перейти на сторону Гиндара. Пусть он также свяжется с архимагами в войске узурпатора и попробует их убедить его покинуть. Успеха в последнем случае вряд ли добьется, но сомнения в них заронит. Что касается моих вассалов, то доведите до их сведения, что потом я не буду разбираться, почему тот или иной из них не пришел ко мне на помощь — я просто отберу у такого его земли и отдам тем, кто придёт. Пусть решают.

— Так и поступлю, — усмехнулся Петр Николаевич. — А то двое мне уже прислали гонцов с сообщением, что в их владениях неожиданно начался падеж скота и лошадей и поэтому они не смогут вовремя явиться на ваш призыв.

Я кивнул. Чего-то подобного я и ожидал. Впрочем, оно и к лучшему — толку от разношерстных дружин будет чуть, а вот земли отступников я потом смогу раздать тем, кто отличится.

— Завтра утром выступаем! — подвел я итог нашего совещания. — Граф Скоробогатов останется здесь на случай, если какой-то отряд Гиндара подойдет к Строумхудру. А вы как поступите? — спросил я у молчавшего всё время Фагрона.

— Я с вами, ваше величество, — ответил вампир. — В городе нам не отсидеться. В этом замке можно продержаться значительно дольше, но победу, сидя в осаде, не одержать. Жена, — он указал на Ринерву. — Останется здесь.

— Нет! — девушка даже привстала. — Нет, я здесь не останусь. Если Гиндар вас разобьет, то и меня он в живых не оставит. Так что я хочу поехать с вами. Муж мой, — она повернулась к Фагрону. — И вы, ваше величество, — это уже ко мне. — Не откажите мне в этой просьбе!

Я вопросительно посмотрел на Фагрона. В конце концов, Ринерва — его жена, ему и решать.

— Хорошо, дорогая, — согласился вампир и, если у меня всё получится, будущий король Кинда. — Ты поедешь со мной, но из лагеря носа высовывать не будешь. И если мы проиграем, ты сделаешь всё, чтобы убежать. Помни, что у нас вскоре может родиться ребёнок! Моё гнездо окажется тебе помощь. Я там всех уже предупредил.

Ого! Да Фагрон времени, как я погляжу, не теряет. Сначала привел взбалмошную принцессу к повиновению, а сразу после этого и ребёнка ей постарался заделать! Ещё в прошлой жизни я узнал, что вампиры могут как-то контролировать этот процесс — то есть обеспечивать зачатие. Я, например, как маг могу только сделать так, чтобы его не случилось. О наследнике, значит, задумался Фагрон. Что ж… Это хорошо. Значит, биться сейчас будет до последнего.

Собрались выступать мы только к полудню следующего дня. Надо было дать отдохнуть бойцам Руслана, да и отряды вассалов продолжали подходить всё утро. В результате набралось больше, чем я ожидал — не пять или шесть сотен, а почти целая тысяча. И все — конные, что не очень хорошо для боя, но сейчас как нельзя кстати — нам нужно спешить навстречу Гиндару, а конный передвигается куда быстрее пешего.

Пошли мы налегке, без обоза, оставив в городе Скоробогатова с городской стражей и весь лишний люд. Шли мы не к Большому Броду, а взяли значительно правее, так как пришло донесение от Сигры, что Гиндар пошел в обход моей столицы. Наверное, решил, что спешить ему некуда и захотел дать возможность своему войску вдоволь пограбить встречающиеся замки и сервов.

Встретили мы его войско на второй день. Между нами лежало обширной поле: почти полностью ровное, лишь кое-где возвышались небольшие холмы. На одном из них мы и остановились. Справа темнел лес, слева — река. Позади армии Гиндара виднелась роща.

Собственно, в этом месте мы столкнулись не случайно. Благодаря моим оборотницам я знал, какая местность лежит между нами с Гиндаром, и рассчитал так, чтобы сойтись именно здесь. Хорошее поле — никому не позволит укрыться, а значит — обеспечит мне то, что мне и было нужно. Что конкретно? Чтобы все увидели то, что я собирался продемонстрировать.

План мой, надо сказать, был даже не смелый, а дерзкий. И построен он был на том, что Гиндар, как и я, к сожалению, королем стал без году неделю и верностью своих подданных похвастаться никак не мог. Я же собирался… Испугать их до такой степени, чтобы они и думать забыли, как на меня нападать. А может быть, чем чёрт не шутит, и задумались о том, чтобы перейти на мою сторону.

Слабым местом моего плана было, правда, то, что на его осуществление мне придется потратить столько сил, что, если он не сработает, на неминуемое тогда сражение маны у меня останется самый минимум.

В этот же день сражение не началось. Для нас, учитывая нашу небольшую по сравнению с войском Гиндара численность, это было бы самоубийством, а Гиндар просто не видел смысла спешить. Не сомневаюсь, что, по его мнению, я сам завел свою армию в ловушку и теперь ему остается только расправиться со мной, положить этим конец тому, что он называл «бунтом», и утвердиться на троне Кинда.

Короче, встали на ночевку. Войско Гиндара разожгло сотни костров, которые протянулись поперек всего немаленького поля. Наш лагерь на этом фоне выглядел весьма скромным, чтобы не сказать — жалким.

— Какие будут мнения? — спросил я у своих приближенных и вассалов, когда все они собрались в моем шатре.

Единственном, кстати, который мы взяли с собой. Я бы и им пренебрег, но не мог себе этого позволить из-за статуса. Король на голой земле спать не должен.

— Мы настолько уступаем принцу в численности, — первым произнес барон Вендел. — Что единственным выходом я вижу наше отступление под покровом темноты. Оставим зажженными костры, а сами уйдем. Потом будем отбиваться в замках. Пусть Гиндар тратит время и силы на их штурм.

Ага… Хитер Вендел! Впрочем, ничего иного я от него и не ждал. Он был уже готов переметнуться и поэтому предложил всем разойтись по своим феодам. Как только он отделился бы от моего войска, как тут же поспешил бы к Гиндару на поклон. И как заговорил! Не «узурпатором» брата Ринервы назвал, а «принцем».

— Нам не дадут уйти, — не согласился с Венделом граф Дранг. — Конницы у них достаточно, чтобы не позволить нам отступить. Надо утром начинать переговоры. Потянем время, а там…

Ещё один умник выискался. А там — что? Нас окружат, съестных припасов и фуража для коней у нас кот наплакал. Сдаваться?

— Надо биться, — высказался старик Крайт. — Может, мы и падем все, но не покроем себя позором.

Это уже лучше. По крайней мере — смело. Но глупо.

— А ты, граф, что скажешь? — обратился я к Руслану.

— Мы, ваше величество, можем поступить двумя способами, — тут же ответил он. — Или ночью накрыть их лагерь из нашего дормайского оружия и тем вызвать панику, или сделать то же самое утром, когда армия узурпатора построится для боя. Мы можем дать почти сотню выстрелов из дормайских метательных приспособлений (так мы договорились при посторонних называть минометы), а на флангах мы поставим их стрелометы, те, что бьют наконечниками для стрел (это капитан пулеметы имел в виду). Тогда нас не смогут ни окружить, ни зайти нам в тыл.

— Никакой сотни выстрелов ты, граф, не сделаешь, — возразил я. — У Гиндара может быть до десяти архимагов и под сотню обычных магов. Они после первого же выстрела поставят над лагерем щиты, которые сделают дормайское оружие бесполезным. Ещё предложения будут?

Ответом мне была тишина. С точки зрения принятой в Мезинаре тактики сражений, когда исход решают сначала маги, а потом, если их противостояние победителя не выявило, то численность войск, положение наше было безнадежным.