— Это не лавка! — рассмеялась Диана. — Это «торговый центр», и мы сюда и направляемся!

Поход по магазинам, во время которого эльфийка сначала отказывалась что-либо мерить, а потом была заставлена — Венира не постеснялась воспользоваться силой ошейника, власть над которым ей перед поездкой передал Михаил.

— Вечером наденешь и покажешь Михаилу! — приказала ей со смехом Венира, продолжая использовать ошейник подчинения. — Ему понравится.

Кинотеатр, в котором на стене демонстрировали удивительные живые картинки. Смешные. Инасиас понимала только отдельные слова, но Диана довольно бойко ей переводила.

Кафе. Там они заказали множество разных сладостей, некоторые из которых девушка уже пробовала в замке, но тут их ассортимент был куда богаче.

И снова улица со множеством народа. Все без мечей, без доспехов. Беззаботные и беззащитные.

Михаил, кстати, показавшиеся Инасиас излишне откровенными покупки оценил. В ту ночь он был особенно нежен и неутомим.

А ещё через несколько дней…

— Подойди! — подозвал он эльфийку и, когда та приблизилась, одним движением снял с неё ошейник. — Всё! Теперь ты окончательно свободна! Больше я на тебя эту гадость не одену! Уходи, пока его светлости нет в замке!

Инасиас стоило большого труда убедить своего бывшего хозяина, что так поступать нельзя, что они должны вместе немедленно отправиться в Строумхудр и предстать перед герцогом, который, как она уверена, одобрит поступок Михаила. Сама девушка не сомневалась, что в результате этой поездки ошейник вновь вернётся на её шею. Ну, хоть Михаила герцог не накажет так сильно, как мог бы, если бы она воспользовалась предоставленной свободой и сбежала.

Прибыли они в Строумхудрский замок в тот момент, когда в парадной зале начали собираться благородные подданные герцога, чтобы принять участие в приёме послов из Киндрагена.

«Это мой шанс», — поняла Инасиас, когда никто из вассалов герцога не поспешил откликнуться на вызов посланца принца Гиндара, и, испросив взглядом разрешение новоявленного короля Строумхудра, вышла вперёд.

Схватка далась ей легче, чем она даже могла предположить. Противник был силён и опытен, но, как оказалось, она за время занятий с Дианой здорово прибавила. Всё-таки природная скорость вампиров и их особая техника владения мечом дали ей немало. Лишь однажды граф Дромер едва не зацепил её, но вскоре выдохся, и она поймала его на простейший трюк.

«Что сейчас решит герцог, то есть — уже король? — задала сама себе вопрос воительница, застыв с мечом у горла посланца принца Гиндара. — Если пощадит, как и меня, то никакого будущего в Мезинаре у него не будет. Здесь добряки не выживают. Это не Дормайя, где жители, как выразилась с лёгким презрением Диана, похожи на плюшевые игрушки. Если же даст сигнал убить, то…».

Додумать Инасиас не успела. Андрейг спокойно провёл рукой себе по горлу…

— Тебя вызывает к себе хозяин, — тронула Инасиас за плечо Диана, и эльфийка, обернувшись к центральному столу, увидела, что тот уже покинул пир. — Он у себя в покоях. Тебя, Миша, он тоже хочет незамедлительно увидеть.

— Сейчас ты мне дашь присягу. Пожизненную. Личную, — коротко бросил король Строумхудра, когда Инасиас с Михаилом вошли. — На мече. Как это принято у воителей. Вашим клятвам на священных деревьях я не верю. И вообще, я это ваше поклонение деревьям ненавижу, — Андрейг чуть заметно мотнул головой, будто отгоняя какие-то неприятные воспоминания. — Или… Или я прямо сейчас надену на тебя ошейник, но рабыней ты будешь моей, а не присутствующего здесь барона, раз он слишком мягкосердечен, чтобы держать тебя на привязи. Ну? Что выбираешь?

Инасиас, не раздумывая, опустилась на одно колено, вытащила меч, поставила его перед собой, положила обе руки на рукоять и под диктовку Андрейга произнесла все слова клятвы. Длинной, учитывающей все нюансы и, по сути, делавшую её пусть не рабыней, но целиком и полностью зависимой от сюзерена подданной. Меч блеснул вспышкой, подтверждая её присягу.

— Теперь ты снова благородная Инасиас из рода Вильреас, — произнёс король. — Но ты безземельная, что превращает этот статус в ничто. Владения я тебе могу дать, конечно. Однако и это не решит проблему. Без мужа ты не имеешь права владеть феодом и сервами. А значит… — он усмехнулся. — Ты выйдешь замуж. Завтра же. За барона Михаила, который, не сомневаюсь, об этом мечтает. На этом всё. Иди и жди своего жениха в его покоях. А вот ты, Миша, останься. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

Несусь галопом к порталу, который ведет из Мезинары в мое Нижнеуральское княжество. За мной тем же аллюром следуют — Ди, барон Михаил и моя новая подданная Инасиас, которая то и дело бросает короткие взгляды на мужа, следя, чтобы тот не вылетел из седла.

Почему спешу? Да потому, что мне объявили войну. Я повторил про себя текст полученного сообщения уже, наверное, раз двадцать, но все равно в голове так ничего и не уложилось.

Нет, я не о той, которая, видимо, скоро начнется между Киндом и провозглашенным мною независимым королевством Строумхудр. Ее и объявлять не нужно — ситуация и так до предела ясная. Принцу Гиндару нужно избавиться от своей сестры, а я не только предоставил Ринерве убежище, но еще иотказался признавать Гиндара королем, попутно заявив, что мое герцогство выходит из состава Кинда и теперь будет именоваться королевством Строумхудр. Все, точка. Какие уж тут формальности?

И не за помощью в этой будущей войне я так тороплюсь. Дело в том, что войну мне объявил… Мой отец — князь Олег Нижегородский. А это уже ни в какие рамки не лезет!

Мы же с ним, казалось бы, решили все наши семейные «непонятки» — он лишил меня статуса своего наследника в пользу моего единокровного братца Николаши и сделал это прлюдно — прямо на Высшем Совете.

Я, в свою очередь, в результате интриги князя Алексея Тверского получил собственное удельное княжество, часть территории которого была изъята указом императорской канцелярии у моего отца.

Всё. Мы квиты.

Мало того! Я ему по крайне выгодным ценам поставляю кристаллы-накопители, благодаря которым он скорее без лишних усилий оставит не у дел целые сектора промышленности других княжеств. Чего ему еще нужно? С какого, простите, перепуга он мне войну объявил? Да еще и письменно, как «в старые добрые», то есть на самом деле — незапамятные времена. Да еще и в нарушение распоряжения, пусть и негласного, вдовствующей императрицы не трогать молодого князя Нижнеуральского как особо ценного для процветания империи?

Бред! Но не меньшим бредом выглядело и то, что сообщение об объявлении мне отцом войны я получил не где-нибудь в Нижнеуральске и не от кого-нибудь из моих людей, а от эльфийского раба-архимага Элеонаса, который прислал мне с гонцом коротенькую записку: «Ваша светлость, хозяин, сим извещаю, что некий конунг Олег Низгород из Дормайи осмелился объявить вам войну».

Я поначалу, как пробежал глазами эту писульку, даже не сразу понял ее смысл. Только через пару секунд до меня дошло, что «некий конунг Олег Низгород», который объявил мне войну, это мой отец — князь Олег Нижегородский. И войну он, разумеется, объявил мне как князю Нижнеуральскому, а не королю Строумхудра. Второе и технически невозможно, и о том, что я уже стал в Мезинаре королем (то есть — сам себя таковым объявил), отец знать не знает.

Как Элеонас только умудрился убедить оставленного разгильдяем Михаилом в замке за старшего Даниила Горина ко мне гонца отправить? И где моя сестренка в это время была? Почему записка от ее учителя, а не от нее? Она бы всяко более подробно и понятно смогла бы мне суть произошедшего изложить.

Кстати, о Михаиле, который судорожно пытается не отстать от меня и при этом не упасть. Наездник из него не самый плохой, но по земным, а не по мезинарским меркам. Тут лошадь — это не приятная прогулка в выходной день, а единственное средство передвижения, если не считать мулов и ослов, садиться на которых благородным господам не пристало. И если нужно куда-то доехать быстро, то вот такое — несущееся галопом и подгоняемое не только шпорами, но и моей магией, которая позволяет нашим скакунам долго не уставать.