- Нет! — Она вскидывается так резко, что лежанка скрипит. — Я не хочу домой! Я хочу продолжать обучение у Элеонаса. Я только начала понимать, как работает мой дар! У меня стало получаться лечить! Я стану самой сильной целительницей Российской империи! Моей дружбы будут добиваться все! Даже Великая княжна Екатерина, всегда смотревшая на меня сверху вниз, и ее безродная матушка, ставшая по ошибке императрицей и ведущая себя, как потаскуха, с этим своим князем Тверским!

О-как! Да она совсем не изменилась! Просто поняла, что вместо слабеньких проклятий теперь сможет получить сильную магию исцеления. Ну, работа по изменению её характера еще впереди. Оборачиваюсь к архимагу, и тот кивает. Всего, что сказала сестра, он не понял, но уловил главное — ему предстоит изрядно потрудиться, чтобы сломать «Верунчика».

— Ты прокляла гонца. Так, что он только сегодня пришел в себя, — продолжаю я. — Двух гвардейцев и собственного учителя. Этим ты отбросила процесс своего обучения почти на исходную позицию. Когда мы вернемся из Нижнего Новгорода, ты будешь наказана.

— Я сорвалась, я больше не буду, — бормочет Вера, старательно делая вид, что раскаивается. Может, и в самом деле раскаивается, хотя я в этом сильно сомневаюсь. Скорее — боится последствий.

— Подожди! — вдруг доходит до нее всё, что я сказал. — Мы с тобой поедем в Нижний? К отцу и матери?

— Да, — киваю я, насмешливо. — И ты там будешь рыдать и валяться в ногах у отца, прося отпустить тебя со мной сюда.

— Буду! — тут же соглашается Вера и вскакивает. — Я сделаю все, что ты скажешь! Отец меня послушает!

— Сядь! — продолжаю я. — Конечно, ты сделаешь всё. Потому что сейчас твой учитель даст тебе выпить зелье отложенной смерти. Элеонас, — я перехожу на мезинарский. — Зелье отложенной смерти. Быстро! Чтобы подействовало через… — я чуть задумываюсь. — Через четыре дня!

Эльф с удивлением смотрит на меня, а потом быстро поднимается по лестнице наверх. Изготовить такой напиток для него проблем не составит. Уверен, что он заговаривал подобное десятки раз, пока был рабом темных эльфов. Любят в обоих Драурах подобные методы устранения врагов.

«Верунчик» между тем садится. Глаза блестят, губы дрожат. Сейчас она не капризная княжна, а перепуганная девчонка.

— Я согласна, — тихо говорит Вера. — Я выпью это зелье без принуждения.

— И ещё, — решаю я добить сестренку. — Если ещё раз попытаешься проклясть кого-нибудь из моих людей, то имей в виду, что в Мезинаре за подобное полагается смертная казнь. И это не угроза, а предупреждение.

Мы выходим наверх. Во дворе шумно: Миша раздаёт приказы, Инасиас уже снова в седле и собирается, судя по всему, направиться на объезд стен, мои нижнеуральские бойцы тащат на башни пулеметы, местные — снимают чехлы с баллист.

Да уж… Как говорится, слышали звон, да не знают, где он. Про войну я Мише на скаку сказал, но то, что она ожидается не здесь, а в Российской империи не уточнил. Вот и готовятся.

— Отставить! — командую я. — Всё спокойно! Никто на замок нападать не собирается!

Михаил смотрит на меня недоуменно. Рядом с ним Даниил, который и вовсе ничего не понимает — Элеонас ему ничего про текст писульки для меня не сообщил.

— Дома война, — поясняю я им. — В России. Но ничего страшного. Эту проблему я сам решу, так что несите службу, как обычно.

В ворота влетает Сигра. В облике пантеры она двигается низко, по-кошачьи, и у моих ног замирает, втягивая воздух. Так-то на лошади моя варна ездить отменно умеет, но когда я в спешке покидал Строумхудр, ее рядом не оказалось, вот она кинулась вслед на своих двоих. В смысле — на своих четырех.

— Сигра, ты молодец, — хвалю я девушку. — А теперь в замок, в мои покои и там перекинься.

А то знаю я её. Сейчас вернет себе человеческий облик и в очередной раз поразит окружающих своей наготой и безупречными формами. Вот никак не получается у меня внушить оборотнице, что так делать не стоит.

— Мне остальные мужчины безразличны, — сказала она мне как-то. — А что смотрят, так пусть смотрят и завидуют моему обожаемому хозяину!

Дикарка! Вот опять! Есть в ней какая-то непреодолимая тяга к эксгибиционизму. Интересно, это не лечится?

Пантера поднимает голову, и через мгновение передо мной стоит женщина. Обнажённая, гибкая, с тяжёлым запахом зверя и тёплой кожи. Она встряхивает волосами и смотрит на меня без тени смущения.

— Я добежала, хозяин. Ты ушёл быстро, — произносит она запыхавшимся голосом.

— Возвращаемся в Нижнеуральск,- говорю я, накидывая на Сигру свой плащ. — Ты отправишься со мной!

Ди появляется рядом бесшумно. Девушки меряют друг друга взглядами, пусть они уже давно в хороших отношениях между собой, вражда вампиров с оборотнями для них больше не существует, но определенная ревность и борьба за мое внимание никуда не делись.

— Ты возьмешь ее с собой, а не меня, господин? — спрашивает Ди, которая назвав меня при своей сопернице «господином» таким образом сообщает ей, что прошедшую ночь провела со мной.

— Ты дождешься здесь Руслана и передашь ему мой приказ переходить через портал в Нижнеуральск. Пусть он там начнет на всякий случай готовиться к обороне. Скажешь ему, что войну мне объявил мой отец и я почти уверен, что смогу разрешить всё миром, но на всякий случай надо принять меры предосторожности, — отвечаю я. — Если хочешь, можешь отправиться вместе с ним и дождаться меня в моей нижнеуральской резиденции. Я же полечу к отцу в Нижний Новгород

Ди коротко кивает — я дал ей поручение и она довольна. Сигра широко улыбается — как-никак я в данном случае предпочел её вампирше.

Почему я выбрал Сигру для поездки к отцу? Зачем она вообще в Нижнем Новгороде нужна? Нет, я не из тех, кто не может без женского общества и пары суток обойтись. Причина в другом. Красивая девушка на переговорах, особенно если ведешь их с моим отцом (тот еще «ходок»), всегда полезна. Отвлекает на себя внимание. Ди, конечно, не менее эффектна, но от нее так и веет угрозой. Сигра — совсем другое дело.

Удачно получилось, что оборотница поспешила за мной.

В Нижнеуральск мы втроем — я, «Верунчик» и Сигра уходим уже поздно вечером. Могли бы и раньше, но Элеонасу нужно было время, чтобы приготовить для моей сестренки напиток, который будет гарантировать ее правильное поведение. Выпила она его, кстати, без единого возражения.

Портал в замке Михаила выбрасывает нас на нашей базе в Нижнеуральске. Машина уже ждет — гонца с известием, что возвращаюсь, и что нужно подготовить самолет для перелета в Нижний Новгород, я отправил пару часов назад. Воздух на Земле пахнет иначе — бензином, холодом, недавним дождём. Ночное небо над городом подсвечено огнями. Вера сидит на заднем сидении с Сигрой, смотрит с опаской по сторонам. Похоже, боится, что война между нашим отцом и мной уже идет полным ходом, и непоправимое уже случилось. Нет, все спокойно.

Сигру пришлось нарядить в одно из «земных» платьев Ди — немного узковатом в груди и бедрах и, мягко говоря, не способном похвастаться излишней длиной. М-да… Скорее, это платьице, а не платье. Больше подчеркивает и открывает, чем закрывает, но выглядит моя варна в нем так, что слюноотделение у мужской половины населения можно считать гарантированным.

В самолёте Вера садится через проход от моего дивана у иллюминатора и поджимает под себя ноги, как в детстве. Сигра устраивается напротив меня. Обе молчат и не мешают мне думать.

Сигра в принципе не отличается разговорчивостью — её из-за мутации другое интересует. Впрочем, когда она это «другое» от меня получает, то тоже больше издает стонов, чем произносит слов.

«Верунчик» же молчит по другой причине. Она боится встречи с отцом и особенно — с собственной матерью, которая может настоять, чтобы она осталась в Нижнем. Для неё это будет означать, что через четыре дня подействует зелье отложенной смерти, а ещё, как мне кажется, это для сестренки даже важнее — она больше не увидит Элеонаса и не продолжит свое обучение. При этом фактор эльфа-раба, пожалуй, на первом месте. А что? Изящный, с настоящими утонченными эльфийскими манерами и такой же внешностью… И при этом, нисколько не сомневаюсь в этом — как-никак Элеонас архимаг, неутомим как любовник. Не молод, но и не стар — и сорока ещё нет. Раб, правда. Но подозреваю, что значение этого нюанса Вера пока до конца не понимает. Думает не головой, а тем, что находится значительно ниже, и в отдании чему предпочтений при принятии решений обычно обвиняют мужчин.