— Это преступники! — привставая на стременах и в свою очередь повышая голос, возразил Дромер. — У меня приказ короля Гиндара их задержать и доставить в столицу на суд!

— Мы не знаем никакого короля Гиндара, — спокойно возразил командир стражников. — А вот ее высочество принцессу Ринерву, на которую вы собирались напасть, в Строумхудре знают все. Вы задержаны! Как с вами поступить, решит его светлость! Опустите оружие и следуйте за мной!

— Хорошо, пусть решит герцог, — скривился Дромер, поняв, что справиться со стражниками, воинами графа Фагрона и в дополнение архимагом Виндрагом (и этот предатель здесь оказался!) у его подчиненных нет ни малейшего шанса. Тут и без стражников исход схватки был бы сомнителен. — Мечи в ножны! — приказал он своим спутникам, убирая свой собственный клинок.

И вот Ринерва стоит перед помостом, на котором на герцогском троне восседает Андрейг. Сейчас он объявит о своем решении… И она, Ринерва, совсем уже не так, как когда направлялась в Строумхудр, уверена, что оно будет в ее пользу.

Когда они вместе с отрядом преследователей и в окружении строумхудрских стражников, даже не подумавших убрать свое дормайское оружие, прибыли в герцогский замок, Ринерва надеялась, нет — она была уверена, что ее немедленно проведут к Андрейгу и она, оставшись с ним наедине, сможет, в том числе известным каждой женщине способом, убедить его оказать ей поддержку. А может быть, чем боги не шутят, и получит его согласие взять ее в жены.

Увы, ее расчет не оправдался. Встретил их во дворе замка уже хорошо знакомый ей наместник Андрейга граф Скоробогр. Так он представлялся в прошлый раз, но теперь назвался «Скоробогатов». Странное имя. Не мезинарское. Хотя, что по выговору, что по манерам, граф был вылитым мезинарцем.

— Принцесса, — он поклонился Ринерве. — И вы благородные господа, — он посмотрел на графа Фагрона и архимага Виндрага, и те представились. — Герцог Андрейг счастлив видеть вас у себя. Сейчас вас проводят в гостевые покои, где предложат горячую воду и легкие закуски, а я пока доложу его светлости о вашем приезде.

— Что же касается вас, — «Скоробогатов», выслушав командира отряда стражи, посмотрел на графа Дромера и его воинов. — То вам надлежит сдать оружие и проследовать в кордегардию, где и ожидать вызова нашего властителя. Ваших солдат пока разместят в казарме. Как и ваших, — он повернулся к Ринерве и ее спутникам.

Когда принцесса с помощью Кро и рабыни Ни, как оказалось, крайне удачно взятой с собой, так как она с уверенностью сказала, что «Скоробогатов» это известная благородная фамилия («то есть — род», пояснила она этот непонятный для Ринервы термин) и что он — дормайский, привела себя в порядок и вышла в общую залу, отведенного ей с архимагом и графом Фагроном крыла замка, то обнаружила уже накрытый стол с теми же экзотическими (тоже дормайскими) кушаньями, которыми так восхищалась в свой предыдущий визит.

— Вы знаете, кто герцог? — тихо спросила она архимага и графа.

— Как кто? — не понял Виндраг. — Необычайно сильный маг, разумеется!

— Нет, я не об этом, — махнула рукой, в которой она держала какую-то сладость, девушка. — Я имею в виду, откуда он?

— Из Незии, — спокойно ответил архимаг. — Он еще в первый же день, когда ваш отец принимал его во дворце, об этом сам сказал.

— Нет, — Ринерва хотела сказать, что их хозяин, без сомнения, пришелец из Дормайи, но не успела.

— Господин герцог приглашает к себе мэтра архимага Виндрага и графа Фагрона для приватной беседы! — объявил, войдя в залу, слуга. — Прошу следовать за мной.

Ее, принцессу, герцог почему-то к себе не пригласил, а узнать у Виндрага и Фагрона, о чем Андрейг с ними беседовал, она не успела, так как оба присоединились к ней, когда им уже нужно было входить в залу для торжественных приемов. Перешептываться в ней тоже было неудобно, да и возможности не было, так как первым речь перед герцогом держал граф Дромер, и Ринерва не хотела упустить ни слова из того, что он скажет.

Сказал же посланец ее брата, что король Гиндар, занявший по праву трон Кинда после трагической смерти славного короля Гондонгвиларга-Сильного, подло убитого своей супругой, требует выдачи ему его сестры принцессы Ринервы, архимага Виндрага и менталиста графа Фагрона, злоумышлявших против него. Также король Гиндар вызывает в столицу герцога Строумхудрского для принесения ему вассальной присяги.

Следующим слово взял архимаг Виндраг, который от лица принцессы Ринервы и от своего собственного, отверг все обвинения в составлении заговора против принца Гиндара (то, что он именно «принц», а не король, Виндраг подчеркнул особо) и попросил для ее высочества, себя и графа Фагрона убежища у герцога Андрейга до того момента, пока не состоится суд. Но не королевский, которого не может быть, так как пока нет коронованного по всем правилам властителя, а феодальный, то есть — дело должны будут разбирать пять избранных для этого благородных аристократов.

«Видимо, что-то пошло не так, — нервничала Ринерва. — Видимо, граф Дромер сумел убедить Андрейга в том, что оказывать мне поддержку слишком опасно. Или предложил ему от имени брата что-то очень интересное. Поэтому и Виндраг, узнав об этом, попросил сейчас не безусловной защиты, и лишь временной, до суда. И на графа Фагрона архимаг как-то странно косится. Какая кошка между ними успела пробежать, пока у герцога были? А меня Андрейг увидеть до всего этого, — она обвела глазами залу. — Желания, к сожалению, не изъявил…»

— Мое решение будет таким! — громко произнес Андрейг, поднимаясь со своего кресла…

Пригласить к себе для разговора архимага Виндрага и графа-вампира-менталиста Фагрона без Ринервы я решил не просто так. Во-первых, я хотел показать девушке, что ее матримониальные планы на меня ни на чем не основаны и дать ей время это осознать в полной мере, а во-вторых — я был уверен, что эти двое обладают куда более полной информацией о том, что произошло в Киндрагене, а главное — поведают мне это без лишних эмоций и в ее отсутствии более объективно, чего если она будет присутствовать в этот момент в моих покоях.

Собственно, в общем и целом ситуация и так была мне понятна. Король Кинда Гондонгвиларг-Сильный покинул мир живых (к сожалению, без моей помощи), и его старший сын — принц Гиндар (интересно, сколько букв он теперь добавит в свое имя) каким-то образом сумел быстро захватить власть, вследствие чего его, мягко говоря, нелюбимая сестра была вынуждена бежать. Ко мне. Последнее и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что я могу использовать ее имя, чтобы объявить о своем неповиновении новоиспеченному властителю Кинда, а плохо — так как, дав ей убежище, мне придется вступить в противостояние с ее братом прямо сейчас, когда я к такому не слишком готов.

Рассказ графа и архимага мои предположения полностью подтвердил, добавив лишь пару деталей. Первая заключалась в том, что принц собственноручно своего папашу укокошил, технично обвинив в этом мачеху, которую тут же и казнил. Ничего так разыграл комбинацию, должен признать. Впрочем, на это мне плевать — кто, как, кого и под каким соусом убрал от трона уже значения не имеет. Факт имеет место быть — старый король мертв, молодой нацепил на себя корону. Второй нюанс был важнее — вся гвардия, все боевые маги, включая и мужа сестры Ринервы, присягнули новому властелину. А если к ним добавить еще и армию, в которую Гондоша столь неудачно сослал своего наследника и которая, естественно, тоже его поддерживает, то картина становилась совсем не радужной.

— А что думают крупные феодалы? — спросил я, когда граф и архимаг умолкли и в ожидании уставились на меня.

— В основном колеблются, — ответил граф, который до этого подавал только отдельные реплики. — В столицу, чтобы дать вассальную клятву принцу Гиндару, не спешат, но и откровенного неповиновения пока не демонстрируют. Гиндара не слишком любят, но нет никого, вокруг кого они могли бы объединиться, — пояснил он. — Пока был жив герцог Шнорграм, он как муж принцессы Ринервы мог бы стать таким центром притяжения, но вы, ваша светлость, его… — он замялся.