— А у тебя что? — поинтересовался я.

— Ваше сиятельство, — обратился он ко мне по моему «земному» титулу. — Я бы хотел передать командование вашей Нижнеуральской гвардией майору Борису Киневу. Он и по званию меня старше, и я почти постоянно здесь теперь нахожусь…

Верно, пожалуй. Да и то… Это раньше я Руслану прочил чин имперского генерала, и его это привлекало. Теперь же ему эти погоны и даром не нужны. Он — граф! У него земли, сервы, жена-красавица, рабы, скоро этак и рабыни для определенных утех появятся… Нет, последнее вряд ли. По-другому воспитан, и Вениру любит. Как и она его. Помню, как Руслан возмутился, когда супруга предложила ему одну ночь с ее служанкой провести, так как ей по женским причинам «нездоровилось».

— В следующий наш визит в Нижнеуральск так и поступлю. Назначу Бориса на твое место, — кивнул я. — Но от воинской службы я тебя, Руслан, не освобождаю. Возглавишь войско нового типа, в котором должны будут эффективно взаимодействовать местные мечники и копейщики, наши бойцы с современным оружием и маги. Начни с малого. Допустим, с отряда общей численностью в сотни полторы — две. Потом будем увеличивать. Кое-какой опыт у тебя уже есть. И то первое наше столкновение с темными эльфами дало информацию, и недавний разгром их отряда под стенами этого замка, и победа над Шнорграмом. Тебя, правда, с нами в случае со Шнорграмом не было, но, как всё произошло, ты знаешь.

— Всё понял, — вытянулся в кресле Руслан. — Исполню.

— И не теряй времени, — добавил я. — Чувствую, очень скоро нам предстоят серьезные сражения.

Как в таких случаях говорится, «как в воду глядел». Вообще, я думал, что время у меня еще есть. Пакостный королек «Гондоша» еще вполне уверенно держал власть в Кинде в своих руках, и я планировал, что, как только я смогу оставить свое герцогство под надежной охраной, отправлюсь в Корнубию, в свой бывший замок и все-таки как-то разберусь там с собственным призраком. Сам он мне был не нужен, а вот вмурованный в стену фолиант, который давал ему силы и к которому он меня не допустил, очень мне не помешал бы. Достаточно перенести фолиант в мой замок в Строумхудре, и я в своем герцогстве стану непобедимым. А там уже можно и о расширении владений подумать — в случае неудачи, а она не исключается на первых порах, всегда будет, где отсидеться.

В прошлый раз таких проблем не было. Или я попросту о них не задумывался — цели стать императором не было, даже не думал, что это возможно в принципе. Шел от одной победы к другой, чему в немалой степени способствовало то, что никто меня долгое время всерьез не воспринимал. Очередной выскочка. Не более того. Сейчас все по-другому. И я сразу строю грандиозные планы, и меня уже заметили. Ну, или сейчас заметят.

Увы… Ошибся я в своих расчетах. Через две с половиной декады, в течение которых я контролировал отгрузку кристаллов-накопителей (их еще нужно было поделить на партии — мне, отцу, на аукцион, в распоряжение имперской канцелярии), изготавливал амулеты от ментальных атак и передавал их через посыльных в Москву для императрицы, князя Алексея Тверского (скрепя сердце, сделал и для него), а потом еще два десятка для охраны покоев Надежды Александровны и Екатерины Михайловны, объезжал герцогство, принимал делегации торговых и ремесленных гильдий, короче — был занят выполнением ранее данных обещаний и делами правления, я обнаружил себя сидящим в Строумхудрском замке.

Как всегда, на своих местах Ди и Сигра, граф Скоробогатов и баронесса Ронда возле помоста, дружинники вдоль стен и у дверей, а передо мной стоит… Принцесса Ринерва собственной персоной. Но совсем не та дочь гордая короля, которой я не так давно давал вассальную присягу, и которая мне ставила условия на тот случай, когда ее отец покинет этот бренный мир и разгорится борьба за трон Кинда.

Нет… Передо мной теперь стояла просительница, и от меня зависело даже не то, сохранит ли она свое положение, а попросту ее жизнь… М-да, быстро все в Мезинаре меняется. Очень динамичный мир — головы тут откручивают хоть соседям, хоть родственникам на раз — два, границы между государствами чуть не каждый год перекраиваются — карты можно даже не пытаться рисовать, ну или переиздавать их постоянно придется, а типографий в тут не водится. Отвык я как-то от этого, пока на Земле жил.

За Ринервой, растерявшей всю свою самоуверенность (красота при ней осталась, и на нее она, судя по всему, в немалой степени и рассчитывала), стояли в столь же неуверенных позах мой старый знакомец и, можно сказать, приятель архимаг Виндраг и, к моему некоторому удивлению, граф Фагрон — тайный вампир и менталист, услугами которого пытался воспользоваться Гондонгвиларг-Сильный, когда хотел заполучить в свою постель Вениру. Теперь граф ему уже без надобности. Да и о Венире он уже не мечтает, поскольку некоторое время назад перестал дышать.

Так-то все бы ничего. Картина вполне себе даже приятная. Мне и архимаг очень кстати придется, и вампир-менталист не помешает, да и с Ринервой я и близок был, и некоторые договоренности у нас наметились. Пусть мы их окончательно и не утвердили, но все же…

Однако была проблема, и заключалась она в том, что чуть в стороне стояли посланцы нового короля Кинда Гиндара. Да, укокошил старший брат Ринервы их общего папашу. И так ловко это проделал, что даже никакой междоусобицы в государстве не вспыхнуло. Хотел и «любимую сестру» вслед за отцом отправить, но та ускользнула. И кинулась ожидаемо ко мне. Погоня — за ней.

Теперь вот Ринерва будет просить защиты, а граф Дромер (он возглавлял погоню) ее выдачи. И мне предстоит принять решение. Оно, конечно, очевидно. Для меня. Не для окружающих. Девушку я королю Гиндару не отдам. Не могу на такое пойти, хотя никто меня за подобное не осудит.

Означает это войну…

Ее подлый старший братец на удивление легко и быстро захватил власть. Такой прыти, в этом Ринерва должна была себе признаться, она от него никак не ожидала. Всегда почему-то была уверена, что после смерти отца — короля Гондонгвиларга-Сильного в государстве на какое-то время воцарится хаос, борьба за освободившийся трон, аристократы начнут создавать свои партии, которые будут поддерживать кого-то из кандидатов, перебегать из одной в другую. И тут-то она… Продвинет на престол своего мужа… Ага, как же! И мужа теперь нет, пусть и нелюбимого, которого можно было бы продвинуть, и, соответственно, и верных сторонников тоже.

Хотя, может быть, в данном случае даже лучше, что герцог Шнорграм убит. Будь он жив, воины брата уже вломились бы к ним во дворец и ни ее, ни мужа в живых не оставили. Уж очень решительным Гиндар оказался. Конечно, не обошлось без предательства. Как еще можно объяснить, что брат чуть ли ни со всем своим войском смог незамеченным не только вернуться в столицу, но и войти в город, потом во дворец, где в этот момент, вот же счастливая случайность!, почти не было гвардейцев и ни одного! боевого мага, которые с этими самыми гвардейцами по совету приближенных отец отправил для усмирения очередного много возомнившего о себе графа? Тот решил вместе со своим доменом перейти под власть короля Зелии. Очевидно, что это все было специально подстроено! А предатели — ближайшие советники отца!

В общем, принц Гиндар со своими подручными беспрепятственно вошел во дворец, прошел в покои Гондонгвиларга, которого обнаружил спрятавшимся под кроватью, и хладнокровно собственноручно прирезал. Об этом стало известно от вдовы почившего властителя Кинда, которая все это видела, так как в это время лежала на постели, из-под которой ее пасынок ее мужа за ногу и вытащил.

Впрочем, это было единственное, что Бертрана успела рассказать. Бесстыжая стерва, чтобы сохранить свою жалкую жизнь, тут же попробовала Гиндара соблазнить. Преуспела она в этом или нет, никто достоверно сказать не может (своих воинов, которые об этом поведали, брат из спальни сразу же отослал), но прожила вдовствующая королева после этого еще только один день. Вечером следующего ее при стечении народа казнили на главной площади Киндрагена по обвинению в том, что это она убила «нашего обожаемого правителя».