Зал для торжественных приемов. Я сижу на помосте на герцогском троне — успели изготовить нечто неудобное, высокое и с прямой спинкой, на которой, впрочем, весьма искусно изображен мой герб. У ног в своей звериной ипостаси сидит Сигра, за левым плечом стоит Ди, которая теперь Диана, о чем она, кажется, уже успела сообщить всем в замке. Справа от помоста еще одно кресло — для барона Михаила. Он тоже в какой-то мере участник переговоров, пусть и без права голоса — как-никак, а это на его замок напали темные эльфы под командованием воительницы Инасисас из рода Вильреас. Сейчас она, как и Ди, стоит рядом со своим хозяином в рабском ошейнике подчинения. Вот так! Пусть послы Эр-Драура еще раз увидят, чем заканчиваются попытки развязать против меня или моих вассалов войну!
Тут же в зале пять боевых магов (всего у меня их теперь полтора десятка, но все не особо сильные, к сожалению), чуть в стороне архимаг раб-эльф Элеонас со своей «ученицей» — моей сестрой Верунчиком. Зачем он ее с собой взял? Впрочем, я не приказывал оставить ее в башне, в которой ей предстоит какое-то время прожить вместе со своим наставником. Сестричка смотрит на меня, на всю обстановку настолько широко раскрытыми глазами, что, кажется, они сейчас выскочат из орбит.
Что ж… Пусть тоже, как и послы Верхнего Драура, увидит мое «величие». В конце концов, пытаться скрыть от нее что-то, уже затащив в Мезинару, смысла не имеет. Да и зачем? Домой она отсюда вернется другим человеком. Если вообще вернется. Шутка. Или не совсем шутка? Я же не убийство Верунчика имею в виду, а, скажем, возможность выдать ее за кого-нибудь замуж. В Мезинаре старший брат может располагать рукой своей сестры, как посчитает нужным. Разумеется, если родители уже ушли в мир иной. Но мои отец и мачеха сейчас как раз и находятся в ином мире, сопряженном, так что никаких традиций я не нарушу, если выдам Верунчика, например, за гнома. Даже за двоих сразу. У гномов такое бывает — представительниц «прекрасного пола» у них традиционно меньше, так что выкручиваются, как могут. У меня, между прочим, в замке Руслана и Вениры до сих пор аж целых три гнома сидят, так что могу сестренку «осчастливить». Теперь точно шучу, конечно.
Э… А, похоже, сестренка уже и так себе кое-кого нашла. Вот же бестолочь! Элеонас же раб! И вряд ли я когда-нибудь дам ему свободу. Она хоть догадывается, что жена раба сама становится рабыней? Нет? Надо будет ей об этом сказать. То-то обрадуется. Но я же по взглядам, которые она иногда, отвлекшись от разглядывания окружающей обстановки, бросает на своего «учителя», вижу, что кое-что между ними уже было. Сотню золотых поставлю, что спала она минувшей ночью не под дверью архимага, а в его кровати. И это в первую же ночь в неизвестном мире! После розог! До чего же шустрой и похотливой эта юная княжна Нижегородская уродилась! Вся в свою шлюху-матушку! И никаких выводов из своих предыдущих похождений не сделала. Заканчивались они у нее, мягко говоря, не очень. Может, она из таких же, как и Сигра? На Земле подобные дамы встречаются. Слышал. С другой стороны, пусть делает, что хочет. Заодно, глядишь, и обучение быстрее пойдет, и Элеонасу веселее будет. Хоть он и раб, но архимаг и поощрять его надо. На меня он, кстати, косится с явным испугом. Не знает, как я отреагирую на то, что сестра герцога его соблазнила. Уверен, что это не было инициативой эльфа, хотя наставник имеет полную власть над ученицей. На такое он бы никогда не решился.
Послы Эр-Драура вошли в залу между двумя рядами моих дружинников и приблизились к помосту. Во главе — тот же темный эльф, что и в прошлый раз. Верный признак того, что мои условия приняты. В противном случае Лиминэс (вспомнил, как его зовут) не передо мной сейчас стоял бы, а уже головы лишился.
Угадал. Сначала перед моим помостом поставили сундук, в котором, когда откинули крышку, заблестело золото, а потом Лиминэс заговорил.
— Ваша светлость, герцог АндрейГ Строумхудрский, мой повелитель Эр-Драур согласен с вашим мудрым предложением установить на ближайшие пять лет мир и сердечное согласие между нашими землями, — промолвил он. — В качестве доказательства чистоты своих намерений он посылает вам десять тысяч киндских золотых. Кроме того, ради процветания наши подданных он разрешает купцам герцогства Строумхудрского на протяжении тех же пяти лет беспошлинно торговать в Верхнем Драуре. Естественно, только теми товарами, которые произведены вашими подданными или добыты в результате набегов на Дормайю.
Ну-ну… Понятно. Эта оговорка означает, что перепродавать в Верхний Драур, например, изделия гномов, нельзя. Согласен. С гномов все властители изрядные пошлины берут, а тут могла бы возможность их обходить появиться. Но мне это и не надо. У нас своих из «добычи» в Дормайе, в смысле — с моих заводов и фабрик в Нижнеуральском княжестве, товаров хватает. Вот Гасра развернется! Ей даже беременность, чтобы в разы увеличить товаропоток, не помешает. Любит супруга Феди (то есть — барона Федра, конечно) золотые кругляши.
И еще один важный нюанс, обдумывая который, я молча смотрел на посла. Вообще-то, у меня с Эр-Драуром немного иная ситуация, чем сейчас изложил Лиминэс. Нет никого «сердечного согласия», которое я якобы предлагал. Есть мои условия, которые я выдвинул, пригрозив начать войну против Верхнего Драура. Однако посол все повернул по-другому, в куда более приемлемую для чести темных эльфов сторону. Они как бы не на мой ультиматум согласились, а выступают за «мир и дружбу между народами». Впрочем, какая мне разница, если результат достигнут? Деньги — вот они, в сундуке лежат. Штандарт Эр-Драура и пленные мне не нужны. Купцы мои будут, как сыр в масле, кататься и мою казну налогами наполнять ударными темпами. Об Инасиас ни слова, так что Миша может спать спокойно. И не один, а со своей ненаглядной воительницей, которая и мне еще пригодится. Короче…
— Я рад, что твой повелитель, посол, проявил столь глубокую мудрость, — ответил я, когда посланец Эр-Драура уже начал проявлять признаки волнения. — Соседям всегда лучше жить между собой в мире. В свою очередь, я в знак наших дружеских отношений передаю тебе королевский штандарт Верхнего Драура и отпускаю без всяких условий ваших пленных, которые, не сомневаюсь в этом, без ведома Эр-Драура вторглись в мои владения. Приглашаю тебя и твою свиту на пир, который будет сегодня вечером. А пока ты можешь отдохнуть с дороги. Покои для вас уже подготовлены.
Вот, собственно, и вся аудиенция с переговорами. Теперь можно другими делами заняться, а именно — принять Гасру с Федей. Потом должны прибыть еще Руслан с Венирой, им тоже время уделю. Ну а вечером придется часа три — четыре посидеть за столом. Тут уж ничего не поделаешь — традиции Мезинары нужно уважать.
С Гасрой и Федором провел больше часа. Поздравил с ожидающимся пополнением в семействе. Поставил баронессе задачу по увеличению количества поставляемых из Нижнеуральска товаров. Она в ответ предложила отобрать нескольких лучших купцов, которым и будет оказана «высокая честь» пользоваться беспошлинной торговлей в Верхнем Драуре. Согласился, хотя и подозреваю, что с этих «лучших» скопидомная женушка бывшего сержанта, ставшего неожиданно бароном, будет получать мзду «мимо кассы». Попросту взятки. И пусть. Чем богаче будут феодалы в моем герцогстве, тем более многочисленные отряды воинов смогут содержать. Кстати, «благородный барон» Федр как раз с просьбой дозволить ему увеличить свою дружину ко мне и обратился. Все-таки еще не до конца он порядки Мезинары знает. Здесь для подобного разрешение сюзерена получать не надо. На Земле — там да, существует закон, по которому князья и бояре должны согласовывать численность своих частных армий с императором, но и он после гибели отца Екатерины Михайловны не соблюдается.
С Венирой и Давлеевым тоже пообщался. От них две просьбы поступили. Венира попросила ее «хотя бы на день» отпустить в Нижнеуральск и, «если можно», вместе с Ди. По земным торговым центрам истосковалась мезинарская графиня? Дал разрешение, и Диане тоже позволил пополнить запас своих «дамских штучек», которые здесь все равно носить и демонстрировать негде. Остались с Русланом вдвоем.
