В комнате стало тихо.

— Он всё расскажет, — продолжил я. — И про то, что был послан убить меня, и про то, в чьей постели проводит ночи.

Отец сжал край стола так, что побелели костяшки. В лице его проступило то, что делало его долгие годы, до недавнего времени, одним из самых влиятельных удельных князей Российской империи — решительность, собранность и немного фамильного — холодная ярость.

— Говори! — сухо приказал он пленнику. — И, может быть, сохранишь жизнь.

Связанный, мятый, в мокрой от пота рубашке, тот рухнул на колени и заговорил быстро, глотая слова. Он рассказал про свою связь с моей мачехой, тут же добавив, что их связь была ее инициативой, а сам бы он «никогда в жизни» не решился бы нанести такое оскорбление своему князю (тут отец презрительно поморщился), назвал сумму, которую ему пообещала Людмила Валентиновна за мою смерть. Рассказал про гвардейца, которого привлек к делу и который оказался его двоюродным братом.

Отец слушал молча. Потом отвернулся к окну.

— Взять под стражу! — крикнул он дежурившим по другую сторону двери гвардейцам. — И передайте княгине, что я желаю её видеть. Немедленно!

Он не сказал «жену». Сказал «княгиню». Я понял: всё кончено. И вполне вероятно, что скоро у меня появится новая мачеха — отец при всех его «секретаршах» и «особо приближенных служанках» не из тех, кто останется холостяком.

— О кристаллах поговорим позже, — произнёс отец, не оборачиваясь. — Езжай. Твоя сестра останется с тобой. О войне забудь.

Я, разумеется, не стал дожидаться сцены, которая должна была последовать за этим. Впрочем, этого мне отец и не позволил бы. В покоях приказал Сигре следовать за мной, и мы вместе зашли к Вере. Та уже была одета и собиралась выйти к общесемейному завтраку.

— Поедим в самолете, — не стал я вдаваться в причины такого своего решения. — Мы уезжаем. Собирайся!

До аэропорта ехали молча. Вера сидела, прижавшись лбом к стеклу, пытаясь, как я понимаю, угадать, что стало причиной нашего спешного отъезда, но опасаясь спросить об этом у меня. Не проронила она ни слова и в самолете, но на подлете к Нижнеуральску начала улыбаться — видимо, предвкушая возвращение к своему Элеонасу.

В Нижнеуральске нас встретили хмурое небо и Руслан Давлеев, предупрежденный о моем возвращении.

— Войну отменили, — сказал я ему, не дожидаясь вопроса. — Отец отозвал своё объявление.

Руслан кивнул и тихо произнес:

— Ваше сиятельство, к нам два часа назад гостья пожаловала.

— Кто?

— Графиня Скоробогатова. То есть великая княжна Екатерина, — ответил Руслан.

Я скривился. Только Екатерины мне сейчас и не хватало.

Екатерина ждала нас в парадной гостиной — сидела в кресле с прямой спиной, сложив руки на коленях. И чувствовала себя, это было заметно, крайне неуютно — на стуле у дверей расположилась Ди, которая не сводила с наследницы престола Российской империи того взгляда, каким обычно охотник следит за добычей через прицел своего ружья.

При нашем появлении Великая княжна с видимым облегчением встала.

— Ваше высочество, — я коротко поклонился. — Неожиданный визит. Чему обязан такой чести?

— Я приехала остановить войну, — ответила девушка, чуть смутившись. — Я поговорю с твоим отцом и напомню ему, что Нижнеуральское княжество находится под защитой императорской семьи.

— Благодарю, — я вновь поклонился. — Но это уже не требуется. Я поговорил с ним сам. Это было простое недоразумение. Войны не будет.

Екатерина замерла. Судя по всему, она теперь не знала, что сказать — я своим ответом выбил у неё почву из-под ног.

— Это точно? — переспросила она, к счастью, не заметив, как ухмыляется Ди.

— Отец отозвал объявление войны. Все произошло из-за Веры. Отец подумал, что я силой заставил её учиться в Мезинаре. Но теперь всё разрешилось.

— Я тоже хочу там учиться, я хочу увидеть сопряженный мир, — это было сказано тоном не наследницы, а девушки, которая приехала совсем не за тем, чтобы кого-то мирить. Я заметил, как она покосилась на Ди, на Сигру…

— Если вам, ваше высочество, разрешит ваша мать, её императорское величество, то я буду рад оказать вам гостеприимство в моих мезинарских владениях, — склонил я голову. — А пока позвольте мне пригласить вас на обед. К сожалению, я тороплюсь вернуться в Мезинару и не смогу уделить вам много времени. Прошу меня простить. Но сегодня до вечера я буду в полном вашем распоряжении. Как и моя сестра, которая с удовольствием расскажет вам, как проходит ее обучение. Оставляю ее с вами, а сам, с вашего позволения, пойду переоденусь с дороги. Вера, займись нашей гостьей! — повернулся я к «Верунчику».

— Ваше высочество, Катя, пойдем в сад! — тут же оживилась сестра. — Я столько расскажу тебе про Мезинару! Ты не представляешь, как там интересно. А какой у меня теперь учитель — настоящий архимаг, эльф!

Я посторонился, давая Вере и Великой княжне пройти, и услышал, как уже в коридоре Вера, перескакивая с одного на другое, начала в красках расписывать Екатерине замок, уроки целительства и то, как замечательно у неё получается лечить.

Я проводил их взглядом и переглянулся с Сигрой.

— От нее пахнет ревностью, — мурлыкнула оборотница, сделав попытку прижаться к моему плечу, но под взглядом Ди сразу отпрянула в сторону. — А ещё… — она потянула носом вслед удалившейся Екатерине. — Возбуждением и похотью!

— Попридержи свой язычок! — одернул я варну. — Не забывай, кто она! Великая княжна, наследница трона мощной империи, а ты… — я строго посмотрел на враз опустившую голову Сигру.

Ди, слышавшая отповедь, которую я дал оборотнице, удовлетворенно хмыкнула. Вот же! Две девицы на мою голову!

— Прошу прощения, хозяин, — не поднимая глаз от плит пола, произнесла Сигра. — Не сдержалась.

Я кивнул. Так-то она была права. Я тоже заметил что-то «такое-этакое» во взгляде, который, выходя из комнаты с Верой, бросила на меня Екатерина. И только этой проблемы мне сейчас не хватало.

Мне в Мезинаре предстоит борьба с принцем Гиндаром, потом усмирение крупных феодалов, которые за время предстоящей междоусобицы непременно отобьются от рук, и приведение их под власть короля Фагрона, которого я, по сути, на эту должность сам и назначил, а затем… Затем первые шаги по построению мезинарской империи — то есть войны, интриги, переговоры, предательства кого-то из вассалов (они обязательно будут) и так далее, и тому подобное.

Нет, я понимаю, что Екатерина после позорной истории с лже-Шебуршиным, которая пусть и осталась тайной, но о которой она сама не может забыть, наверняка ищет, на кого опереться, и моя персона после спасения её от ментальной привязки кажется ей самой подходящей. Но не настолько же, чтобы самой сделать мне предложение стать ее мужем? Или настолько?

За столом собрались вшестером: я, Екатерина, Вера, Давлеев, Сигра и, разумеется, Ди. Ужин, несмотря на спешку, подали более чем достойный. Обычно я предпочитаю более простую еду и не с таким количеством блюд. Но у меня в гостях, пусть и инкогнито под именем графини Скоробогатовой, присутствовала Великая княжна, так что повара, подгоняемые незаменимым Матвеичем, расстарались.

Екатерина была необычайно, я бы даже сказал нервно — возбуждена. Сначала продолжила расспрашивать про Мезинару, и этот удар приняла на себя Вера — продолжившая рассказывать о «замечательном» сопряженном мире, естественно, всячески хвастаясь своими успехами и безбожно их преувеличивая. Так, башня в которой она жила, превратилась почти в целый замок, а ее учитель раб-архимаг- чуть ли не в эльфийского принца.

Я помалкивал, улыбаясь. Остальные просто помалкивали. Наконец, Екатерина перешла к новостям Российской империи.

— А знаешь, что самое забавное, Андрей? — обратилась она ко мне на «ты», что для особы из императорской семьи было знаком благоволения и даже каких-то наших с ней «особых» отношений. — Настоящий Шебуршин до сих пор считается героем! — она чуть заметно милостиво кивнула помолодевшему Матвеичу, решившему сегодня лично прислуживать за столом столь высокородной гостье и в этот момент подливавшему вино в её бокал.