— С поступками князя Андрея, мы, Лешенька, разберемся позже, — продолжила тем временем императрица. — А сейчас надо действовать. Ты ведь у нас возглавляешь имперскую службу безопасности? Тебе и карты в руки!

— Да! — оторвался, наконец, от стола тот. — Я уже связываюсь со своими подчиненными, мы этого подлеца найдем и выпотрошим, выяснив, что он замышлял! — князь метнулся в спальню и вернулся оттуда со своим коммутатором, на котором начал быстро набирать чей-то номер.

— Господин! — услышал Кригор взволнованный голос, приняв звонок по своему второму, секретному, коммутатору, номер которого знал только лучший шпион его отца — поляк Станислав Ковальски. — Я только что узнал, что по нашей службе три часа назад прошел приказ от самого князя Тверского срочно выяснить ваше место пребывания. Дежурная группа захвата из пятидесяти бойцов и десяти магов уже выехала. Раньше я предупредить вас не мог — все делалось в такой строжайшей тайне, что я узнал о происходящем почти случайно. Вам нужно срочно уходить!

«Вот это да! Значит, этот непонятный Нижнеуральский князь тоже времени даром не терял! И пока я выяснял все о нем у его непутевой сестрички, он сумел снять мою закладку с Тверского урода!» — подумал Кригор и спросил:

— Куда они поехали? По какому адресу? Я ведь сейчас не в предоставленной мне казенной квартире, а в другом месте.

— Куда-то по Рублевскому шоссе, — последовал быстрый ответ. — Подробнее не знаю.

— Это ко мне! Но как? Как, они смогли узнать адрес дома, который я арендовал? Я же никому его не давал? — поразился мужчина.

— Так по камерам, — объяснил ему Станислав. — По камерам, господин. Москва и ближайшее Подмосковье все ими утыканы! А номер и марка вашего автомобиля известны.

«Технологии, — понял Кригор. — Те самые, которыми так восхищался его отец и ради которых всю эту схему с его женитьбой в роли жалкого боярича Владимира Шебуршина и придумал. Да, они — сила. Которая в данном случае обернулась против него!»

— Я тебе услышал, Станислав, за верную службу тебя ждет награда, — произнес он и прервал связь.

Ему надо было уходить. И срочно. Если, конечно, еще не поздно. Раскатать в пыль посланных за ним ему особого труда не составило бы даже несмотря на то, что его магическое ядро сейчас было наполнено маной в лучшем случае наполовину. Но ведь, учитывая, что он совершил, местные могут пойти и на полное уничтожение всего поселка, чтобы только его достать. Ударят каким-нибудь своим особо мощным земным оружием так, что и его доспех не выдержит, и конец!

Кригор, осторожно раздвинув занавески на окне, выглянул наружу. За забором виднелись бойцы в полной амуниции, маги, которых он отличил по отсутствию в руках этих их земных «пукалок», впрочем, довольно эффективных против неодаренных и даже слабых магов, и два, как их здесь называют, «броневика», которые сейчас наводили стволы своих пушек на дом.

«Без сомнений, с другой стороны картина будет такой же, — усмехнулся Кригор. — Окружили. Что ж… Буду прорываться. К счастью, цепочка бойцов за забором довольно жиденькая, а его доспех еще вполне выдержит попадания не только из их ручного оружия, но и с десяток — из 'броневиков».

И тут он заметил человека, который перспективу успешного прорыва почти наверняка сводил на нет. Прямо за воротами в расслабленной позе стоял князь Андрей Нижнеуральский.

«А вот это уже серьезно, — помрачнел Кригор. — Из молодых, да ранних. Если накануне все мои попытки ментально воздействовать на него провалились, то, значит, и никакой другой магией я ему сейчас, в моем нынешнем состоянии, вреда нанести не смогу».

— Эй ты! Сучка! Вставай! — Кригор вошел в комнату, где на кровати продолжала лежать Нижегородская княжна.

Она уже часа два, как пришла в себя, после чего Кригор ее, не желая тратить магических сил ни на обездвиживание, ни на новое ментальное воздействие, попросту связал. Оставив при этом обнаженной. Без одежды люди всегда чувствуют себя особенно уязвимыми, и их проще заставить сделать то, что требуется. А нужно было Кригору, чтобы Вера заманила своего старшего брата куда-нибудь в укромное место, где он, вызвав предварительно подмогу из Синестрии, с ним расправился бы.

Правда, для этого нужно было сначала съездить в Калужское княжество — в дом, где содержались настоящий Шебуршин и его родители и где был портал в Синестрию. Это решение Кригор принял еще утром и считал его наиболее простым. А получилось так, что теперь, скорее, его будущая запланированная жертва сотрет его в порошок.

— Вставай, зигра (шлюшка)! — отвесил девушке пощечину Кригор, разрезав удерживавшие ее веревки. — Возьми свой коммутатор, включи, и сию секунду свяжись со своим отцом. Пусть, что хочет, делает, но твой старший брат должен помочь мне отсюда вырваться. Или я тебя на куски разрежу, — забыв о том, что решил экономить силы, Кригор создал над своей ладонью воздушное лезвие. — Что застыла? Давай! Набирай!

Всхлипывая и пытаясь одной рукой прикрыть грудь, Вера включила коммутатор и начала набирать номер…

Нижегородская княжна Вера Олеговна проснулась и не смогла сразу понять, где она находится. Скашивая по разным сторонам глаза (шевелиться было мучительно трудно), обвела мутным взглядом комнату. Почти лишенную мебели — в поле зрения попали только прикроватная тумбочка и широкая кровать, на которой она и лежала. Окно наглухо зашторено, над головой незнакомый потолок. Ощущения такие, будто она накануне изрядно напилась — во рту сухо, в голове какой-то сумбур.

Вера пошевелилась и обнаружила две вещи. Первая — ее правая рука находится у нее под спиной и затекла. Вторая — на постели она лежит абсолютно голая, бесстыдно раскинув ноги в стороны.

Воспоминания о том, что с ней произошло, хлынули в голову потоком одновременно с ощущением боли во всех интимных частях тела — ныла грудь, низ живота и то, что находится еще ниже, и даже ягодицы и между ними, то есть — само анальное отверстие…

С трудом вытащив из-под спины правую затекшую руку Вера сначала прижала обе ладони к лицу, словно пытаясь спрятаться от охватившего ее стыда, а потом… Потом едва не завыла в голос — стыд сменился даже не страхом, а самым настоящим животным ужасом, когда в памяти, как видео, которое прокручивается назад, начали всплывать события минувшего вечера, предшествовавшие тем, в результате которых она была обнажена, а ее тело болело.

— Неужели все это было наяву, а не приснилось мне? — простонала Вера.

Неужели, она, действительно, накануне сначала рассказала Шебуршину все, что знала о делах своего брата, отца, о том, как настоящая мать ее старшего брата почти сошла с ума, утверждая, что он не ее сын, а неведомо как вселившийся в него монстр? Как потом, в промежутках между удовлетворением самых извращенных желаний уже превратившегося из «Шебуршина» в другого человека чудовища, ползала перед ним на коленях, целуя ноги и моля еще больше унизить ее?

Будто в ответ на эти её вопросы в соседней комнате раздались неспешные шаги. Вера, вздрогнув и быстро сведя ноги, начала судорожно выдергивать из-под себя простыню, чтобы прикрыться ею. Не успела — дверь открылась, и в ее проеме княжна увидела того, кого очень хотела бы считать плодом приснившегося ей кошмара.

— Что? Пришла, наконец, в себя? — чуть хрипловатым голосом проговорил вошедший.

Вера ничего не ответила, как завороженная, не шевелясь, глядя на него. Лет под сорок, с резкими чертами лица, орлиным носом, тонкими губами, волевым подбородком и темными, почти черными волосами он мог бы показаться по-своему привлекательным, если бы в его глазах не читалась холодная жестокость и пренебрежение. Это был тот, кого она, впрочем, как и все остальные, как ее подруга Великая княжна Екатерина, принимала за Владимира Шебуршина, героя, спасшего Калугу от нашествия нечисти.

— Вижу, что память вернулась к тебе, — мужчина насмешливо усмехнулся…