— Это не магия, хозяин, — покачала головой она. — Это часть моей природы. Как и тяга к противоположному полу. И хотя в нашем случае я испытываю ее только к тебе, но способность вызывать у мужчин сильнейшее влечение у меня осталась.

— Если когда-нибудь попробуешь эту свою способность на мне, — я не отпускал подбородок варны. — Быть тебе наказанной. Запомнила?

Сигра покорно кивнула, но по скользнувшей в уголках ее рта улыбке я понял, что и попробует еще как-нибудь обязательно, и в прошлом так поступала — только осторожно, чтобы я не заметил, и сейчас никакого раскаяния не испытывает, так как знает, что смогла как минимум на эту ночь обеспечить себе место в моей постели.

И кое-что мы в постели успели. Пока нас самым беспардонным образом не прервали…

— Раздевайся! — коротко приказал я Сигре, как только мы вошли в спальню.

Это были гостевые покои. Не те, что я занимал, когда жил в этом дворце. Гостевых. Что ж… Я теперь здесь именно что гость и очень этому рад, должен признаться.

И все-таки эта «не магия» варны меня здорово задела, отметил я, следя за тем, как девушка быстро, но грациозно освободилась от одежды и осталась стоять возле постели, не прикрываясь, глядя на меня из-под ресниц с тем выражением, какое бывает у ручного зверя, ожидающего, что его сейчас накормят. В полумраке комнаты её тело — смуглое, гибкое, с сильными бёдрами и высокой грудью — не могло не возбуждать и без всяких ее «особых» способностей.

А она их применила. И целила она в отца. Интересно, как он сейчас себя чувствует? Поди, ворочается в кровати, если уже лег. Наверное, срочно вызвал к себе ту из служанок, которая сейчас имеет честь греть ему постель. Достанется ей сегодня!

Вообще, я гедонизмом никогда не страдал. Ни чревоугодничеством, ни противоположным полом не злоупотреблял в своей прошлой жизни. Сначала бедная деревня, потом ночевки в лесу в разбойничьей шайке, а затем постоянная борьба за то, чтобы подняться выше. И много не знал о собственном бывшем мире, как выясняется. Даже обидно, сколько упустил. С другой стороны, понятно — вышел из самых низших слоев общества и всю жизнь бился за власть. И не потому, что так уже ее вожделел — просто так жизнь и обстоятельства сложились, что нужно было постоянно идти вперед, чтобы не откатиться назад. Конечно, и пиры закатывал, и наложницы в количестве, соответствующем статусу императора, у меня были, но думаю, что даже половина из них в моей постели не побывали.

Помню, что даже в душе презирал мезинарских королей, которые в перерывах между бессмысленными междоусобными войнами предавались всяческим удовольствиям. Это делало их расслабленными и слабыми, и я рвал их, как голодный волк. Сначала, как молодой, потом — как уже опытный. На что-то другое времени никогда не хватало, да и желания не было.

Это уже в этой жизни, возродившись в семье князя, я приобрел тягу к комфорту, вкусной еде и телесным удовольствиям. Надеюсь, это не помешает мне снова добиться того же успеха, какого я достиг в прошлом. Не должно, так как я стал умнее и не собираюсь на этот раз решать все вопросы только грубой силой. Есть и другие методы.

На этот раз, Сигра в постели решила показать всё, на что способна. Похоже, что и сама возбудилась сверх меры, хотя по своей природе и так всегда находится в этом отношении на взводе. Мне оставалось только лежать и получать удовольствие. Понимаю теперь, почему многие «счастливые» обладатели таких варн со временем попадали от них в зависимость, так что уже непонятно было, кто чей раб.

И тут… Сработала моя сторожевая сеть. Принцип ее действия не очень подходит для людных мест. Это в лесу сразу видно, что к тебе кто-то приближается, а во дворце, где даже ночью слуги постоянно снуют по коридорам, толку от нее немного. Но, к счастью, сеть реагирует на нестандартное поведение окружающих. Вот и теперь она подала мне сигнал, что два человека застыли под дверью моих покоев. Все проходят мимо по своим делам, а эти остановились. Не иначе, как это ко мне гости от мачехи. Вроде бы уже угомонилась после неудачных покушений, но тут, видимо, опять решила попробовать от меня избавиться. Не смогла стерпеть, что ее любимая дочурка предпочла остаться со мной.

Едва слышно скрипнула дверь, ведшая из коридора в гостиную. Другой бы не услышал, но не я. Я на мгновение замер, лучше прислушиваясь, а потом начал осторожно снимать с себя Сигру, которая в том состоянии, в каком находилась, ничего не слышала и продолжала двигаться, всхлипывая от удовольствия.

— Я что-то не так сделала, хозяин? — сразу же остановилась она.

— Нет, — шепотом ответил я. — Продолжай стонать!

Всё-таки, выросшая в лесу, где везде подстерегают опасности, Сигра реагирует в таких случаях не в пример быстрее, чем кто-либо другой — соскользнув с меня и приготовившись принять свой звериный облик, она продолжила издавать чувственные вздохи и всхлипы.

— Не вмешивайся и лежи тихо! Я сам, — произнес я, уходя в сумрак.

Сумрак принял меня беззвучно. Комната не изменилась — те же стены, та же кровать, на которой Сигра, повинуясь моему приказу, замерла, прижавшись щекой к подушке. Но теперь мир стал серым, а звуки доходили до меня, как сквозь вату. Я видел дверь, видел тёмную полосу под ней, и ждал.

Щёлкнул замок. В щель просунулась рука, потом дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить человека. Вошли двое. Первый — гвардеец с пистолетом с глушителем в опущенной руке. Второй — рослый молодой красавец в гражданском. Кажется, это телохранитель мачехи.

Не успела любезная Людмила Валентиновна найти настоящих профи. Привлекла телохранителя, который, подозреваю, по совместительству выполняет при ней роль «мальчика для утех», и одного из дворцовых гвардейцев. Любопытно, что она им пообещала.

Гвардейца — в расход. А вот любовник нужен живым — он много чего сможет о мачехе рассказать.

Гвардеец сделал два шага к кровати и замер. Он видел Сигру — обнажённую, с блестящей от пота спиной. На мгновение его взгляд зацепился за её бёдра, и рука с пистолетом дрогнула. Этого мгновения мне хватило.

Я вышел из сумрака у него за спиной, обхватил голову ладонями и резко, коротко рванул в сторону. Хрустнули позвонки. Гвардеец осел, не издав ни звука.

Второй даже не успел понять, что произошло. А еще телохранитель! Я шагнул к нему, перехватил запястье, вывернул, и когда он открыл рот, чтобы закричать, коротко ударил под основание черепа и оборвал крик. Подхватив обмякшее тело, я утянул его в сумрак, подальше от двери, чтобы не лежал посреди комнаты, и там, связав его же ремнем, оставил.

Сейчас ничего больше предпринимать не буду, а утром представлю пленника отцу — пусть он с ним душевно побеседует. Мне-то и допрашивать любовника мачехи не надо — и так всё очевидно.

Утром, одевшись и умывшись, зашел за неудачником. Он лежал в том же углу, в котором я его и бросил — весь мокрый от страха (хорошо на него сумрак подействовал), но живой.

— Ты остаешься здесь, — бросил я Сигре, выйдя из сумрака и вздергивая на ноги пленника. — Сейчас твое присутствие при моем разговоре с отцом не нужно.

В покои Нижегородского князя меня вместе с телохранителем, которого я держал за шиворот, пропустили без единого вопроса. И встречавшиеся по дороге слуги, и гвардейцы, стоявшие у входа в занимаемое отцом крыло дворца, только с нескрываемым удивлением смотрели на хорошо известного им личного телохранителя княгини.

Князь Олег сидел в малой столовой за чаем, ещё не в парадном, в домашнем халате, но уже с собранным лицом. При моём появлении он отставил чашку.

— Что-то случилось? — спросил он, даже привстав, когда увидел кого и в каком виде я к нему привел.

— Случилось, — усмехнулся я. — Ночью ко мне в покои проникли двое. Гвардеец с пистолетом с глушителем и вот этот вот. Гвардеец убит, а с телохранителем княгини можешь поговорить. К слову, он ее любовник. Не знал?