И внезапно лекарь Гон, бессильно опустив руки, заплакал.

Королева закрыла глаза. На мгновение мне показалось, что она потеряла сознание. Но потом она открыла их и посмотрела прямо на меня.

— Ён У, подойди ко мне. Я всё слышала, о чём вы там шептались. Я чувствую, как это уходит. Я не доживу до утра. Помолчи, у меня осталось мало времени и сил, молчи и просто слушай. Обещай мне.

— Инсон — я впервые сегодня называла её по имени — говори, говори, что нужно сделать, всё что угодно сделаю.

— Мой ребёнок. Второй… мёртвый… он выйдет. Он выйдет, и тогда я умру. Но я хочу, чтобы ты знала: я умираю не от родов. Я умираю от того, что они со мной делали тогда, раньше. От ядов, которые давали мне все эти годы. От выкидышей. От всего. Я умираю уже давно. Я не знаю, кто там у меня, но я хочу, чтобы ребёнка похоронили вместе со мной. Проследишь? Я только на тебя надеюсь. Если они начнут что-то — просто я надеюсь только на тебя. Это моя воля, моя, и это мой не родившийся ребёнок.

Она крепко сжала мою руку. Я чувствовала, как её пальцы холодеют прямо на моих глазах. Ещё утром они были тёплыми, живыми. А теперь стали ледяными.

А я не могла говорить, к горлу подкатил тугой комок, из глаз сами собой текли слёзы. Я только сейчас поняла, какую подругу теряю. Мы только начали с ней сближаться по-настоящему, только начали. Да что же за жизнь-то такая несправедливая?

— Ты должна стать следующей. Не кто-то другой. Ты. Только тебя я вижу рядом с ним. Ты сохранишь моего сына. Ты защитишь его. Ты сделаешь то, что я не успела. Обещай.

— Обещаю. Инсон, я клянусь, чем угодно клянусь, всем, что у меня есть.

— Позови короля. И всех, кто там стоит, всех.

Я вышла передать её волю. Король, Вдовствующая королева, Хан Кён Бин, Гвиин Ян, Мин Хва и Сон Сукпий, Чо Соый — все стояли в коридоре. Не было только Сон Сукён — у неё самой начались схватки. Они все смотрели на меня, и в их глазах был страх.

— Она хочет видеть всех. Войдите, все войдите, — я повернулась и к стоявшим в коридоре левому и правому советникам.

Они вошли. Королева лежала на подушках, плачущая Чхве Дон Ю приподняла их и придерживала руками. Инсон была бледная как полотно, с ребёнком на руках. Она посмотрела на короля.

— Мой король. Я оставляю тебе сына. И я оставляю тебе… — она повернулась в мою сторону и протянула руку с указательным пальцем, — её.

Король опустился на колени у постели.

— Нет. Ты не умрёшь. Ты не можешь вот так вот уйти и оставить меня.

— Умру. И ты знаешь это. Лекарь Гон знает. Все знают. — Она снова повернулась ко мне. — Ён У, подойди ближе.

Я подошла. Она вложила мне в ладонь маленькую ручку принца.

— Ты знаешь, что делать. Ты умнее всех нас. Ты вырастишь его хорошим человеком. Этого уже будет достаточно.

Она закрыла глаза и через мгновение потеряла сознание. Я впервые видела, как плачет король, не стесняясь присутствующих. Плакали все женщины, в углу виднелась вздрагивающая от рыданий спина Гона.

К утру второго дня она начала задыхаться. Кожа на её лице и руках стала синеть, губы потемнели. Лекарь Гон не отходил от неё ни на минуту, делал все что мог, но ничего не помогало. Кровотечение не прекращалось. Мёртвый ребёнок не выходил.

Гон пробовал разные травы, отвары, компрессы. Но он знал, что это бесполезно. Я видела это по его глазам — он уже прощался с ней. Он просто не хотел говорить это вслух.

— Я должен сделать операцию — сказал он королю, и его голос дрожал. — Разрезать живот и вытащить второго ребёнка. Иначе она умрёт.

— Ты можешь её спасти?

— Я не знаю. Скорее всего, нет. Но если не сделать — она умрёт точно. А так… есть хоть какой-то шанс.

— Делай.

Гон позвал своих помощниц. Мун Со Ри прибежала с инструментами, прокипячёнными тряпками и чистыми простынями. Они начали готовить королеву к операции. Я стояла у стены и смотрела, как они суетятся вокруг неё.

Внезапно королева открыла глаза. Она посмотрела на меня, потом обвела взглядом всех и опять перевела его на меня. Её губы шевельнулись.

— Ён У…

Я подошла. Она взяла мою руку.

— Скажи королю… пусть он не винит себя. Это не его вина. Это… моя судьба.

— Ты не умрёшь.

— Умру, — она улыбнулась. — Но я успела. Я дала ему сына. И я дала ему тебя.

Она закрыла глаза. Гон приблизился с небольшим подносом с инструментами, но в этот момент королева глубоко вздохнула — так, будто хотела набрать воздуха на всю оставшуюся жизнь, — и затихла. Кровь хлынула у неё изо рта. Гон отбросил поднос, бросился к ней, но было уже поздно.

Королева Инсон умерла.

Я стояла над её телом и смотрела на её лицо. Спокойное. Умиротворённое. Будто она наконец-то отдохнула после долгой борьбы. Я взяла её руку — холодную, неподвижную — и сжала в своей.

— Я не подведу, — прошептала я. — Обещаю.

Король уже не плакал, видимо просто уже не осталось слёз. Он стоял у её постели, держал за холодную руку и смотрел на её лицо. Потом медленно, с трудом, повернулся ко мне.

— Она сказала, что только ты должна стать следующей. Я подниму этот вопрос на Совете. Никаких выборов королевы и прочих церемоний, у меня уже есть ты. И ты — мать наследника и моя первая супруга. Моя Инсон сразу увидела в тебе что- то такое, что однажды сказала мне — она моя надежда.

— А Хан Кён Бин не выступит против? Все-таки по старшинству и по всем обычаям она идет первой.

— Кён Бин сама вчера приходила ко мне и согласилась с волей Инсон. Она сказала, что ты — единственная, кто сможет ее заменить. И она это отлично понимает.

Королевство погрузилось в траур. Три дня во дворце не смолкали гонги и крики евнухов. Короля нигде не было видно — он заперся в своих покоях и никого к себе не пускал, даже меня. Вдовствующая королева и Совет взяли на себя всю организацию похорон королевы и ее не рождённого ребенка. Хан Кён Бин пришла ко мне вечером второго дня. Мы сели за стол, служанки принесли чай и сладости.

— Королева Инсон доверила тебе своего сына — сказала она. — И свой трон.

— Она прежде всего оставила мне ответственность за все, не только за своего сына, но и за страну, и за вас в том числе.

— Ты понимаешь, что это значит? Ты теперь не просто мать наследника. Ты Мать Нации. Но если с ребенком Инсон что-то случится, отвечать придется тебе.

— Если с ним что-то случится, — я пристально посмотрела ей прямо в глаза, — я найду того, кто это сделал. И тогда даже древние горы придут в ужас от того, что я с ними сотворю, ты даже в дурном сне не можешь себе представить, на что я способна, ты меня поняла?

Она вздрогнула. Потом медленно кивнула.

— Я поняла. И я не собиралась тебе мешать. Мой отец сначала был против тебя, но теперь он полностью на твоей стороне. Я полагаюсь всегда на него. И те реформы, о которых он мне говорил — это то, что нужно стране. Я тоже так думаю. И впредь никогда даже не думай о том, что я когда-то выступлю против тебя. Мне достаточно моего положения, я знаю себя.

Она помолчала, потом посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах было что-то, чего я раньше не замечала. Не зависть, не подобострастие. Что-то похожее на уважение и лёгкую грусть.

— Ты знаешь — сказала она тихо, — я ведь тоже когда-то мечтала. О троне, о власти, о том, чтобы быть первой. Но я никогда не смогла бы сделать то, что сделала ты. Я не смогла бы выжить в горах. Не смогла бы убить человека. Не смогла бы говорить с министрами на равных. Ты — другая. И, наверное, это правильно, что королевой станешь именно ты.

— Тогда стань первой моей помощницей, особенно в делах дворца, что бы я не вникала в каждую мелочь, возьми часть забот на себя. Тем более нам предстоит принять двух новых наложниц.

— Все-таки министры убедили Его Величество?

— Закон никто не отменял, и у нас свободны оба места супруг четвертого ранга. И у меня нет желания ставить на них кого-то из особых сангун. Тем более все они, кроме Мин Хвы, так и не родили королю детей. И королю нужны преданные ему рода. Поэтому займись-ка проверкой всех кандидаток. Указ выйдет через неделю, хорошо?