— Да, моя госпожа, я всё поняла. Сидеть в кустах, не высовываться, чётко знать своё место и помнить, что я в их глазах выскочка и самозванка.

— Как ты ясно и чётко всё описала. Я не смогу тебя защитить, тем более мне года через три по возрасту уже придётся покинуть дворец. Госпожа Шин скорее всего скоро вернётся к королеве. Я так думаю. Кого сюда поставят — я не догадываюсь и даже гадать не буду. Её Величество имеет право повышать любую женщину во дворце, даже рабыню. Такие случаи были, но давно. Всё, хватит, беги спать.

— Я всё поняла. Пойду проверю девушек и лягу отдыхать.

Рано утром, в четыре часа, в отдел пришли несколько женщин, которые увели меня в Управление Дворца. С нами пошли госпожа Лю и Шин Мин Су. Меня завели в помещение, где заставили раздеться до исподнего. Затем на меня надели ярко-красную шелковую юбку чхиму и жёлтую укороченную кофту чогори.

Поверх всего надели парадный королевский халат вонсам ярко-зелёного цвета с очень широкими рукавами. Концы рукавов были украшены разноцветными полосами пяти благословенных цветов и длинными белыми манжетами, которые полностью закрыли кисти рук. Поверх всё стянули широким красным шёлковым поясом, расшитым золотыми нитями.

Меня одевали как настоящую невесту, которой я и являлась, так как обряд означал, что я выхожу замуж за короля и становлюсь его женщиной. На голову мне надели чокдури — небольшую округлую шапочку-корону из чёрного шёлка, богато украшенную натуральным жемчугом, кораллами, янтарём и полудрагоценными камнями.

Мне расплели мою косу и сплели волосы сзади в пучок и проткнули его серебряной шпилькой пине. К поясу прикрепили роскошную подвеску нориге из шёлковых кистей с тремя крупными элементами из нефрита, коралла и серебра. Пучок волос означал, что я теперь замужняя женщина. Это не значит, что всё это будет моё — это просто костюм для ритуала.

На голове, по центру пробора, мне разместили серебряную шпильку чхопчи в виде серебряной лягушки. Это уже был подарок от старших дам Управления, и как наин я должна была носить эту шпильку каждый день.

Сзади к причёске прикрепили красные ленты с золотым тиснением и опустили их мне на спину. На щеках и на лбу нарисовали красные круги, подвели брови, напомадили губы шафранной помадой, а перед этим нанесли на лицо белую пудру из молотого риса.

Меня подняли под руки и вывели на улицу. Старшая дама, держа передо мной мою именную табличку, кистью зачеркнула мои имя и фамилию и торжественным громким голосом произнесла:

— С этого часа в стенах этого дворца больше нет девицы Со Ён У. Род Со больше не защитит тебя, и ты не сможешь продолжить их кровь. Твоё детское имя мертво. Отныне твоё имя — наин Ён У, где «Ён» — это лотос, пробивающийся сквозь толщу грязной воды, а «У» — преданность. Твой отец — король. Твоя мать — королева. Твой дом — этот дворец до самого твоего гроба.

На мои глаза навернулись слёзы, но я выпрямила спину и с поклоном приняла табличку с моим новым именем. Потом меня повели на площадь перед закрытыми воротами королевского павильона, где я встала на колени вместе с ещё четырьмя девушками из других отделов. У нас у всех теперь день рождения в один день.

Длинные белые манжеты рукавов закрывают наши лица. Я совершаю четыре глубоких, медленных поклона в землю. С каждым поклоном я мысленно прощаюсь с каждой частичкой своего прошлого: первый поклон — родителям, второй — свободе, третий — девичьим мечтам, четвёртый — своей жизни.

Я не знала, что в этот момент на галерее соседнего дворца, скрытые за тонкими бамбуковыми шторами, стояли королева и главный управляющий дворцом господин Ли. Управляющий Ли прошептал Её Величеству:

— Ваше Величество, обратите внимание на вторую девушку справа. Это та самая сирота из Водного отдела, о которой я Вас просил. Даже после четырёх поклонов её спина прямая, а взгляд не опущен в землю. В ней есть какой-то стержень.

Королева кивнула ему в ответ, потом сказала:

— Пусть пока всё остаётся так, как есть. Я подумаю, как мне её использовать. Ты говорил, что она красива? Просто в этом наряде я не могу ничего разглядеть, они все пять как фарфоровые куклы. Пока наблюдай за ней.

— Слушаюсь, Ваше Величество. И ещё, обратите внимание: когда звучала команда подняться, другие девушки медлили, их плечи дрожали, это было видно даже отсюда, они просто боялись поднять голову. Но эта девица… Она поднимается плавно, секунда в секунду с ударом гонга. Её движения не рабские, а ритуальные. Но самое главное — это её взгляд. Перед поклоном, когда все закрывают глаза от страха, она на долю секунды бросает прямой, оценивающий взгляд на ворота королевского павильона. Она что, вообще ничего не боится?

— Я тоже заметила, что она, в отличие от этих, держит спину прямо, словно на ней не шелка, а боевые доспехи. А руки? У неё железное самообладание. И я увидела ещё кое-что, что могла заметить только женщина: она сдвинула узел выше и шпильку поправила, поэтому со стороны её шея кажется длиннее и подбородок выше. Как будто она знала, что на неё будут смотреть, именно на неё. Хм, мне уже моя Шин рассказала об её уме и находчивости. Ли, следи за ней, потому что сейчас она станет мишенью для многих во дворце, особенно тех, кто точит на меня зубы. Ты понял, о чём я?

Я об этом узнала много позже, очень много позже. А сейчас, после последних ударов гонга и объявления о том, что обряд закончен, я поднялась и, шурша тяжёлыми юбками, направилась во двор Управления Дворца, где меня ждала госпожа Лю. В помещении женщины помогли мне снять одежды, смыть грим с лица.

Одежду уложили в сундук и унесли на склад, до следующего обряда. Мне оставили только серебряную лягушку чхопчи на голове, новую табличку, жёлтую чогори и тёмно-красную юбку. Ещё туда положили тёмно-зелёный чанот с белыми краями — мою накидку для выходов за пределы дворца. Я теперь почти упакована. Это моя парадная одежда наин.

Господин Ли вошёл в комнату и, подойдя ко мне, по-отечески обнял:

— Дитя, ты сегодня была просто прекрасна, и кое-кто это заметил. Теперь всё зависит от твоего ума, терпения и благоразумия. Постарайся не поддаться на провокации, оставайся сама собой и во всём советуйся с тётушкой Лю. Иди, она ждёт тебя на улице, даже два раза плакала. Ты для неё как дочь. Иди, и сегодня у тебя выходной, просто посиди и подумай над тем, что сегодня произошло.

Моё появление с серебряной лягушкой на голове и со свертком в руках в отделе встретили глубокой тишиной. Всё, я теперь не просто служанка, а наин, женщина короля, нахожусь под его защитой и выполняю его поручения. Так это звучало официально.

До самого вечера я просидела у тётушки Лю. Мы тихо пили вино, потом к нам присоединилась Шин Мин Су. Я плакала, потому что моя прежняя жизнь закончена, и теперь нужно только жёстко выживать. И я к этому готова.

На следующий день я узнала, что к моему изумлению управляющий Ли поддержал предложенные госпожой Лю меры по улучшению быта. И не только в нашем отделе, но и в Швейном и в Прачечной. За два дня установили котлы, привели в порядок помещения. Заодно я наведалась в дом, где жили двадцать шесть евнухов. Состояние помещения я смогла оценить только одним словом — помойка.

Я построила их в воскресенье после утреннего развоза воды во дворе, перед этим заставила вынести всё бельё из комнаты. И впервые пришла к подчинённым с палкой «чанг» из ясеня. Она была метровой длины и использовалась в королевстве для наказаний. Я не собиралась пускать её в ход, но мне, как старшей над рабами, она была положена по штату. Я обнаружила её в моей комнате за шкафом.

Парни косились на палку, и всё делали быстро и споро. Я сначала только покрикивала на них, но потом начала грозно кричать:

— Развели здесь свинарник, да какой свинарник — там и то чище! Назвать вас свиньями — значит оскорбить настоящих свиней! А ну встали все ровно, быстро, не то подправлю строй палкой!

Я заставила их сначала снять обувь и поставить на неё сначала правую ногу, потом левую, показать руки. А потом потребовала немыслимое — раздеться по пояс. Они как девочки стыдливо закрывали свои титечки, а я чуть не лопалась от смеха, стараясь выглядеть грозной.