— Если, как ты говоришь, женьшень их не интересует, то может тогда предложить им золото и серебро? Мой дед приказал закрыть часть рудников в Унсане, чтобы исключить перенасыщение страны золотом и серебром.

— Не то что он их не интересует, они просто мало о нём знают. Поэтому мы сможем им предложить только небольшую партию, для ознакомления.

— У нас очень много меди, железа и свинца. Пришлось тоже закрыть часть рудников по той же причине. У нас много скота, и наши ремесленники выделывают лучшие кожи, за которыми приезжают многие торговцы как с севера, так и с запада. У нас много шёлка, фарфора, ремесленных изделий из дерева, которые раскупают на Севере. Рис, бобы… Я даже не знаю, что им ещё предложить. Но что они могут дать нам взамен?

— То, чего у нас пока нет: своё оружие, порох, подзорные трубы и главное — знания. Нужно попробовать соблазнить кого-нибудь из них хорошим содержанием. И создать у самих себя производство и пороха, и таких ружей, нанять того, кто знает и разбирается в этом деле. Но сначала мне нужно будет поговорить с таким человеком, чтобы избежать мошенников. А их множество среди западных людей.

— Я вызову завтра брата твоей Мин Су, и если он сможет меня убедить в том, что справится с временным управлением торгового дома, то как раз первым поручением и будет собрать подходящие товары роскоши, чтобы заинтересовать иноземцев.

— Я попрошу её отправить ему весточку, чтобы он пришёл к Вам не с пустыми руками. Я предполагаю, что он уже задумывался о том, как и чем заменить выпавшую из оборота крупную торговую гильдию.

Я сама не знаю, что меня подвигло в тот день поднять эту тему перед министром, но теперь назад пути нет. Я знала: это только начало. Но я была готова.

Ким Дан У и дед внезапно пришли вместе, я только успела вернуться от королевы после утреннего визита. Мы расположились в одной из беседок, и я положила перед ними листы со своими записями, в которых постаралась свести к минимуму весь тот сумбур, что возникал в моей голове.

К моему великому сожалению, об армии я знала не слишком много — только из своего опыта пребывания в стенах Академии, где нас сразу разбили на учебные взводы, роты, батальоны, они же факультеты, да из прочитанных отцовских книг и просмотренных фильмов. Оба министра разбирались в этом вопросе намного лучше меня.

— Господин Ким, неужели в нашей стране нет ни одного иностранца с погибших у наших берегов кораблей? Вдовствующая королева сказала, что такие были в прежние правления. Но что с ними стало — она не знает.

— Мне помнится, выбросило западный корабль на скалы острова Иодолми, — потирая переносицу, вспомнил дед. — Это было примерно десять лет назад. Но зачем ты интересуешься этими людьми?

— Если кто-то из них ещё жив, то мы смогли бы использовать их знания. А известно ли что-нибудь об имуществе с этого корабля? Там же должны были быть пушки, порох, оружие, какие-то предметы?

— Я узнаю в Архиве, но думаю, что вряд ли кто-то остался жив. Ведь ещё при отце предыдущего короля был принят Закон, запрещающий иноземцам сходить на берег и каравший смертью любого подданного, кто вступал с ними в какие-либо отношения. Чужой корабль приходил семь лет назад к острову Тамн, но местный губернатор приказал лучникам стрелять по лодке иноземцев. В ответ они сожгли из пушек главное селение на острове и уплыли.

— А в чём причина принятия такого Закона?

— Сто лет назад у нас жил иноземец по имени Ян, король дал ему имя Пак Ён. Он женился на нашей женщине, и у нас похоронен. Он был первым помощником военного министра, отлил первые чонтонги, научил наших посу обращаться с мушкетами, чинить их, делать порох. После него в страну попала другая группа иноземцев, прожила у нас десять лет, но потом им удалось сбежать в Нихон, в Нагасаки, где тогда обосновались их соотечественники.

— И именно это стало причиной?

— Нет, просто их старший, некто Гамельн, написал целую книгу гадостей и грязных выдумок о нашей стране и нашем народе, которую распространили на Западе. Когда через три года здесь об этом узнали, король пришёл в ярость, и на Совете было принято решение полностью закрыть страну от иноземцев. А тех, что ещё оставались, выслали в Северную империю.

— Если так подумать, то в нашу страну не поступают никакие сведения ни о новом военном снаряжении, ни о медицине, ни ещё чём-то новом. Мы живём в своём замкнутом мире, огородившись от всех остальных высоким забором. А если кто-то вдруг придёт и просто сломает наш забор, мы к этому готовы? Не один небольшой корабль, такой как тот, что безнаказанно сжёг целый городок на острове Тамн, а могучие военные корабли с сотнями огромных пушек и тысячами вооружённых новым оружием солдат? Наши воины будут в них стрелы пускать или пшикать из старинных мушкетов?

— Ваше Высочество, Вы очень эмоционально это воспринимаете.

— А как мне ещё это воспринимать? Два пистолетных выстрела поставили точку в схватке в моём дворце, несмотря на то, что наёмников было больше. И я посмотрела, как наши воины пытались воевать во время осады поместья Ванов. Пара сотен высадившихся с кораблей вымуштрованных западных воинов и несколько их пушек решат исход любой схватки с нашими воинами. Я не преувеличиваю.

— Но пока ведь нет никаких западных кораблей? К чему такое беспокойство?

— А если они уже плывут сюда? Они же приплыли в Ниппон, и я боюсь, что скоро те же вэгу появятся у наших берегов с пушками и западными ружьями. Они быстро перенимают всё новое.

— Ён У, что мы можем сделать сейчас? — дед смотрел на меня своими внимательными умными глазами, почти не моргая.

— Я не знаю. Нужно создавать армию, королевскую армию, в которой всех командиров и офицеров будет назначать король. Создать им военные звания, разделить по рангам. Реорганизовать те же корпуса гвардии в первую очередь. А то в сотне иной раз сто пятьдесят воинов, а в другой и семидесяти нет. Но главное, господин Ким, это то, о чём мы с Вами говорили несколько дней назад.

— Я уже думал об этом, советовался со своими людьми, и вчера мы этот вопрос обговаривали с господином Юном. Но не всё так просто.

— А никто и не говорил, что это будет просто. Но, не имея постоянных поступлений в казну, да ещё и при таком воровстве, как сейчас, ни о какой армии не может идти и речи. Но ведь северные соседи провели реформу.

— Вы о реформе Дидин? Но она не сразу проводилась.

— А нам-то что мешает? Ведь Император сделал то же самое, о чём я говорю: он изменил подушный и иные налоги на земельный. Владеешь землёй — плати за неё налог. Ведь в крестьянских семьях женщины боялись рожать, так как каждого ребёнка переписывали и с каждой головы брали налог рисом. Это помимо земельного налога. Теперь только земельный. А у кого нет земли — вообще его не платит.

— Кстати, после принятия нового Закона у северян растёт население, это отмечают все наши торговцы, развиваются ремёсла, так как крестьяне больше не привязаны к деревне и подались в города или на новые земли. И беднякам стало намного легче, и деньги в казну потекли рекой.

— Господин Юн, — добавил князь Ким, — я бы отметил и государственную монополию на торговлю алкоголем, солью и чаем. Она даёт половину всего поступления в Императорскую казну.

— Дан У, ты упускаешь введение «огневого сбора».

— О чём Вы?

— Ваше Высочество, ранее все налоги собирались серебром. Уездные чиновники переплавляли мелкие монеты и лом в серебряные слитки, при этом часть серебра терялась в карманах, или, как писалось, выгорала. Мало того, чиновники ввели незаконный сбор на эту утерю, собирая дополнительно ещё серебро в качестве компенсации. Проверки выявили, что такие сборы иной раз составляли тридцать пять процентов от всей суммы налогов. И именно эти деньги шли мимо казны.

— И что сделал Император? Как он смог это победить? Ведь незаконным сбором занимались тысячи чиновников, которые кормили ораву чиновников рангом выше и министров.