Потом — парик Одуми. Тяжёлый, украшенный шпильками из нефрита и золота. Он давил на голову так, что я боялась пошевелиться. И на парик тяжелую, украшенную массой золота и драгоценных камней корону Чжэкван. Мне казалось, что моя шея сейчас хрустнет.

Но это было еще не все — поверх всего надели пёсыль, декоративный трапециевидный фартук, усыпанный вышивкой цветных красно — желтых парных фазанов. На шею, стараясь не нарушить сооружение на моей голове, надели хапи — длинный декоративный, украшенный вышивкой из цветов и птиц, шарф-ленту, которая опустилась почти до самого низа.

Парные фазаны указывали на традицию — фазаны выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Это подчеркивало долг королевы быть верной спутницей короля и примером для всех женщин страны. Красивое оперение фазана ассоциировалось с пятью главными качествами благородного человека: человеколюбием, справедливостью, благопристойностью, мудростью и искренностью.

Мое платье было украшено вышивками на спине, груди и плечах в виде золотого пятипалого дракона Огвалонбо. С этого момента этот дракон будет присутствовать на всем моей одеянии, как знак моей королевской власти. Эти драконы размещались на больших круглых нашивках, которые пришивались на плечи, грудь и спину халата.

Они символизировали мою абсолютную королевскую власть, так как дракон — это высший символ правителя, повелитель всех стихий и защитник нашего государства. А также равный королю статус — в отличие от наложниц всех рангов или принцесс, только королева имела право носить нашивки с драконами, что уравнивало меня с королем как «мать нации» перед лицом всех подданных.

На нашивках королевы изображался дракон с пятью когтями. Это отличало её от кронпринцессы, жены наследного принца, которой полагался дракон с четырьмя когтями, и подчеркивало самый высший ранг в женской иерархии дворца и королевства.

— Дышите глубже, — прошептала Мин Су. — И не думайте о том, как выглядите. Думайте о том, что Вы делаете. Главное, смотрите перед собой вниз хотя бы краем глаза, мы поможем, а потом Вас поведут самые старые сангун.

Я глянула на себя в зеркало. Из него на меня смотрела женщина в красном. Незнакомая, совсем взрослая. Настоящая королева из моей памяти.

— Это кто там? — прошептала я.

— Это Вы — ответила Мин Су — Вы справитесь, Ваше Величество.

Чхве Дон У, у которой из глаз непроизвольно текли слёзы, подошла с поклоном, и вручила мне Кю — церемониальную торжественную табличку из белого нефрита. Рядом на подносе лежала Хол — моя табличка из белой слоновой кости, которую я буду использовать в повседневной жизни.

Меня повели в главный тронный зал — Кынджонджон. По обе стороны от меня шли служанки, впереди — посланники, сзади — огромная свита. Двери передо мной распахнулись, и я, осторожно переступила порог.

Зал был полон. Все высшие придворные, министры, чиновники, военные стояли, склонив головы, по обе стороны от центрального прохода. В дальнем конце, на троне, сидел король. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, чего я не видела раньше.

Я шла по проходу, и на мгновение мне показалось, что я вижу их всех сразу: стоявшую у стены, едва сдерживающую слёзы Мин Су, деда — в первом ряду с прямой спиной и гордым взглядом. Братья стояли чуть поодаль, все трое, смотрят с любовью. И где-то в глубине зала — тётушка Лю, которая вытирала глаза платком. Все они были здесь. Все они верили в меня. И от этого на душе становилось тепло, несмотря на холодную тяжесть короны.

Я подошла и с почтительным поклоном остановилась перед троном. Король медленно встал и спустился по ступеням вниз. Мы теперь стояли друг напротив друга — впервые в официальном статусе мужа и жены, короля и королевы.

Он аккуратно взял из рук евнуха Лима чашу, изготовленную из разрезанной тыквы-горлянки, и протянул её мне. Мы совершили ритуальное омовение рук, потом выпили свадебное вино из одной чаши. По очереди — сначала он, а потом я. Это символизировало соединение двух судеб.

— Теперь ты моя королева — сказал он тихо. — А я твой король.

— Я знаю, — ответила я — Вы всегда были моим королем, а теперь особенно.

Он улыбнулся теплой доброй улыбкой — впервые за много дней.

На следующий день все придворные и официальные лица выстроились рядами в главном дворе дворца и совершали поклоны королеве, признавая её «Матерью государства». Теперь я сидела на троне рядом с королём. Справа от короля сидела Вдовствующая королева, слева от меня, немного сзади, Хан Кён Бин и Чо Соый. За вдовствующей королевой Гвиин Ян, Сон Сукпий и Мин Хва Сукён. Все, кто ещё недавно мог быть хоть как-то моими соперницами в борьбе за благосклонность короля, теперь чинно сидели сзади. Отсутствовала только родившая девочку Сон Сукён, мы вчера с королем были у нее в гостях.

Министры подходили один за другим. Ким Дан У с улыбкой поклонился низко — мне показалось, что даже ниже, чем требовалось. Князь Ёнг медленно, с достоинством, с уважением во взгляде. Дед подошел с улыбкой на лице, на котором была видна гордость за меня. Братья просто смотрели с любовью.

После всех военачальников, среди которых был и мой старший брат, к нам начали подходить женщины. Жёны министров и главных чиновников с детьми. Они подносили традиционные дары — ткани, украшения, сладости. Я принимала поклоны от каждой из них. Госпоже Чон и ее девушкам, приглашенным на церемонию уже в качестве членов семьи первого заместителя министра Налогов и сборов, кивнула как старым знакомым.

С интересом всматривалась в лица супруг министров и тех, кого я уже знала. И отвечала старшим почтительными поклонами, хотя каждый давался с трудом — я боялась, что в очередной раз не смогу поднять голову. Но Мин Су всегда была рядом, и внимательно следила за мной.

Ближе к вечеру, когда закончились официальные церемонии, начался Королевский пир. Играли придворные музыканты, танцевали танцовщицы. Я принимала поздравления, улыбалась, говорила в ответ слова благодарности. Но больше всего мне сейчас хотелось уйти в свои покои, скинуть всю тяжелую одежду, и убежать в Восточный дворец, чтобы обнять сына.

Наконец пир закончился. Я вышла из зала, и отпросившись у короля, который продолжил пир в узком кругу, с наслаждением скинула с себя все многочисленные одежды, а в первую очередь все башнеподобные сооружения с головы. Мин Су повела меня в Восточный дворец. Тэ Мин как всегда сладко спал. Госпожа Пэк сидела рядом с колыбелью в кресле-качалке и чутко дремала.

— Как он себя сегодня вёл? — спросила я.

— Как ангел — ответила она. — Весь день спал и улыбался.

Я взяла сына на руки. Он сонно заворочался, уткнулся носиком мне в шею. Я вдыхала запах его волос, тёплый и молочный, и думала — вот это именно то, ради чего стоит жить.

— Госпожа Пэк, ложитесь нормально спать, а я побуду с сыном. Это не просьба, а приказ. Вы и так глаз не смыкаете.

Я села в кресло у окна, держа сына на руках. За окном стемнело, на звёздном небе показался серп луны. Где-то там, за стенами дворца, остались город, страна, тысячи людей. Они ожидали от меня многого.

Я не знала, что ждёт меня впереди. Не знала, какие бури ещё обрушатся на нас, какие враги поднимут голову, какие испытания выпадут на мою долю. Но я знала одно: я справлюсь. Потому что за моей спиной — моя семья, мои друзья, мой народ.

— Я справлюсь — прошептала я в темноту — обещаю, что буду стараться изо всех сил и справлюсь, чего бы мне это не стоило.

Тэ Мин сладко спал на моих коленях. Мин Су поставила стул у двери, и прислонившись головой к дверному косяку, устало сомкнула глаза.

Вдалеке продолжали звучать музыка, громкие голоса.

Начиналась новая жизнь.

Конец первой книги