— Госпожа Пэк? Я помню её, это очень хороший выбор. Она к тому же обладает и другими достоинствами: знает великую поэзию, прекрасно воспитана и образована. И семья её с Севера, как и ты. Её супруг познакомился с нею, когда служил в одной из северных крепостей.

Женщина оказалась миловидной, чуть полноватой дамой немногим за тридцать. Она вела себя с достоинством, не гнула спину, как многие, отвечала на мои вопросы быстро, не задумываясь. В моих покоях она осмотрела малыша, и её выражение лица при этом мне очень понравилось. Покормила его и попросила разрешения прийти сегодня вечером. Я дала своё согласие.

А через два дня я проводила своего сына в Донгунджон, Восточный Дворец, где с этого момента и до восшествия на престол, если оно состоится, будет жить мой первенец. Как и павильон Бокёнджон, Восточный дворец представлял собой комплекс, где уже проживали десятки слуг, евнухов и служанок, отобранных туда королевой Инсон.

Отдельно от Часондана (жилой комплекс Восточного дворца) расположился комплекс помещений под названием Пихёнган — место, где будущий наследный принц под руководством лучших преподавателей королевства будет постигать науки и учиться управлению страной. Если королева родит сына, то мой ребёнок получит титул Гун, вернётся ко мне и будет жить со мной до совершеннолетия.

Проводила — это, конечно, громко сказано, но метров пятьдесят от своего дворца я прошла рядом с паланкином, увозившим от меня моего ребёнка. Сердце сжимало непередаваемой грустью, но я помнила слова королевы — нельзя дать им ни малейшего повода. Я не хочу подставить ни королеву, ни короля. До самого вечера у меня всё из рук валилось, хотелось не просто плакать, а кричать во весь голос.

Вечером пришёл король, остался у меня ужинать, а потом мы перешли в опочивальню. Тут, за закрытыми дверями, я дала волю своим чувствам. Я плакала и ревела у него на груди, а он гладил меня по голове, тихонечко похлопывал по спине и тяжело вздыхал.

Ночью я прижалась к нему спиной, он обхватил меня своими крепкими руками, нашёл мои ладони и сжимал их, пока я не заснула. Ни на что большее я пока не была готова, и он отлично это понимал. Я была безмерно ему благодарна за то, что поддержал меня именно в этот тяжёлый для меня момент.

Новость о том, что король не просто ночевал у Го Сук Бин, но и завтракал вместе с нею, разлетелась по дворцу со скоростью света. На утреннем совете никто даже словом не обмолвился по вопросу наследника. Ни в предыдущие дни, ни потом. Князь Ёнг продолжал настаивать на смене статуса новых наин, но король задал ему вопрос:

— Князь, если бы Вы сделали кому-то подарок, а через неделю приехали к этому человеку домой и потребовали свой подарок назад — как бы это выглядело? А за эту неделю одарённый Вами человек уже рассказал о дарованной ему милости всей округе. Что бы сказали тогда люди? Что князь не разборчив в своих подчинённых и поэтому одарил недостойного? Или что князь не может держать данное им своему слуге слово? Что выберете?

— Ваше Величество, но это же совсем другое?

— Как другое? Смотрите — я распорядился, чтобы Управление дворца составило список из выдающихся мусури: молодых, верных, честных, преданных королю и трону, обученных грамоте, и которые способны служить во дворце в ином качестве. Заметьте — я не сам выбирал этих женщин, их рекомендовали главы всех дворцовых ведомств. Я читал их представления — эти женщины действительно достойны иной участи. Часть из них вела всю отчётность ведомств, освобождая главных дам от бумажной волокиты и давая им больше времени для руководства ведомствами. Другие заменяли должности служанок наин, по разной причине их покинувших. Им уже провели обряд Кванрё, они юридически являются моими женщинами, и я могу хоть сегодня любую из них позвать в ночное время в свои покои. И тут Вы предлагаете всё отменить, вернуть всё обратно.

Министры переглянулись. Никто не ожидал, что король будет так твёрдо стоять на своём. Князь Ёнг открыл рот, но не нашёл, что сказать.

— Погодите, я ещё не закончил. Тогда другие мусури, увидев такое, станут работать спустя рукава. Потому что король не держит своего слова, потому что как ни старайся — ты всё равно остаёшься рабыней. И в конце твоей дороги не видно даже намёка на луч солнца. Что скажете на это? Этот указ был не просто моей личной прихотью, а продиктован необходимостью укрепления не только самой королевской власти, но и её авторитета. А Вы сейчас предлагаете мне всё это перечеркнуть?

— Ваше Величество, но всё равно это противоречит заветам наших предков, и…

— И сколько мы можем жить по заветам наших предков? Вот я приведу сейчас конкретный пример. Вы перед уходом из правительства настояли на том, что введение в армии оружия огненного боя противоречит самой философии нашей страны, не так ли?

— Да, именно так, и я до сих пор так считаю. Наши лучники намного быстрее и дальше стреляют. И пока эти посу зарядят свои ружья, они будут истыканы стрелами. А во время дождя они вообще бесполезны.

— Мне вчера принесли западное ружьё, взятое у наёмников До Джи Хёна. Это ружьё может стрелять и в снег, и в дождь, и в бурю. Западный стрелок делает из него четыре выстрела в минуту. И главное — оно посылает пулю на расстояние, которое в три раза превышает возможности наших ружей, и в два раза — дальность стрельбы из лука. Кроме этого, на Западе придумали новый порох, который позволил им делать свои ружья не только дальнобойнее наших, но и намного легче. Что скажете?

— Этого не может быть.

— Потому что Вы об этом не знали? Их пушки стреляют в пять-шесть раз дальше, чем наши. Их корабли располагают десятками таких пушек, мне нарисовали картинку корабля, где пушки стоят в два ряда. А есть огромные, где такие пушки стоят в три ряда, и их больше сотни. Не наших маленьких хванджа, а больших мощных хонгюпо.

— Вас обманывают, Ваше Величество, такие корабли невозможно построить.

— Добавлю. Наши оружейники могут делать не более пяти ружей в неделю. Они оборачивают металл вокруг металлических прутов, куют его, пока он не приобретает круглую форму, схватывают стволы скобами, крепят их, стягивают. И всё равно иногда они разрываются при стрельбе. На Западе стволы ружей высверливают на специальных станках, которые вращаются от силы водяных мельниц. Одна мельница может крутить десять станков. На каждом из них — пять стволов. И в час такая мастерская изготавливает пятьдесят стволов, а за день — пятьсот. За день, министр!!!

— Откуда Вам такое известно? Кто вносит смуту в вашу голову, Ваше Величество?

— Князь, десять таких ружей лежат в хранилище Сахонбу. Мы с Вами просто пойдём на гвардейское стрельбище, и Вы сами их осмотрите и опробуете. Я не хочу с Вами сейчас спорить. Наши мастера изучили ружья и пришли к выводу, что мы тоже можем делать у себя такие. Но нужно знать рецепт выплавки железа, как изготовить такие длинные свёрла, чтобы они не сломались. И как приспособить водяную мельницу, чтобы она крутила подобные станки. Их самый главный секрет кроется в механизме, который используется для выстрела. Но этот секрет наши мастера уже раскрыли.

— Ваше Величество, Вы так убедительно сейчас говорили, что меня взяли сомнения. Я жду встречи с Вами на стрельбище.

Я после разговора с королём весь день и до самого вечера сидела за столом, вспоминая всё, что мне было известно об устройстве армий и оружии того времени на Западе. Конкретных технических подробностей я не знала, но отец, увлекавшийся историей, собрал дома большую историческую библиотеку. И заразил своим хобби и меня.

Даже в школе на уроках рисования я вместо цветочков и девочек рисовала солдатиков в старинной форме и обязательно раскрашивала их, помня иллюстрации к красивой книге «Ветры Куликова поля». У отца на полке отдельно стояли несколько книг этого автора, Анатолия Митяева, где в упрощённой форме для школьников рассказывалось о важнейших битвах русской армии и флота, о роли в этих битвах полководцев и флотоводцев, о значении битв и сражений в истории России. Но главное — все книги были снабжены десятками красочных рисунков.