Пролог

Я только что вернулась из столовой, до конца обеденного перерыва оставалось ещё полчаса, и я решила побездельничать, листая ленту в телефоне.

Я — это Елена Александровна Костикова, двадцати семи лет отроду, целый капитан юстиции, и с недавнего времени старший следователь межрайонного следственного отдела «Раменское» Московской области. Я с отличием закончила Московскую академию Следственного комитета имени А. Я. Сухарева, которая с 2019 года начала готовить следователей для работы в СК РФ.

Родители очень хотели, чтобы я осталась работать в Москве, но тут даже старый друг отца из центрального аппарата не смог помочь. И по распределению я попала в один из районных центров Московской области. Даже это считалось очень большим блатом.

Меня так и восприняли сотрудники отдела, и ковыряться бы мне до конца жизни в ворованном белье и похищенных велосипедах, если бы под своё крыло меня не взял начальник отдела Фёдор Викторович. Он натаскивал меня как щенка, поручая всё более сложные дела и иногда сглаживая мои ошибки.

Со временем у меня наладились хорошие отношения и с коллегами. Правда, по какой-то своей причине они считали, что имеют право лапать меня на корпоративах и даже пытаться затащить в постель. Наверное, потому что я была вся такая стильная и красивая. Но опыт замужества после второго курса, закончившийся к выпускным экзаменам, напрочь отбил желание заводить серьёзные отношения с коллегами по работе.

Сейчас я вела в отделе все дела по преступлениям в отношении несовершеннолетних. Часто приходилось допрашивать насильников, просто отъявленных подонков, находя в себе силы не взорваться тут же на месте от их разглагольствований. Но приходилось терпеть — тем более я последнее время серьёзно занялась изучением психологии и не могла себе позволить сорваться и поломать хрупкий контакт между следователем и подследственным.

— Леночка, — я чуть не подскочила на стуле, когда резко зазвонил телефон в моей руке, — солнышко моё ненаглядное, мне тот гад из главка всю плешь проел, и я остался без обеда. Выручи дядю Федю, а? Сбегай, купи мне чего-нибудь перехватить. И заодно заскочи в аптеку — мне там супруга заказ скинула, я скриншот тебе отослал. А я тебе денежку переведу, а?

— Фёдор Викторович, ну я же не секретарша, а старший следователь. Наташку-то чего не попросите?

— Так она отпросилась, у неё малец заболел, побежала из садика забирать. Ну Леночка, ну уважь старика.

— Да ладно Вам, конечно схожу. Это я так, поупиралась слегка. Но если опоздаю с обеда — скажу, что выполняла Ваше сверхответственное секретное поручение.

— Заметано, сбегай, а то мне никак даже из кабинета выползти.

Фёдор Викторович как раз и был тем начальником отдела, который поверил в меня, научил работать и до сих пор добровольно курировал все мои дела. Он уже год как перебрался в кабинет начальника межрайонного следственного отдела, когда прежний уехал на повышение в славную Удмуртию.

Дядя Федя практически заменил мне моего рано ушедшего из жизни отца, с которым они в своё время вместе работали ещё в молодости в Казахстане. Поэтому я никогда бы в жизни не посмела отказать ему в любой его просьбе.

Ближайшая аптека была на улице Коминтерна, и я с удовольствием прогулялась через большой парк, прилегавший к улице, где располагалось здание МВД. В аптеке была небольшая очередь из пенсионерок, а я никуда и не спешила. Когда я уже расплачивалась за заказ, мне показалось, что на меня кто-то пристально смотрит. Тяжело так смотрит — и я вся внутренне напряглась.

Я не стала резко оборачиваться, просто аккуратно повернула голову в сторону аптечных витрин. В стекле отразилось бледное, будто восковое лицо лысого мужчины, стоявшего за входной стеклянной дверью на улице. Именно он смотрел на меня.

Я узнала его мгновенно. Игорь Лавинский. Тот самый, кто на допросах смотрел на меня с такой сладкой, масляной улыбочкой, будто мы встретились в ресторане, а не в кабинете следователя. Лысый, с большими залысинами, из-за которых череп казался неестественно вытянутым. Глаза — мелкие, белёсые, всегда влажные, как у больной рыбы. Он не моргал. Никогда. За всё время допросов я ни разу не видела, чтобы он моргнул.

Рост под два метра, плечи сутулые, руки длинные, с непропорционально крупными кистями. Именно этими руками он душил тех девочек — я знала это, даже если суд не смог доказать. На его правом запястье, я помнила, была татуировка — грязно-синяя перевёрнутая звезда, «воровской» наколкой он гордился, хотя в блатном мире был никем, обычным опустившимся насильником.

Он стоял неподвижно, как истукан, и смотрел на меня через стекло. Не улыбался. Не угрожал. Просто смотрел.

И от этого взгляда у меня по спине побежали ледяные мурашки.

А потом он медленно, очень медленно поднёс правую руку к своему горлу и провёл большим пальцем поперёк шеи — от уха до уха. Режущий жест. Улыбнулся — не масляно, как на допросах, а жутко, оскалив мелкие, редкие зубы. И исчез за дверью.

Меня будто током ударило. Я сунула пакетик с лекарствами в сумочку, пихнула плечом дверь и выскочила на улицу.

Пусто. Только длинная, нескладная фигура удалялась по улице Коминтерна в сторону пересечения с Красноармейской. Он шёл быстро, но не бежал — будто знал, что я пойду за ним.

Я машинально проверила содержимое сумочки, а именно на месте ли мой табельный пистолет Ярыгина. В отделе всем выдавали новые пистолеты Ярыгина, хотя я хотела ПМ — так как новый пистолет и в руке у меня не помещался, да и весил как булыжник. Но на наверху не одобрили, и теперь почти всё пространство в моей сумочке занимал восемнадцати зарядный "Грач". Набрала номер начальника.

— А, Леночка, всё взяла?

— Фёдор Викторович, срочно уточните, где сейчас находится Лавинский Игорь Петрович.

— Да где же ему быть — мотает четвертак на зоне. Ты чего?

— Я столкнулась с ним у аптеки, он меня узнал и сейчас уходит по Коминтерна вверх к Красноармейской. Мне нужна помощь. Звоните.

— Лена, — голос начальника, позвонившего через пару минут, был предельно серьёзен, — немедленно прекрати преследование, туда уже направлена опергруппа и вызвали СОБР. Лавинский бежал месяц назад, убив при перевозке в больницу двух контролёров и водителя. Он вооружён и опасен. Я потом разберусь, по какой причине нас не поставили в известность о его побеге. Немедленно прекрати преследование и уходи.

— Не могу, он свернул в садовое общество «Мир», я только что прошла 147-й дом, он явно идёт к кладбищу. За ним гаражные общества, промзона. Фёдор Викторович, где ребята?

— Ленка, брось, всё равно не уйдёт! Я приказываю!

— Не могу. Я тогда не смогла привязать его к тем убийствам, но я всегда знала, что это он убил тех девочек. Помните, три тела в парке? Я плакала в машине, потому что знала — это он, но не могла доказать. Поторопитесь. Ой, он берёт такси!

Я побежала бегом, доставая на ходу пистолет и досылая патрон в патронник. Преследуемый уже был возле такси и разговаривал с водителем, потом резко повернул голову в мою сторону и сунул руку в карман. Я на ходу выстрелила в воздух и заорала:

— Лавинский! Стоять! Следственный комитет! Буду стрелять на поражение!

После моего выстрела и крика водитель такси мгновенно дал газ, машина рванула вперёд, толкнув дверью преступника. Он упал, но с положения лёжа внезапно выстрелил в меня два раза. Я рванулась в сторону, к забору чьей-то дачи. Гад вскочил и, перемахнув невысокую ограду, бросился бежать по кладбищу между могилами.

Мне ничего не оставалось делать, как преследовать его, так же преодолев забор. Физическая подготовка у меня была отличная, я всегда старалась держать себя в прекрасной форме. Ещё в академии была членом сборной по стрельбе из спортивного лука, а здесь постоянно ходила в спортзал. Во мне проснулся азарт, когда я поняла, что я его догоняю.