Пострадали, как ни странно, в основном отдыхавшие в кубриках моряки. Вахтенные, из тех, кто держался снаружи, крепили себя веревками к чему-либо, чтобы их не выбросило за борт непогодой. Поддавшись чарам, они не сообразили, как себя освободить. Лишь пара бедолаг, рвавшихся особенно отчаянно, разорвали путы.
Вестгейр, естественно, скорбел о потерях среди своих людей, вместе со всей командой. Но Бруни, по секрету, рассказал Лейфу и Финну о том, что Мореход обсуждал со своими приближенными. Эта ночь, как на зло, подкосила именно команды самого Веста и Толлэка Копьелома – командира «Славного» и союзника Весттейра. Из противоборствующей им фракции пострадал лишь корабль Ингольфа Осторожного, который плавал на «Скользящем». Да и то, четыре человека против в сумме девятнадцати – слишком значительная разница. «Змей» мог идти вперед и с неполной командой, пускай вахты, скорее всего, придется сократить до двух. Люди будут уставать сильнее и вполне возможно скоро начнут роптать, но даже это было не так страшно. Куда больше Веста беспокоило дальнейшее противоборство с Ингольфом.
Пока капитанам удавалось находить общий язык и решать все на уровне переговоров, но если вдруг «говорить» придется с позиции силы, то Мореход окажется в невыгодном положении. Пускай во время похода это было не слишком заметно, но покойный Рерик был уважаемым человеком, за которым следовали даже сомнительные личности вроде Скегги Хауксона союзника Ингольфа и командира «Рассекателя льдов». Вестгейр был моложе и для многих обладал славой в первую очередь купца, пусть и довольно дерзкого, и отчаянного. Пока что он не успел заработать среди других капитанов столь подавляющей поддержки и уважения, которые были у Рерика.
В любом случае, сделать уже было ничего нельзя. Потери были ужасны, но не катастрофичны, во всяком случае пока что. А до открытого противостояния среди капитанов пока что ситуация не доходила. Возможно что-то изменится при следующей личной встрече, на очередном острове.
Для Лейфа наступивший день из-за всего произошедшего оказался нелегким. Толком отдохнуть у него не получилось, пускай после того, как удалось навести порядок на судне их вахту и отправили спать. Рыжий проворочался в гамаке чуть ли не до утра, борясь с бессонницей и переживаниями о произошедшем. А заодно с остатками чар фрестарийке в голове. Временами ему казалось, что он снова слышит ее дурную мелодию, но сейчас это действительно было что-то остаточное. Усталая Вигдис, с которой парень немного поговорил, когда относил в ее каюту Нэрью, немного прояснила ему ситуацию. Пол Ведьмы признала свою промашку, она не сразу распознала в нем и еще нескольких бедолагах особенно чувствительных к чарам морского чудища. Теперь, когда он увидел суть фрестарийки, у юноши появился некий иммунитет. Возможно, к чарам конкретно этой твари, возможно в меньшей степени и колдовству других подобных. Так просто Лейфа теперь было не одурманить.
Хотя, пожалуй, куда больше Рудого беспокоила Нэрья. Он достаточно, пусть и не так много наговорил ей ночью. Хотя куда важнее было поведение Сороки. Все же девушка, рискуя вылететь за борт, бросилась его спасать, разглядев среди шторма. Может стоило уже с ней поговорить? Глупо было хотя бы самого себя обманывать – пиромантша ему нравилась. Чары фрестарийки это лишь еще раз подтвердили, но рыжий все понимал и без них. По большей степени он избегал этих мыслей и разговора, потому что сейчас было не время. Не посреди океана, когда нет гарантии, что они вернутся домой. Но вот если они достигнут твердой земли… Не очередного крохотного острова, а чего-то существенного. Если появится надежда хотя бы на несколько недель спокойствия, возможно придет пора с ней поговорить?
Неподалеку всхрапнул Финн и рыжему стало неловко. Его лучший друг особо этого не показывал, возможно взял паузу, в ожидании конца их пути. Но кажется, ему пиромантша тоже была небезразлична. Или нет? Может Рудый выдумывал? Дома Финна, останься он там, ждала противная ему помолвка, к чему сейчас кузнецу обзаводиться отношениями? Он же от этого и бежал? Ну и еще за богатством, усмехнулся рыжий – своего друга он знал неплохо. И от этого ему было неловко. Ему казалось, что он поступает нечестно, то и дело невольно сближаясь с Нэрьей. Будто это было соревнованием или игрой, а он мухлевал, начал заранее, тем самым опередив соперника. Или все же это надуманные опасения?
Обуреваемый мыслями, юноша наконец сумел уснуть, пускай отдыхом оставшиеся пару часов до рассвета назвать бы не удалось.
Следующие четыре дня стали для команды «Змея» тяжелыми, как многие и подозревали. Две вахты вместо трех, еще и более продолжительные по времени, не слишком располагали к отдыху. Отчасти спасало то, что новых бурь пока что не было, лишь пару раз налетала непогода и поднималось небольшое волнение – мелочи для каракки. Океан, точнее обитавшие в нем твари, тоже были спокойны. Лишь пару раз эскадре пришлось отгонять пару слишком обнаглевших чудищ, сунувшихся слишком близко к кораблям. В остальное время ведуньи исправно отпугивали морскую живность своими чарами, теперь справляясь куда лучше. Или просто океан так далеко на западе был менее населен? Пока что твердо утверждать об этом было нельзя.
Очередной остров обнаружили лишь утром пятого дня. Точнее даже целую группу островов, весьма странных по форме.
Добрую весть первой принесли птицы. Когда ранним утром пара чаек уселась на реи фок-мачты, каждый на корабле понял, что нужно искать место, где птицы обычно предпочитают отдыхать. Поиски увенчались удачей уже через пару часов – несколько небольших островов почти прямо по курсу и один покрупнее. Эскадра тут же направилась к ним, пускай до ночи еще было полно времени. Ради короткого отдыха на твердой земле, а также возможности набрать воды и осмотреть свои корабли, все были готовы пропустить день.
Но чем ближе суда подходили к архипелагу, тем больше странностей, связанных с ним, замечали. Самый крупный остров вопросов особого не вызывал, пусть и имел довольно высокие, гладкие склоны, со слабо выраженным пляжем. Казалось, что к скале просто намыло сколько-то песка, который теперь и образовывал берег. Если вдуматься, то именно так и возникали острова – на отмель или скальное основание наносило больше песка, вот и вся хитрость. Но здесь все выглядело так, будто остров начал образовываться совсем недавно и еще не успел обзавестись толковой береговой полосой.
В пользу этой теории так же играли известняковые скалы, образовывавшие центр острова. Они были слишком слабо прикрыты почвой. Не считая мхов и лишайников, на верхушке возвышенности росло немного травы и на этом все. Особо богатой флорой суша не выглядела.
Но куда страннее оказались остальные острова архипелага. Те тянулись в сторону, чуть извивающейся дугой. Тонкие известняковые скалы, едва прикрытые лишайником, располагались на примерно одинаковом расстоянии друг от друга. И каждая из них, за исключением тех, чья верхушка отломилась, изгибалась словно плечо лука в одну и ту же сторону. Чем ближе подходила эскадра, тем отчетливее слышался рев волн меж этих странных пиков – начался отлив.
Не считая стаи чаек, другой живности на островах не водилось. По итогу, обнаруженный архипелаг выглядел довольно странно и не слишком приветливо. Даже Битра, оставшаяся где-то позади, была более приятной глазу.
Тем не менее, эскадра все же остановилась возле большего из островов, хотя вопрос о том, чтобы задержаться в этом месте, вновь возник среди команды, теперь взглянувшей на землю вблизи. Едой здесь и не пахло, водой, скорее всего, тоже, так какой толк проставить возле пустынной суши? Разве то изучить океан вокруг, да осмотреть сами странные острова и дальше в путь.
Лейф, хоть и стоял в дневную вахту, после того, как корабли бросили якорь тоже отправился на землю. Вестгейр придержал на «Змее» лишь десяток человек, на случай, если потребуется быстро выполнить какую-то команду. Впрочем, к не слишком приветливому берегу и без того пожелало отправиться не очень много народу, пары шлюпок хватило на всех.
